Глава 20

Тисариус.

Сначала я почувствовал, как Ирис напряглась, а затем её накрыла смесь злости и ужаса. Её возмущение буквально вибрировало в воздухе. Я огляделся ещё раз.

С моей точки зрения, зал был функционален. Каменный «мешок» хорошо отсекал поисковую магию и глушил эмоциональный фон, каким бы тот ни был. Светланки, ползающие под потолком, хаотично освещали обрывки сена, некогда бывшего чучелами. Дети-оборотни в состоянии стресса — это не просто капризные малыши, это маленькие хищники. И, судя по разодранным в клочья куклам, инстинкты взяли верх.

Краем глаза заметил, как Ирис передёрнуло, когда она посмотрела на вбитые в стены штыри с таким ужасом, будто это были орудия пыток, а не часть недоделанной конструкции. Сверху раздался лязг металла — звук, которого я ждал. Маленькие бестии взгромоздились на потолочные балки, откуда крайне удобно прыгать на головы незадачливым посетителям сего чудесного места.

— Давай! — звонкий детский крик разорвал тишину, превращая её в хаос из улюлюканья и мелькающих теней.

Мои рефлексы сработали раньше, чем я успел подумать. Я не мог допустить, чтобы эта лавина из когтей и клыков обрушилась на Ирис. Она слишком хрупкая для таких «игр». Пришлось не очень мягко, но быстро вытолкнуть её в коридор. Мне-то ничего не будет — магия, но малышню дополнительно пугать не хочется. При резком использовании тяжело контролировать поток, поэтому может выйти больше планируемого.

Ирис была в ярости, и я мог её понять: не каждый день видишь подобное обращение с детьми. Я, признаться, и сам не понимал мотивов для таких мер. Они же дети, а их в это посадили. Сардан с ума сошёл? Интересно, а Максин вообще в курсе?

Ирис бушевала, а благодаря её доводам я начал осознавать, насколько плохо всё выглядит со стороны. Оставлять так нельзя — согласен, но и пустить десяток разгневанных деток в её дом мне не хотелось бы. А что, если переправить их ко мне? Мой дом защищён получше многих!

Идея оказалась хорошей, правда, я не подумал о последствиях. Отдых, питание и развлечения никто не отменял — они же дети.

Если бы мне сказали, что я буду бегать по городу за девушкой с тазиком в руках, я был бы уверен, что это существо спятило. Ан нет. Еще и Лукаса поймать успел, отдать распоряжения. Вместе с прислугой они как раз успеют всё подготовить. По крайней мере, пока дети будут спать, работнички закончат с временной спальней.

Магию приходилось жестко контролировать, дабы приструнить малышню, но не напугать. Магия тьмы — как живое существо: может быть строгой, ласковой или ужасной в гневе. Всё прошло как нельзя лучше, и вот уже этот мелкий зверинец уплетает свой обед. Я был рад остаться наедине с Ирис и разговаривать о чём угодно, но наше краткое уединение было прервано.

Сардан, как всегда, начинает разговор с претензий — как на него похоже. Его реакция — закономерный итог наших действий, это ожидаемо. Но вот реакция Ирис… Даже в самых смелых фантазиях я не мог себе представить чего-то подобного! Чтобы она сама… САМА!

Она — моя? Правда моя?

Часть разговора благополучно пролетела мимо моих ушей, потому как я и зверь пребывали в сладостном экстазе: «моя-я…» Но волну удовольствия прервал оценивающий взгляд Сардана, и было в нём что-то… Этого зверь не простил. Меня накрыла волна ярости и ревности: ОНА МОЯ! Инстинкты грозились вырваться наружу, и мне потребовалась вся сила воли, чтобы успокоить зверя.

Только когда Сардан соизволил покинуть наше общество, я смог сделать официальное предложение об ухаживаниях — и она их приняла! Счастливей некроманта не сыскать! А её губы… Её губы теперь мои, и руки, и сердце — она вся теперь МОЯ!

Но… дела. Лукас — молодец, успел подготовить спальню вместе с работниками, надо его отдельно похвалить. Пока дети спали, нам было чем заняться, в том числе — раскрыть должности Сардана и Максин. Странно, мне казалось, я об этом говорил Ирис, или, может, только подумал? После чего я кратко рассказал о детях. Всё же некромантов в нашем королевстве немного, но мы обязаны знать всю информацию о вожаках и их семьях, чтобы в случае чего правильно среагировать.

Меня приятно удивил наш следующий разговор о делах, которые Ирис хочет совмещать с заботой о детях. Она не пыталась перекинуть их на мои плечи, не причитала о тяжести выбора — она просто рассуждала. Такая маленькая, сильная женщина… Она очень точно отметила видимое отсутствие прислуги и спросила, как Лукас один успел всё подготовить. Пришлось раскрыть карты. А что? Вполне логично, что у некроманта будет прислуживать нежить. Это Лукас у меня — птица залетная, а остальные — родненькие, свои.

Но её реакция меня снова удивила. Она не возмущалась, не упрекала, а восторгалась! Хотя я иногда забываю о её странных предпочтениях… Её любопытство настолько меня захлестнуло, что я не смог ей отказать.

И снова она меня удивила! У вас кто-нибудь просил одолжить скелетов или призрака на время? Для меня это было непривычно и забавно. Я не против одолжить нежить, но не так сразу! Хочу целовать её, обнимать, возбуждать и приводить в восторг. Хочу, чтобы она млела в моих руках! Правда, все мои поползновения прервал пёс — ага, призрачный пёс с участка Ирис. Вот и не гулялось же ему в другом месте? Чего сюда припёрся?

Но делать нечего, пришлось незаметно делать привязку призрака к Ирис. Шарик? Интересный выбор имени для призрачного пса. Я, конечно, мало встречал призрачных питомцев, но их стараются называть грозно или устрашающе, но не «миленько»… Хотя собаке имя пришлось по душе. Ха-ха, забавно: душе — по душе. Ну и хорошо.

Шарт был всё так же спокоен и безмятежен и на прикосновения Ирис никак не реагировал. Но оно и понятно — он-то растение. А я не смог удержаться: прильнул к ней, обнял за талию, и так хорошо сразу стало, будто время замирает… Тепло разливается по телу, зверь внутри приятно порыкивает, всё тихо и спокойно. Так я думал, пока мы не вернулись в кабинет.

Информация от Максин была ожидаема, письмо от родителей удивило, а вот рабочие новости были неутешительными. Защитная магия снята, и теперь мы знаем, кто сделал эту крайне удобную улику. Вот только брать этого умельца будем завтра — тихо и малой группой. Так и не скажешь, но учитель наложил поверх письма одно из сильнейших проклятий. Это я, некромант, сразу заметил и знаю, как быстро его деактивировать, а вот если бы кто-то другой успел его тронуть, от него осталась бы кучка пепла… Лучше его уничтожить.

Чего я не ожидал, так это реакции Ирис на ужин с родителями. Неужели она согласна? Так просто? Так быстро? Ах да, она же душа другого мира, и правила у них другие, но я никак не могу к этому привыкнуть.

В этот момент я чувствовал себя мальчишкой, которому родители вручили самый желанный подарок. Надеюсь, это подарок длиною в жизнь… Увы, грёзы пришлось оставить: дела не ждали, как и дети, которые, к слову, уже проснулись. Надев блокираторы — на самом деле это магические ограничители, — мы отправились к малышне.

В детской нас накрыло звуковой волной: топот, рычание, возня — настоящая вакханалия. Но стоило нам появиться, как воцарилась тишина. Дети замерли, словно пойманные на месте преступления воришки. Я чувствовал их настороженность, но в ней уже не было той ледяной жути подземелья.

Симон, этот мелкий вожак, подошёл ко мне и демонстративно принюхался. «Щекочет нос». Я едва не хмыкнул. Моя магия, которой пугали целые армии, теперь была просто «щекоткой».

Ирис взяла командование детворой на себя. Наблюдая за тем, как она организует игру «Море волнуется раз», я в очередной раз поразился её таланту превращать всё вокруг себя в праздник. В моём замке, в зале, где, как мне казалось, вечно царило холодное величие, теперь носились рысята, медвежата и волчата. Честно говоря, я опешил, когда она обещала победителю «сюрприз от некроманта». На мгновение я впал в ступор, судорожно прикидывая, что из моего арсенала может сойти за подарок детям. К счастью, про «сюрприз» в пылу игры забыли. Победила дружба.

Идиллия закончилась с письмом от Максин: пора было развозить «стаю» по домам. Передача детей родителям превратилась в отдельное испытание, когда разыгравшаяся ребятня волной нахлынула на меня, прощаясь. Сардан, стоявший рядом с вожаками и наблюдавший за нами, выглядел так, будто проглотил лимон. А когда Симон во всеуслышание заявил, что «дядя Тис лучше, чем дядя Сардан», мой коллега едва не лопнул от злости.

Вернулся я слегка потрёпанным и ошеломлённым от такой реакции. Я ведь «злобный» некромант и всё такое…

Ирис смеялась, глядя на мой вид, и я понял, что этот хаос стоил того. Но расслабляться было рано. Впереди маячил ужин у родителей — испытание похлеще десятка оборотней.

Договорившись с Ирис, перенёс её к ней домой, а сам отправился к себе, пообещав вернуться через полчаса. Мне нужно было смыть запах чужих кланов и привести мысли в порядок. Сардан уже успел разнести сплетню о «невесте», и я знал свою матушку — она уже наверняка достала лучшие скатерти и составила список вопросов для допроса.

Когда я вернулся за Ирис, на мгновение застыл, увидев её. Ей очень шло серое платье с чёрным кружевом, а волосы, уложенные в строгий, но изящный пучок, дополняли образ. Сдержанно, благородно и… невероятно красиво.

Я подал ей руку, чувствуя, как внутри всё сжимается от гордости. Пускай родители смотрят. Пускай весь мир смотрит. Это моя женщина.

Едва мы вышли из портала, в нос ударил густой, до боли знакомый запах дома. Моя магия протестующе дрогнула под блокираторами — здесь, в доме родителей, всё было слишком живым, слишком родным, слишком… настоящим.

Матушка, как всегда, влетела вихрем. Не успел я и слова вставить, как она уже притянула Ирис к себе, обнимая так, словно та была её давно потерянной дочерью.

— Тис, ты девочку совсем не кормишь? Глянь — кожа да кости! — возмутилась она, переводя на меня строгий взгляд.

Я лишь вздохнул. Перечить матушке в вопросах еды было бесполезно.

Пока женщины обменивались приветствиями, я наблюдал за Ирис. Она выглядела ошеломлённой, но держалась стойко. Когда мы вошли в столовую, её взгляд намертво прилип к стене с детскими рисунками. Шестнадцать детей, плюс внуки и правнуки… Это не просто стена с рисунками, это гордость моих родителей. Каждый ребёнок в нашей семье — от мала до велика — это прежде всего ребёнок. Всё это — сокровища моих родителей. Ирис смотрела на них с таким искренним интересом, что я почувствовал, как в груди разливается странное тепло. Надеюсь, и мы когда-то будем вот так собирать сокровища, подаренные нашими детьми.

Отец встретил нас во главе стола. В его глазах по-прежнему плясали те же черти, что и тогда, когда я был ребёнком. Меня всегда восхищала бурлящая потоком жизнь в его взгляде. У такого человека родился маг смерти — до чего же извилисты и непредсказуемы бывают повороты судьбы!

Ирис тоже с интересом рассматривала моего отца и явно о чём-то думала. Интересно, о чём?

Ужин начался потрясающе — с радостного одобрения отца. Я не ожидал, что у Ирис столь отменный аппетит, но мне это так нравилось! В семьях оборотней хороший аппетит — это залог долгой жизни и здоровья. Я, конечно, подозревал, что разговор дойдёт до моей учёбы, но не так быстро, особенно о Писаках и шестнадцати стеллажах моих учебных провалов и побед.

Ирис смеялась, удивлялась, рассматривала семейный альбом, и я ловил себя на том, что весь вечер не могу отвести от неё глаз. Она вписалась в мой мир так естественно, будто всегда была его частью.

Прощание было долгим, трогательным и продуктивным — с корзинами еды «на недельку».

Когда мы оказались дома, я впервые заметил гору сваленных покупок рядом с лестницей и неожиданно поймал себя на игривом настроении. Мы затеяли глупую игру в «дознавателя и похительницу». Но когда я перехватил её за талию и прижал к себе на кухне, игра закончилась. Шутки рассыпались прахом, уступая место тому, что копилось весь вечер: потребности ощущать её, владеть ею, защищать её…

За кражу корзин были предусмотрены поцелуи. И я не собирался скупиться на «наказание». Поцелуй был жадным, глубоким. Её запах солнца медленно сводил меня с ума. Схватив её за бёдра, я усадил Ирис на край стола, чувствуя её податливость, её ответный жар. А когда поцелуи и объятия начали переходить в жгучую страсть, она умоляюще простонала моё имя. Я не смог устоять — да и не хотел.

Портал в спальню открылся по щелчку пальцев. Я не хотел тратить ни секунды. Кровать, шёлк её юбок под моими пальцами, её стоны, от которых тьма внутри меня довольно урчала, а зверь грозился вырваться, чтобы дарить ей страсть и наслаждение… Я был на грани. Я чувствовал её обнажённую кожу, и когда уже был готов раствориться в ней, мир взорвался красным.

Экстренный портал, уровень опасности — красный. Холод магического долга ударил под дых, мгновенно выжигая страсть.

— Это Максин! Что-то случилось! — выкрикнул я, видя её испуганные глаза.

Я не мог медлить. Каждая секунда промедления могла стоить чьей-то жизни. Магия экстренного переноса уже закручивалась вокруг меня алыми клубами. Один шаг — и я исчез, оставив Ирис на смятой постели — одну, в тишине и одиночестве, напуганную, растерянную и разгорячённую.

* * *

Алые клубы экстренного переноса вышвырнули меня в ночной туман. Страсть, ещё секунду назад бушевавшая внутри, испарилась, оставив после себя лишь холод некромантского долга и глухую, пульсирующую ярость. Я едва не зарычал, чувствуя, как зверь внутри скребёт когтями рёбра: его лишили добычи, лишили тепла Ирис, бросив в сырую промозглую ночь.

Я стоял на краю глубокого оврага где-то в пригороде. Внизу, в густой тени старых покосившихся деревьев, копошились фигуры в тёмных плащах. Запах… Я узнал бы его из тысячи. Тяжёлый, сладковатый аромат застарелой смерти, перемешанный с ароматами чужой магии.

— Тис! Наконец-то! — ко мне быстрым шагом подошла Максин.

Выглядела она скверно: куртка в пыли, рукав разорван, а в глазах — холодная решимость.

— Что здесь? — коротко спросил я.

— Прорыв на старом погосте. Кто-то решил, что сейчас идеальное время вскрыть могильник времён Первой резни. Сардан со своими ребятами попытался заблокировать периметр, но там… там не просто зомби, Тис. Там подняли Высших теней. Обычное оружие их не берёт, ты же знаешь — наша магия просто соскальзывает.

— А где Авель? Почему его не вызвали? Он же опытнее.

— Вызвали. Пришёл, посмотрел, сказал, что слишком стар для всего этого и вообще у него режим. «Вызывайте Тиса, ему полезно поработать», — и просто ушёл.

— М-да, похоже на него…

Я заглянул в овраг. Тьма была живой — она клубилась, словно огромный осьминог, протягивая свои костлявые щупальца к живым. Сардан, бледный как полотно, пытался удерживать единый барьер, но тот трещал по швам под напором бесплотных тварей.

— Если они вырвутся в город, к утру у нас будет десять тысяч трупов, — Максин жёстко положила руку мне на плечо. — Я чувствую, чем ты был занят, но сейчас мне плевать на это. Тис, мне нужен некромант прямо сейчас.

Я горько усмехнулся. Плевать ей, чем я был занят… Могу её понять и не осуждаю: это работа и ответственность перед собой и перед жителями нашего королевства, но…

Перед глазами всё ещё стояла Ирис: растерянная, на смятой постели, в сиянии алого портала. Тот момент, когда я почти растворился в ней, теперь казался сном из другой жизни. «Прости, Ирис, я постараюсь вернуться к тебе как можно скорее», — прошептал я одними губами.

— Я займусь Тенями, — отрезал я, чувствуя, как чёрное пламя послушно лизнуло мои пальцы. — Максин, вели своим отойти. Когда я начну, здесь будет не место для живых.

Немного разбежавшись, спрыгнул вниз, точечно пробивая купол и заполняя прореху своей Тьмой. Сейчас мне было даже полезно это сражение. Вся та нерастраченная страсть, весь гнев за сорванный вечер требовали выхода. И эти тени станут идеальной мишенью для вымещения моей злости.

— Ну что, упокоимся по-хорошему или немного поиграем, а? — прорычал я, вскидывая руки.

Ещё в полёте рванул магические путы внутри себя, выпуская Тьму, которую так старательно сдерживал весь вечер. Она вырвалась наружу голодным зверем, окутывая мои руки до плеч чёрным пламенем.

Внизу, в чаше оврага, Высшие тени — безликие сгустки первородного мрака — всё же пробили купол и окружили Сардана с тремя его бойцами. Оборотни стояли спина к спине, их когти бесполезно рассекали пустоту, а серебряные клинки проходили сквозь врагов, не причиняя вреда. Тени пили их жизнь, заставляя парней оседать на колени.

— Прочь! — прозвучал мой голос эхом над полем битвы.

Приземление, правда, вышло не слишком удачным — прямо в центр свалки. Выкинув вперёд одну руку, выпустил волну некроэнергии под ноги Теням, выбивая опору. Сардан вскинул голову, в его глазах лихорадочно блеснула смесь облегчения, усталости и благодарности.

— Забирай их и уходи наверх! — бросил я ему, не оборачиваясь. — Быстро!

Тени, почуяв сильного сородича, переключились на меня. Они зашипели, вытягиваясь в длинные чёрные копья. Первая метнулась к моему горлу. Я перехватил её голыми руками — магические татуировки на предплечьях вспыхнули фиолетовым, и тварь забилась, распадаясь на серую пыль в моих ладонях.

Вторая и третья зашли с флангов. Я не стал ждать. Весь мой гнев за прерванную ночь, за растерянный взгляд Ирис, за этот проклятый «красный уровень» выплеснулся в один жест. Я вскинул руки, сплетая пальцами сложную фигуру «Погребального костра».

Из земли ударили столбы чёрного огня. Это пламя не грело, оно выжигало саму суть существования. Овраг заполнился нечеловеческим визгом. Тени метались, пытаясь найти лазейку, но я держал купол, сжимая чёрное огненное кольцо. Моя Тьма была тяжелее и злее их. Я вливал в плетение свою ярость, чувствуя, как внутри ворочается зверь, требуя крови.

Одна из Теней, видимо, самая древняя, сумела прорваться сквозь пламя и вцепилась мне в плечо. Её холод был обжигающим: она попыталась прогрызть мою ауру, дотянуться до источника.

— Не сегодня, тварь, — прорычал я, хватая её за «шею».

Направляя в неё всю остаточную магию «погребального костра», выжигая саму суть этой нежити. Последним рывком я обрушил купол внутрь. Громовой хлопок — и в овраге воцарилась тишина. Только хлопья пепла медленно оседали на примятую траву и изрытую боем землю.

Я стоял один в центре выжженного круга, тяжело дыша. Руки мелко дрожали от переизбытка силы. Зверь внутри медленно затихал, насытившись разрушением. Наверху, на краю обрыва, показалась фигура Максин. Она молча смотрела вниз. Погост был чист, теперь здесь никто не восстанет.

Посмотрел на свои ладони — они всё ещё были покрыты мелкими всполохами моей магии, а в голове пульсировала только одна мысль: сколько сейчас времени? Успею ли я вернуться до рассвета? И что я скажу Ирис, когда снова окажусь в её спальне?

Но моим мечтам не суждено было сбыться. Не сегодня…

Максин спустилась вниз и пристально взглянула мне в лицо.

— Ты, конечно, прости, что прервала вечер, но сам понимаешь…

— Понимаю…

— Сработано чисто, Тис. Но выглядишь ты так, будто готов придушить меня прямо здесь и сейчас.

Я глубоко вздохнул. Максин не была виновата в произошедшем — мы оба всего лишь выполняли свою работу, какой бы грязной она ни была.

— Максин, если отчёты подождут до утра, я бы хотел уйти, — глухо отозвался я.

— Не подождут, — отрезала она, покачав головой, мгновенно становясь серьёзной. — Посмотри на это. — Она указала на обломки ритуального камня в центре оврага, которого я не заметил в пылу короткой схватки. — Тени не поднимаются сами по себе. Кто-то вскрыл могильник, чтобы отвлечь нас. А ты сам знаешь: такими штуками владеют только некроманты. Значит, среди вашей братии есть предатель. К тому же это объясняет выжженные души наёмников и тех умерших в лаборатории.

— М-да, похоже на звенья одной цепи. Но какой в этом смысл?

— Отвлечь нас? — предложила Максин. — От че… не-ет! — протянула она, резко разворачиваясь и отдавая приказ подчинённым: — Живо! Проверка по кланам! Отчитаться о наследниках!