Глава 15

— Кхм, з-зачем в спальню?

— Там можно прилечь… — плечи под моими руками напряглись, и я поспешила добавить конкретики: — Я имею в виду, что сидеть пару-тройку часов на стуле даже я устану. Диванов или кресел ещё нет в доме, а в спальне лежит твой ковёр. Мы можем на него сесть, всё удобнее, чем на стуле.

— Но это неприлично в спальне девушки…

— Валяться на ковре? Тис, прекрати, я же не съем тебя. Ты смотри какой большой, а я маленькая, ты в меня не влезешь, хотя… — сделав многозначительную паузу, я окинула мужчину взглядом.

Тис усмехнулся.

— Ладно, я согласен, но тебе придётся вести меня. — А затем, наклонившись ближе и крепче прижимая меня к себе, чуть пониженным голосом спросил: — Справишься?

Неожиданно горячая волна пробежала по телу, к щекам прилил жар.

Чего это он?..

А я чего? Чего я так реагирую?

Ух, это от сближения жарко, не иначе.

Поспешила убрать его руки со своей талии.

Взяв его за ладонь, аккуратно повела на второй этаж.

Я же не в постель его зову, верно? А всего лишь на коврик.

Ничего запрещённого я делать не собираюсь… наверное. Мысли вернули меня в то состояние неги, когда Тис делал мне массаж.

Казалось, на пару секунд мозг отключился, пребывая в экстазе, что чуть не стоило Тису разбитого носа.

— Прости, отвлеклась.

— Ничего страшного, — слегка сжав мою руку, он дал понять, чтобы я не переживала.

Сложно было преодолеть только лестницу, дальше всё было куда проще.

Тис двигался так, словно всё видел, но тьма по-прежнему закрывала его глаза.

Войдя в спальню, подвела мужчину к краю ковра.

— Можешь разуться?

— Конечно.

— Тогда разувайся и присаживайся, я сейчас. — Отпустив его руку, я поспешила вниз.

Вино — это хорошо, но закуска лишней не будет.

Практически влетев в кухню, открыла холодильный шкаф, убрала в него торт, а затем вытащила из его недр различные копчёности и несколько видов сыра. Ох и люблю я всё это дело! Также достала и помыла овощи. Нарезала хлеб. Получилось три разных тарелки.

Сложив всё на поднос, неспешно понесла наверх.

Тис уже сидел на ковре: вытянул одну ногу, вторую согнул в колене, спиной прислонился к кровати.

— Я перекус принесла. Сейчас ещё за вином сбегаю и вернусь.

Поставив поднос на новоприобретённый стол, я вернулась обратно.

Бутылку вина сунула под мышку, а бокалы взяла в руки.

М-да, быстро не дойдёшь — вино-то в бокалах мы ещё не допили.

Войдя в комнату, поставила всё на стол, кроме бокала Тиса.

Подошла к нему, попросила:

— Дай руку, бокал твой отдам.

Когда бокал был передан, я отправилась за подносом, поставила его между нами и только после этого взяла бутылку и свой бокал, присела сбоку от Тиса.

В комнате уже отчётливые сумерки, и только сейчас я задумалась: а где у меня включается свет?

Хотя нужен ли он?

Тис всё равно ничего не видит, а мне особо не на что смотреть, да и луна неплохо справляется пока.

Пригубила вина.

Какое-то время мы так и сидели в тишине, попивая вино, пока Тис не спросил:

— Ирис, не расскажешь о своей прошлой жизни?

— Зачем? — с немалым удивлением спросила я, отвернувшись к окну.

— Мне интересно, какой ты была там…

— Там я была другой. Внешне и внутренне. Этот мир вырастил во мне новые чувства, мысли, принципы и мечты. Я прежняя и я нынешняя сильно отличаемся, и новая версия меня мне нравится больше. Я похоронила свою прошлую жизнь и не хотела бы её тревожить — хочу жить здесь и сейчас. Мне потребовалось много времени, чтобы отпустить тот мир. Это всё, что я могу тебе сказать.

— Прости, не хотел тебя задеть.

— Всё в порядке. Я была готова к тому, что ты спросишь, и давно знала, что отвечу.

— Понятно…

Мы ещё помолчали.

— Ирис, хочешь узнать, какие слухи о тебе ходят?

— Обо мне? Откуда? Я меньше недели здесь нахожусь! — потрясённо воскликнула я, глядя на мужчину.

— Так тебя много кто видел в обществе «жу-уткого» некроманта, оттуда и слухи.

— А-а, вот оно что. И что говорят? Что у меня беда с головой?

— Это так очевидно?

— Ну так ты сам сказал, что я хожу с «жу-утким» некромантом, а предрассудки — они такие… Кстати, мне вот что непонятно: если вы чувствуете чужие эмоции, то другие оборотни должны понимать, что ты не злодей и не «жуткий». Тогда в чём дело? Почему такое отношение?

— Смерть. От меня пахнет смертью для оборотней. Если семья и знакомые привыкли более-менее, то остальным тяжело с этим свыкнуться. К тому же их отпугивает сама магия и то, что я делаю. Трупы, зомби и другая нечисть — всё это мало кому нравится.

— Мне нравится, — честно ответила я и посмотрела на Тиса.

— Почему? Это ведь не бабочки-цветочки, это гниль, разложение, запах, агрессия. Что в этом тебя привлекает?

Я задумалась: а и правда, почему?

— Знаешь, мне просто интересно. Мне интересно увидеть настоящего призрака, я бы с радостью с ним поболтала. Мне интересно посмотреть на зомби и понять, почему он вообще двигается. Или увидеть скелета, способного самостоятельно передвигаться. У меня даже мечта когда-то была — иметь собственного друга-призрака или скелета, правда, в качестве кого, я так и не определилась. В моём мире это всё вымысел, сказки, а здесь всё взаправду, понимаешь? Это как прикоснуться к сказочным персонажам. Что-то необычное, интригующее.

— Хм, интересная мысль. А кто из нежити в ваших сказках есть?

— Ну, доброе привидение по имени Каспер. Кощей Бессмертный — скелет-колдун, хотя и не везде он именно скелет. Вампиры — про них много историй. Зомби — ожившие трупы невесты и жениха… Мультфильм «Труп невесты», например. Лич — злодей в одной сказке, который разваливается по частям, но очень хочет уничтожить одну девушку, потомка императорской семьи… (Примечание автора: в мультфильме «Анастасия» Распутина можно отнести к личам. Под это определение и Кощей подойдёт, так как, по сути, его жизнь тоже в артефакте — яйце, и оба они физиологически мертвы, но функционируют).

— Ничего себе, как интересно! Расскажешь? Про всё, что ты перечислила, мне интересно.

Пожав плечами, я начала пересказывать сказки и мультфильмы, так как выбора, чем ещё заняться, особо и не было.

Болтали мы на этот счёт долго, потому как одним рассказом дело не обходилось. Мы обсуждали сюжет, спорили, приводили аргументы — это было так здорово!

К тому времени, как все персонажи были обсуждены, закончилось вино, почти вся закуска, а за окном властвовала ночь.

По моим ощущениям, болтали мы часа два, не меньше.

— В вашем мире такие интересные и необычные сюжеты придумывают, это так удивительно…

— А здесь? Разве у вас мало сказок, былин и баллад?

— Нет, не мало, но они не такие простые и незамысловатые, как ваши.

— Не согласна, они по-своему интересны. Одну из них я даже выучила — настолько она мне понравилась.

— Правда? Баллада известная?

— Известная. Меня зацепил трагизм её персонажа и жестокость судьбы, которая может водить героев одними и теми же тропами, но вот заметить «путники» могут друг друга не скоро.

— А, — сказал Тис, махнув рукой, — они все примерно одинаковые. Так какая?

— Баллада о некроманте и воительнице Света.

— Правда?

— Конечно, а что тебя так удивляет?

— Ну, как тебе сказать. Баллада известная, этого не отнять, вот только написана она была самим некромантом и распространена им же, чтобы уменьшить страх при виде тёмной магии. Он хотел показать, что мы живём с тёмной магией, но и мы хотим, чтобы нас любили, ведь мы тоже живые и у нас есть чувства.

— И? Как по мне, всё получилось. Где подвох?

— Подвох нашли все, кому не лень: мол, никогда такому не бывать, чтобы Свет — они же чистокровные драконы, владеющие магией Света — были способны полюбить некроманта. Баллада абсурдна в своём смысле.

— Не согласна. Возможно, не стоит воспринимать строчки буквально? Ведь Тьма и Свет — это не буквально магия Света и Тьмы, а любое противостояние. Любая противоположность или конфликт, живущий в противоречии, может быть побеждён любовью. Да и в конце концов, это просто красивая сказка, зачем искать в ней смысл?

— Она правда тебе так нравится?

— Правда.

— Хочешь… я тебе её спою? — спросил Тис тихим, почти шепчущим голосом, будто сам был не уверен в том, что говорит.

— Хочу… — так же тихо ответила я, боясь спугнуть что-то невидимое между нами.

Пару секунд спустя Тис запел:

Я в этом мире — только тень,

Посланник тьмы, врата для смерти.

Хранитель душ, палач и жнец,

Погибель всех на свете.

Пусть говорят: я — некромант,

Что в сердце — только холод склепа.

Я сотни лет иду во мрак,

Не видя толком света.

Я шёл на бой, последний бой,

Я лишь желал остаться, жить…

Но вот явила ты свой лик,

Срывая бронь тяжёлой стали.

Я замер пред твоим лицом,

Не веря собственному сердцу:

Ты смотришь, будто я — не враг,

Не тёмный лорд, не вечный некромант…

Я так хотел быть ледяным,

Держать лицо, не выдать муки,

Но стал внезапно слаб и мил,

Когда моих коснулись твои руки.

Мои ладони пахнут не костром,

А старой книгой и сухим шалфеем.

Твои — весенним тёплым днём

И свежею капелью.

«Я рядом быть с тобой хочу», —

Шептали твои губы.

А я стоял счастливей всех,

Не веря в час сей судный.

Мы столько лет слыли врагами,

Сплетая танец чудный,

Где свет и тьма танцуют па,

Венчают наши судьбы.

Пусть свиток мой покроет пыль,

И склеп навеки станет садом.

Из мрачных сказок — в жизни быль,

Где просто жить… с тобою рядом.

И некромант во мне уснул,

Разбит в куски мой панцирь старый.

Я в жизнь, как в омут, заглянул,

Смиренный нашей общей парой.

Врата для смерти заперты навек,

Излечен древний холод… Шрамом.

Я больше не «погибель всех»,

А лишь тобой… любимый самый.

(Примечание автора: баллада — Авторский текст)

Несколько долгих минут мы так и сидели в тишине, смакуя слова этой истории.

— Забавно… — усмехнувшись, произнесла я.

— Что забавно?

— Никогда не думала, что балладу некроманта мне будет петь некромант. Фантастика!

— Действительно, — согласился Тис, и в его голосе послышалась усмешка.

— Ти-ис…

— Да?

— Я тортик хочу. Ты будешь со мной?

— Ну, я бы не отказался, но боюсь ложкой в рот не попасть, — снова раздался смешок.

— О, это не проблема! — С этими словами я встала, прихватила грязную посуду и вышла из комнаты.

Тёмный коридор уже не казался таким страшным и отталкивающим. Сердце не замирало от страха, и мне не хотелось бежать, спасаясь от невидимого монстра.

Позвала Квазара — не потому что страшно, а потому что не хотела бы разбить нос на ступеньках.

Скинула посуду в раковину, открыла холодильный шкаф и достала коробку с тортом. Захватив две чайные ложки, отправилась наверх.

— А вот и мы!

— Мы? — спросил Тис, «глядя» вперёд.

— Я, торт и Квазар.

— А, светляк, — ответил он, будто мы уже об этом разговаривали.

— Да? А я тебе о нём уже рассказывала? — уточнила я, присаживаясь напротив мужчины.

— Нет, я его своей магией ещё в первый день ощутил. Такими светляками дети драконов любят баловаться. Император подарил?

— Да… А откуда ты… — с подозрением начала я спрашивать, вынимая торт из коробки.

— Знаю? — перебил он. — А кто бы ещё тебе его подарил? Создать их могут только драконы. Ты была во дворце. Император проверяет всех попаданцев — точнее, их головы — и, видимо, ты ему чем-то понравилась, раз он решил сделать подарок. Так?

— Ну, почти… — ответила я, ничего не добавив. Не стоит говорить о прошлом сейчас, а там посмотрим.

* * *

Ирис.

Взяв ложку, отломила кусочек торта и отправила его в рот, а затем повторила действие. Поднеся ложку к губам Тиса, я радостно произнесла:

— Торт прибыл, откры-ыть ворота!

Усмехнувшись, Тис открыл рот и аккуратно стащил с ложки кусочек.

Посмотрев на его губы, я поднесла ложку к своим и, прикусив самый кончик, задумалась всего на пару секунд: каково было бы прикоснуться к нему?

А потом до меня ка-ак дошло!

Медленно опустила голову и посмотрела на чистую ложку в другой руке.

— Ой… — тихий звук вырвался из меня, и я посмотрела на Тиса.

— Что-то случилось? — спокойно спросил он.

— Я… нет, то есть да… В общем, я нечаянно дала тебе торт с той же ложки, с которой сама ела.

Замерла, наблюдая за реакцией мужчины: подскочившие в удивлении брови медленно вернулись на место, и я услышала:

— Получается, у нас состоялся первый непрямой поцелуй?

— Что? Нет, я… я не специально, правда, просто задумалась… — жар снова пробежался по телу и свернулся приятным клубком внизу живота, грудь опалило.

Пока я зачем-то искала слова для оправдания, Тис наклонился слишком близко к моему лицу и произнёс:

— Квазар, домой. — После этих слов мой друг скользнул в браслет, а комната погрузилась в темноту.

— Тис, что ты… — только и успела сказать я, когда его ладонь аккуратно легла на мою щёку, а губы накрыли мои.

Это сложно было назвать поцелуем — скорее лёгким прикосновением, трепетным и невесомым.

Он не делал меня своей, он спрашивал разрешения, стараясь не спугнуть.

Я замешкалась на пару секунд, растерявшись от столь скорых действий, но знала, что сама этого хочу. Подавшись вперёд, прижалась к его губам, и большего не надо было.

Поцелуй стал более чувственным, желанным, сладким.

Такая волна восторга, возбуждения и нежности накрыла меня, что я плавилась в этом коктейле из чувств. А потом Тис медленно разорвал поцелуй.

— Знаешь, прямой поцелуй мне нравится куда больше, но и от непрямого я не откажусь, — прошептал он в мои губы и отстранился. — Можно мне ещё кусочек торта? — спросил он, как ни в чём не бывало.

А я пыталась взять себя в руки и успокоить громко бьющееся сердце.

Отломив кусочек торта, дала его Тису.

Мы так и ели с одной ложки при свете луны, пока не насытились.

Ели молча. Я — потому что боролась со смущением и бурей эмоций, которые мужчина сто процентов ощущал, а Тис… не знаю.

Когда с тортом было покончено, я поняла, что спина начала отваливаться от долгого сидения.

— Тис, давай на кровать перейдём? У меня спина отваливается. Возражения не принимаются, — взяв его за руку, я встала, слегка потянула на себя и подвела к краю кровати. Хотела уже отпустить его руку, как он слегка сжал мою ладонь.

— Ирис, ты ложись, отдыхай, а я пойду — зрение вернулось.

Неужели прошло больше трёх часов? Так быстро…

Я всмотрелась в его лицо. Света луны было немного, но и он позволил разглядеть глаза, вернувшиеся в прежнее состояние.

Внутри всколыхнулись страх, одиночество и неуверенность.

— В чём дело? — спросил Тис, подходя ближе.

Около минуты я молчала, не решаясь, а потом сказала:

— Ты можешь остаться?

Тис молчал, а я продолжила:

— Просто мне одной пока непривычно в таком большом доме, а с тобой спокойно. Пожалуйста, хотя бы на одну ночь…

— Хорошо, но я отлучусь минут на двадцать, ладно? — спросил он, беря мои руки в свои ладони.

— Хорошо и… спасибо.

Поцеловав кончики моих пальцев, он отошёл и, открыв портал, исчез в чёрном мареве.

Пару секунд я смотрела в образовавшуюся пустоту, понимая, что уже скучаю, но надо готовиться ко сну, подумала я, а потом только осознала, а где он где будет спать?

Та-ак, так-так-так!

Значит, на коврик мне совесть не позволит его положить, а в кровать? В одну кровать⁈

Это как в любовных романах, да? Типа как в отеле, где, кроме одного номера, других-то и нет?

Ну, а с другой стороны, я же просто собираюсь спать, верно?

Верно!

И ничего «такого» я не замышляю. А он?

Сердце стучало как бешеное, щёки давно горели, а я не знала, куда себя деть от волнения, желания, предвкушения и стыда.

Я сама ему предложила, он согласился — значит, он понимает…

А что он понимает? Что я предложила ему переспать или что мне просто страшно?

Та-ак…

Может, стоит всё отменить?

Но боязно мне… Надо собаку, что ли, завести или ещё кого, чтобы не так одиноко было по ночам.

Ага, а я, похоже, некроманта завела. Во всех смыслах.

Покрутилась из стороны в сторону, не зная, куда себя деть.

Ирис, ты ведёшь себя словно ребёнок! Хочу, не хочу — что это вообще такое?

Либо оставляем всё как есть, либо… что?

Давай откровенно: я же не против буду, если у нас что-то получится, правда? Правда. Тогда чего я с ума схожу?

И хочется, и колется!

Надо сходить умыться холодной водой — станет легче, да и зубы почистить, точно-точно. Ещё остатки торта отнести, посуду помыть…

И вообще, где здесь свет включается?

Двадцать минут пролетели незаметно. Я как раз успела ещё раз сходить в душ, переделать все дела и найти способ включить свет.

Для этого пришлось позвать Квазара, и вместе мы смогли разобраться, что всё работает на командах: «включить свет», «меньше», «больше» и «выключить». Надо будет ещё узнать, есть ли другие команды.

Ирис.

Тиса я ждала, сидя на кровати и поглядывая на полудохлый букет ирисов. Завтра придётся выкинуть, а жалко.

Портал открылся не в спальне, как я ожидала, а в коридоре.

Послышались лёгкие шаги, и я увидела Тиса в дверном проёме. В руках у него были подушка и одеяло. Волосы заплетены в косу. Свободная рубашка и такие же брюки с тапочками на ногах придавали образу уюта. Ощущение, что мы всю жизнь вот так вместе…

— Не передумала? — спросил он, глядя на меня, но не переступая порог спальни.

— Нет, — ответила решительно. — Проходи.

Кровать я уже разобрала, оставалось снять халат и лечь в постель.

Тис вошёл, бросил подушку на ковёр и посмотрел на меня.

— Ложимся?

— Ты собрался спать на полу?

— Ну, да-а.

— Нет, ложись в кровать. Тебе завтра ещё на службу, надо нормально отдохнуть.

— Ирис, это…

— Приставать не буду, обещаю, — сказала я и произнесла команду для выключения света.

Потянула пояс халата и, развязав его, сняла. Повесила в изголовье кровати.

Тис смотрел на меня, пока я не легла.

Я легла на спину, укрылась и уставилась в потолок.

— Тис, просто ложись, всё в порядке. Это же я тебя попросила остаться.

Послышались шорохи, и я увидела периферийным зрением, как Тис подходит к противоположной части кровати, отодвигает моё одеяло и кладёт своё, выше устраивает подушку и укладывается сам, повернувшись ко мне спиной.

— Доброй ночи, — произнесла я и тоже повернулась к нему спиной.

— Доброй ночи.

Уснула я не сразу: волнение и возбуждение, надежда и лёгкий страх накатывали волнами. Сердце билось где-то в ушах, а пальцы подрагивали.

Мне потребовалось немало времени, чтобы успокоиться, и в итоге сон сморил меня.

Тисариус.

Я нервничал и ломал голову над подарком к новоселью.

Решил обратиться к родителям с просьбой помочь — они посоветовали ковёр.

Конечно, не обошлось без расспросов о девушке, ведь слухи до них уже давно дошли, но мне удалось пока избежать этого разговора.

Я бы и не против обсудить, но, во-первых, сам ещё точно не знаю, ответит ли Ирис на мои чувства, а во-вторых, времени мало — и так вечер.

Вернёмся к ковру: очень нужный в доме подарок. Я и себе всё собирался прикупить, да никак руки не доходят.

Удобно быть сильным магом, порталами пользоваться: раз — и ты у родителей, раз — и в другом королевстве, раз — и ты уже возле её двери.

Постучал в дверь, а пару секунд спустя почувствовал страх?

Постучал ещё раз и поспешил сообщить о своём присутствии вслух.

Страх, доросший до ужаса, сменился облегчением и лёгким волнением. А когда она открыла дверь, я невольно пробежался глазами по её фигуре и замер.

Она была в домашнем халате — в том самом, что перед сном надевают? А под ним у неё сорочка?

Сглотнул и постарался притормозить поток своей фантазии. Взгляд упал на ковёр, и я поспешил его вручить.

Волна радости сменилась удивлением, а потом наши пальцы встретились. Их словно разрядом ударило! Я рефлекторно отдёрнул руки, и ковёр начал заваливаться. Я идиот.

Поспешил подхватить ношу. Когда с неловким моментом было покончено, меня пригласили на чай.

Серьёзно? Меня⁈

Я не мог поверить в то, что смогу ещё побыть с ней рядом. Пообщаться, выпить чаю… Но сперва ковёр, который надо отнести в спальню.

В её спальню?

О боги, дайте мне сил, это же… это…

Я постарался быть как можно более правильным, но, кажется, Ирис плевать на это хотела, и мне это смертельно нравится.

Оказавшись в её спальне, отметил, как здесь стало уютно. Вместе с той мебелью, которую она выбирала, ещё грибы эти — здорово.

Надо бы с ней договориться и снова отвезти в то место, ведь она заказала только минимум для спальни и библиотеки.

На кровать я старался не смотреть.

Спустившись на кухню, я направился мыть руки. Пока Ирис полезла за чашками, я не понял, что произошло, но когда вытер руки и развернулся, она буквально упала в мои объятия.

Полы халата разошлись, демонстрируя женскую грудь, обтянутую ночной сорочкой. Сверху мне открывался потрясающе соблазнительный вид. Одно плечо оголилось, а мне ужасно захотелось прижаться к нему губами. Почувствовать её, прижать к себе и покрывать поцелуями, поднимаясь всё выше…

Не дав моим мыслям уйти уж совсем в неприличном направлении, Ирис задрала голову и рассмеялась.

Ей было смешно, а я начинал сходить с ума от увиденной картины. Никогда её не забуду. Сердце болезненно щемит: как хочется сжать её в своих объятиях, вдыхать её аромат и не отпускать!

Отстранившись, Ирис начала приводить себя в порядок. Я проследил за тем, как она достала блюдца со второй полки, и не сдержался — подойдя ближе, наклонился, вдыхая её запах.

— Ничего страшного, мои объятия всегда будут открыты для тебя.

И это правда: будь моя воля, прямо сейчас закинул бы её на плечо и утащил в свой замок, но приличия, чтоб их…

Почувствовав её смятение и возбуждение, я поторопился отойти и усесться за стол, потому как мой самоконтроль начинал трещать по швам. Её эмоции опьяняли, поэтому я старался только смотреть на неё — руками не трогать!

Торт, как всегда, был потрясающе вкусным, а я не удержался и проболтался про брата. Пришлось признаться и про её встречу с Эвертом, а потом она вспомнила про вино…

Достать бутылку? Это такие мелочи! Я готов ради неё луну с неба достать, лишь бы она была счастлива.

Открыть портал в «Изобилие» не составило никакого труда. Ну и пусть я напугал кого-то своим присутствием — меня это не волновало. Меня ждёт чудесная девушка, которая хочет вина, и она его получит.

Вернувшись, открыл бутылку и сам достал бокалы: нечего ей бегать, когда есть мужчина в доме.

Разлив вино, уселся напротив и почувствовал… грусть? Я что-то сделал не так?

А, так она из-за чая расстроилась. Мелочь какая! Да я готов был весь заварник выпить, лишь бы она не грустила. До заварника не дошло, но две чашки выпил — вкусно.

Произнёс тост, пригубил вино и почувствовал наступивший откат. Всё, теперь на пару-тройку часов я ослеп. Точнее, могу пользоваться «иным» зрением, но тогда откат увеличится пропорционально времени использования.

Главное, чтобы Ирис не испугалась.

Она не испугалась, а наоборот — хотела, чтобы я остался. Но ведь я сейчас ужасен! Глаза залиты тьмой, а если не пользоваться магией, то я ещё и беспомощен. Это слабость, которую я не могу ей показать. Не хочу быть уязвимым в её глазах.

К тому же, хоть я и ощущаю её чувства ко мне, но не знаю, что она обо всём этом думает. Может, разумом она не хочет быть со мной, а чувствует совершенно другое — я знаю, такое бывает.

Да и что подумают остальные оборотни? Они учуят мой запах на ней, мы ведь в одном помещении… Хотя кого я обманываю?

Я хочу остаться с ней, и мне плевать на чьё-то мнение. Я хочу, чтобы она пахла мной и была только моей.

Я разозлил её, да и себя тоже. Кто мне запретит быть рядом с ней? Никто! Так зачем я сам себе строю препятствия? Зачем делаю ей больно?

Я этого не хочу. Поэтому я послушаю её, пойду навстречу — так думал я, пока она не пригласила меня в свою спальню.