Глава 22

Тисариус.

Тихо прикрыв потайную «дверь», мы двинулись вглубь архива.

Здесь, в закрытой секции, тишина была почти осязаемой. Шли бесшумно. Мне хотелось выругаться вслух парой ласковых по поводу безопасности этого «неприступного» места, а уж что чувствовала Максин — и представить страшно.

С одной стороны, она не отвечает за императорский дворец и его охрану: за это отвечает Маршал, её отец. Он, естественно, вводил в курс дела своего заместителя, но во дворце есть и те, кто отвечает за конкретные участки, и те, кто контролирует их. Информацию согласно отчётам предоставляет Максин, а контролирует всё Маршал. Вот и получается ситуация: есть виновные, есть она, которая вроде, как и виновата, а вроде, как каждое донесение вряд ли будешь перепроверять. Ситуа-ация.

Выбравшись из лабиринта стеллажей в более обитаемую часть архива, почти сразу наткнулись на защитные заклинания. Мне как некроманту и одному из учеников Советника было известно, как снять защиту. Я давал клятву на крови, что буду действовать в интересах империи, а защитная магия здесь реагирует не только на правильность снятия, но ещё и на намерения того, кто его снимает…

Минут через пять проход был свободен.

Старый архивариус, господин Морн, сидел за своим столом, уютно устроившись под светом магической лампы. Он что-то сосредоточенно записывал в толстенный журнал, и вид у него был, самый что ни на есть безобидный: этакий книжный червь. Дотошный и занудный, но знает этот «червь» настолько много, что проще его убить, чем заставить молчать.

— Господин Морн, — голос Максин прозвучал в тишине зала как гром среди ясного неба.

Старик вздрогнул, выронив перо, и медленно поднял голову. На мгновение в его глазах промелькнуло удивление и что-то… нет, не страх. Досада? Да, возможно. Но он быстро взял себя в руки, нацепив на лицо маску вежливости и недоумения.

— Максин, Эверт, Тисуриус? Чем обязан вашему визиту в моё скромное пыльное логово? Прошу простить, не заметил как вы вошли. — проскрипел он, поправляя очки. — Неужели архивные изыскания понадобились?

— Понадобились, — отрезал я, подходя ближе и опираясь руками о край его стола. — Мы тут прогулялись по старым тоннелям, господин Морн. Знаете, там такой чудный вид в тайных ходах… Порталы, ящики с алхимкой. Очень необычно для старинных завалов, не находите? Но не это самое интересное, а то, что всё это привело нас к вам.

Морн побледнел, но продолжал держать лицо.

— Тисуриус, я не совсем понимаю, о чём ты…

— Врёшь! — сказали практически одновременно Максин и Эверт. Логично: они полноценные оборотни, а они «чувствуют» ложь. Я и сам её ощущал, но так — лёгкой волной на поверхности.

— След привёл к вам, сразу в точку выхода, и мой нюх не обманет! — старик сдулся. Плечи его опустились, а взгляд потускнел.

— Вы ведь не просто знали о портале, вы пользовались им ещё недавно. След свежий, — Максин сделала шаг вперёд, и я почти физически ощутил, как температура в комнате упала на пару градусов. — Вы были тем самым «мостиком», господин Морн. Посредником, который обеспечивал связь между портовыми «умельцами», наёмниками и, я так понимаю, теми нагами и арахнидами, что погибли в лаборатории на границе. Но это ведь не конец, правда? На кого вы работаете? Кому прислуживаете? И почему?

Старик молчал. В тишине архива было слышно только наше дыхание да то, как Эверт мерно, почти гипнотически, перекатывает в пальцах арбалетный болт.

Я чувствовал, как за маской смирения у Морна лихорадочно крутятся шестерни. Он не просто молчал — он взвешивал шансы. Пытался понять, насколько глубоко мы залезли в его дела, что ему за это грозит и есть ли способ выбраться.

— Молчание — золото, господин Морн, я понимаю, — сказала Максин. — Но в вашем случае оно тянет на полноценный смертный приговор. Измена короне, незаконные эксперименты, пособничество… список можно продолжать до утра, но, боюсь, у меня нет столько свободного времени.

Морн дёрнулся, его взгляд метнулся к Максин, которая стояла решительная и непоколебимая, словно скала. Оборотни в гневе — зрелище не для слабонервных, а когда этот оборотень ещё и имеет власть карать, миловать и наказывать… в общем, я бы на месте архивариуса уже начал писать завещание.

— Я… я всего лишь… — голос старика надломился, он облизал пересохшие губы. — Изначально я не знал масштабов, клянусь! Мне просто нужны были редкие записи. Древние свитки… Он обещал только доступ к знаниям!

— Значит, продали империю за старую бумагу? — Эверт наконец перестал крутить болт и посмотрел на Морна в упор. — Дёшево же вы нас оценили.

— Кто «он»? — Максин сделала ещё один шаг, и воздух в комнате, казалось, стал густым, словно кисель. — Имя, Морн! Его имя и имена тех, кто организовал этот транзит. Кто платил наёмникам и кто ждёт эти реагенты? Кто их добывал и поставлял?

Старик задрожал. Его рука невольно дёрнулась к ящику стола, но я перехватил её раньше, чем он успел коснуться ручки.

— Не стоит, — ласково посоветовал я. — Там что-то важно? Амулет?

— Нет, там обычные нюхательные соли… — проблеял старик.

Пустив вперёд магию, проверил наличие ловушек или артефактов, но ничего не обнаружил.

Я сам открыл ящик. Там лежал флакон с нюхательными солями? Вытащив сосуд, покрутил его в руке, разглядывая. Внутри перекатывалась бесцветная жидкость, на первый взгляд — действительно похожа на «нюхательные соли» для впечатлительных барышень, но мало ли?..

Молча протянул флакон Эверту. Тот принял его, вскрыл пробку и осторожно принюхался. Секунда — и его лицо исказилось в гримасе брезгливости.

— Нюхательные соли? — Эверт прищурился, глядя на Морна. — Если это соли, то я — фея сновидений. Это алхимический наркотик, Максин. Причём высшей очистки. Вызывает быстрое привыкание и превращает мозги в труху за пару лет.

— Это… это лекарство! — выкрикнул старик, и в его голосе впервые прорезалась истерика. — У меня боли! Возрастное! Вы не имеете права!

— Мы имеем право на всё, когда из ваших владений ведёт дорога к государственной измене, — отрезала Максин, забирая флакон. — Теперь понятно, почему вы такой сговорчивый. Эти реагенты в порту нужны не только для проведения каких-то экспериментов, но и для создания наркотика. Это ваша доза. Вы сидите на крючке, Морн, и поводок у вашего хозяина очень короткий.

Максин сделала шаг вперёд.

— Кто он? Кто снабжает тебя этой дрянью и заставляет открывать двери Архива?

Архивариус затрясся. Он открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, но имя не шло. Страх перед тем, «другим», явно перевешивал страх перед карательной дланью Империи.

— Он… он великий… он будет самым могущественным… Это он должен… — забормотал Морн. — Вы не понимаете. Он заслужил это по праву рождения!

— По праву рождения? — я хмыкнул, не сводя взгляда с трясущихся рук старика. — Знаете, Морн, обычно те, кто заслужил что-то «по праву», не прячутся в портовых крысиных норах и не подкупают архивариусов дурью.

— Вы… вы ничего не смыслите! — Морн вдруг подался вперёд, его глаза лихорадочно заблестели. — Он единственный, в ком смешалась самая сила предков! Пока император… — он запнулся, и на мгновение в воздухе повисла такая тишина, что было слышно, как бьётся сердце старика. — Пока те, кто сидели на троне, играли в милосердие, настоящий наследник искал путь к истинной мощи! В его особняке на холме Состязаний… там… там уже всё готово! Скоро зверь проснётся!

— Особняк на холме Состязаний? — Максин прищурилась, и я увидел, как она мысленно перебирает список владельцев. — Там много драконьих поместий, Морн. Кого именно ты имеешь в виду?

Старик вдруг широко открыл рот, словно хотел выкрикнуть имя, но вместо слов из его горла вырвался лишь хриплый, булькающий звук. Он схватился за горло обеими руками, лицо его стало багровым, а вены на шее почернели.

— Тис! — рявкнула Максин.

Я вскинул руки, активируя «иное» зрение. На шее архивариуса прямо поверх кожи проступила пульсирующая красная нить — клятва на крови. Древняя, магия, которая не прощает болтливости.

— Нарушение обета! — выкрикнул я, пытаясь перехватить плетение своей тьмой, но магия была слишком глубоко, она проросла в само сердце. — Он ляпнул лишнего, и клятва сработала!

Но не только это — моя магия соскальзывала с него, будто стекая… Чертовщина какая-то!

Морн начал сипеть, задыхаться. Его зрачки расширились до предела. Он судорожно пытался что-то сказать, его пальцы царапали горло, оставляя глубокие царапины. Ещё секунда — и он повалился на пол, тело сотрясали судороги. Сделав последний хриплый вдох, он затих.

Эверт присел рядом, приложил пальцы к шее старика и покачал головой.

— Мёртв.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как тьма под кожей недовольно ворчит от того, что добыча ускользнула, а я ничего не смог сделать. Да, отменить действие клятвы я не в силах, но затормозить процесс я мог бы, выудить больше информации…

— По крайней мере, он успел проболтаться, и теперь у нас есть хоть какие-то зацепки.

* * *

Ирис.

После исчезновения Тиса в спальне воцарилась такая тишина, что я слышала собственное сердце — оно колотилось где-то в горле. В воздухе ещё таял запах шоколада полыни и шоколада, а на губах горело «наказание» некроманта.

Я осталась одна на смятой постели. Растерянная, сбитая с толку и, честно говоря, чертовски злая на этот мир с его «красными уровнями». Что вообще за «красный уровень»? Хоть пару минут давали бы… А если бы он голый был⁈ Представляю эту картину: схватка идёт полным ходом, «наших» взяли в кольцо, отбиться самим нет возможности, и они применяют последний шанс — экстренный вызов некроманта. И тут появляется Тис перед врагом, сверкая яй… ягодицами!

— Ну бред же! — прошептала я в пустоту.

Из угла комнаты отделился голубоватый блик, который чуть не довёл меня до «Кондратия» своим появлением. Я, к своему стыду, уже и забыла о нём. Шарик, мой призрачный охранник, подошёл к кровати и преданно положил голову мне на колени. Холодок от его прикосновения помог немного прийти в себя. Я машинально запустила пальцы в его прозрачную шерсть и почувствовала прохладу. Ничего себе! А в прошлый раз я не смогла его погладить, рука, будто провалилась…

— Что, Шарик, бросили нас с тобой?

Спать не хотелось. Адреналин бурлил в крови, а воображение рисовало жуткие картины: Максин ранена, Тис в эпицентре взрыва, Эверт без сознания, Сардана взяли в плен… Ох уж этот Сардан! Он хоть и вредная вредина, но смерти я ему не желаю, если они там все вместе.

Встала, поправила юбки, подошла к окну. Тихая, безмятежная ночь царствовала за окном, словно насмехаясь над моими чувствами.

Я переживаю, Тис неизвестно где и что с ним, а за стеклом всё спокойно… Интересно, такое же разрывающее чувство испытывают жёны тех, кто охраняет наш покой? Как найти себе место? Чем занять себя? Как не думать о том, что происходит где-то там?

Отойдя от окна, стащила плед с кровати и забралась в кресло с ногами. Так и просидела остаток ночи у окна, кутаясь в плед.

Шарик дремал у моих ног, иногда вздрагивая во сне, будто живой.

Ближе к рассвету пришло письмо, которое снова чуть не довело меня до Кондратия. Сплю, никому не мешаю, и тут раз — и письмо на колени шлёпнулось. Подскочила, заозиралась по сторонам, Шарик подорвался, выискивая невидимого противника, но всё без толку. С опаской взяла письмо в руки. Надпись на нём гласила: «Ирис от Максин».

Хмыкнула и продолжила опасливо открывать конверт, после чего извлекла на свет короткую записку: «Утром придёт Сардан, детей соберут к десяти утра, ты нам нужна. p.s. С Тисом всё хорошо».

Тревога немного притупилась, но не ушла окончательно: все знают, на заборе тоже много чего написано — не всему же верить.

Отложив письмо, встала и потянулась. За окном расцветало. Раз пообещала заняться детьми — буду заниматься.

Я успела умыться, привести себя в порядок и спокойно сесть завтракать, ведь война войной, а обед по расписанию, и неважно, что сейчас это завтрак. Тем более я не знаю, когда смогу поесть в следующий раз, а любые дети требуют энергии.

Когда завтрак был доеден, раздался стук в дверь. Шарик мгновенно вскочил, глухо зарычав. С немалым удивлением посмотрела на собакена: он и так может? А до этого чего молчал?

Взяв свои записи, направилась к двери. Не успела подойти, как раздался ещё один стук — требовательней, настойчивей.

— Ирис, я слышу вас, открывайте, нам некогда!

Взглянула на единственные часы в доме: пять минут десятого. И куда торопиться? Но дверь всё же пришлось открыть. Вид у Сардана был помятый, глаза красные, но спеси это не убавило.

— Доброе утро, Сардан.

— Доброе, доброе, Иристрис. Пойдёмте, нас уже заждались.

Приподняв одну бровь, молча вышла за дверь. Сардан бросил себе под ноги серый камень и, раздавив его, открыл портал — как тот, что я раздавила когда-то при перемещении к Максин. Не получив ответа, портал поглотил нас, только голубая тень мелькнула у моих ног.

В замке нас встретил Лукас.

— От Тиса были новости? — спросила я в лоб.

— С ним всё хорошо. — спокойно ответил Лукас.

Когда я перевела дух, Сардан заговорил:

— Мы и наши соклановцы занимаемся охраной детей, вы, Ирис, — их развлечениями. — Не удостоив меня взглядом, размашистым шагом направился вглубь замка. Я же осталась стоять в холле, прижимая к себе листы с записями.

Рядом замер Лукас — плечи напряжены, взгляд уставший. Видимо, весёленькая ночка выдалась не только у меня.

— Тис оставлял какие-нибудь распоряжения? — спросила я, не зная, как заполнить неловкое молчание между нами.

— Да: выполнять всё, что вы прикажете, — спокойно ответил он, глядя прямо перед собой.

О, как! Ехидные мыслишки так и заполнили мою вредную голову: значит, я буду доминировать, властвовать и уни…

Тишина прервалась знакомым топотом множества детских ног и голосов.

— Тётя Ирис! — звонкий крик Симона, выбежавшего из-за угла, послужил сигналом к «атаке».

— Вы вернулись! Ура-а! — подхватили близняшки Лина и Дина, на бегу сталкиваясь плечами и едва не сбивая друг друга с ног.

Секунда — и меня накрыло волной детского восторга. Малышня набросилась на меня так, будто я была их единственным радостным спасением в этом скучном взрослом мире. Кто-то вцепился в юбку, кто-то обхватил за талию, а пухленький медвежонок Дункан уже вовсю проверял мои карманы на наличие чего-нибудь вкусненького.

— Тётя Ирис, а мы будем играть в море? — Этан преданно заглядывал мне в глаза, и я готова была поклясться, что его хвост сейчас отвалится от такого интенсивного виляния. Да, спонтанную частичную трансформацию никто не отменял — вот он и стоит, машет своим серым хвостом.

— А сюрприз? Сюрприз от некроманта будет⁈ — Финли запрыгал на месте, едва не задев Акиль. — Дядя Тис ушёл, но вы же обещали! Вы же не забыли о сюрпризе, правда?

Я едва удерживала равновесие под этим напором «милоты» и энергии. От детей пахло сном, молоком и каким-то невероятным шилом в одном месте. Даже Шарик не выдержал: материализовался рядом и радостно гавкнул. Дети на мгновение замерли, округлив глаза, а потом с ещё большим визгом кинулись знакомиться с «большой голубой собакой».

— Так, ребя-ятки, тихо! Минуточку внима-ания! — я подняла руки и похлопала в ладоши, пытаясь привлечь внимание и перекричать этот восторженный гомон.

Когда детки оторвались от несчастного Шарика (и как только он осизаемым становится?) и посмотрели на меня, я продолжила:

— Всем привет! Я тоже очень рада вас всех видеть. Игры обязательно будут, а вот сюрприз вы уже увидели. Познакомьтесь — это мой пёс, и зовут его Шарик.

Малышня подвисла, осознавая сказанное.

— Детки, что надо сказать, когда с кем-то знакомитесь?

— Привет? — предположил Гидеон.

— Пра-авильно! Молодец! Значит, что надо сказать Шарику?

— Приве-е-ет! — прокричали дети. Если бы Шарик был живым, точно бы оглох.

— Молодцы! А сейчас Лукас скажет, где мы можем расположиться. Да, Лукас?

Парень, прикидывавшийся столбиком, отмер:

— Д-да, пройдёмте.

Я выразительно посмотрела на Сардана, который стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди. Вид у него был такой, будто он прямо сейчас готов покинуть наше дружелюбное общество.

Лукас, всё ещё немного заторможенный после бессонной ночи, повёл нашу шумную процессию по только ему известным коридорам замка. Я шла следом, стараясь не наступить на чьи-нибудь пятки — дети то и дело забегали вперёд, оглядывались на Шарика и болтали между собой, обсуждая замок.

Минут через пять мы подошли к большим непримечательным дверям с простеньким рисунком по правому боку.

— Мы пришли, — выдохнул Лукас и толчком открыл массивные дубовые створки.

Я замерла на пороге, и, честно говоря, челюсть моя медленно поползла вниз. Это был настоящий рай для воспитателя-самоучки! Светлый, просторный зал с высокими окнами, сквозь которые лилось утреннее солнце. На потолке висела огромная магическая люстра (я подобную только в Императорском замке видела), но главное — это мебель!

По всему периметру стояли аккуратные детские столики и стульчики, которые надо бы поставить вместе, чтобы получился один большой стол. В дальнем углу скромно стоял одинокий стул.

В центре, у стены, красовалась огромная меловая доска — такая чёрная и гладкая, что у меня самой руки зачесались что-нибудь на ней черкануть. Рядом на подставке — целая гора разноцветных мелков. Чуть поодаль стоял отдельный стол и открытый стеллаж. Для меня массивный, солидный стол с удобным креслом. А на нём — стопки чистых листов и наборы карандашей.

В стеллаже канцелярская лавка не иначе! Чего там только не было! От карандашей до аналога детского пластилина, а про виды, цвета картона и бумаги и говорить нечего.

— Ого… Лукас, это ты сделал? — прошептала я с придыханием, оглядываясь.

— Тисариус распорядился… — коротко ответил парень, скромно потупив взгляд. — Сказал, что вам нужно пространство для удобной работы.

Дети, не дожидаясь приглашения, с восторженным писком кинулись врассыпную.

— Тётя Ирис, смотрите! Тут мелки! — Симон уже схватил ярко-жёлтый кусочек и замер у доски в ожидании команды.

— А карандаши! Лина, гляди, розовый! — Близняшки вовсю разглядывали наборы на моём столе.

Я перевела взгляд на Сардана. Тот зашёл последним и теперь подпирал косяк двери, глядя на всё с таким видом, будто его заставили присутствовать на дегустации лимонного сока.

— Ну что, господин заместитель? — я кокетливо поправила причёску и указала на свободный стул в углу. — Присаживайтесь, не стесняйтесь. У нас сегодня будет очень длинный день.

Сардан только зубами скрипнул и сложил руки на груди ещё плотнее. А я, довольно улыбнувшись, направилась к своему столу.

— Ребятки, внимание! Кто хочет порисовать?

— Я-я-я! — раздался нестройный хор голосов.

— Хорошо, тогда давайте для начала наши мужчины помогут нам сдвинуть столы, а потом приступим к рисованию.

— Да-а-а!

Когда Лукас и Сардан сдвинули столы, а дети сами расставили стулья, все уселись. Дети — за столы, Сардан, словно наказанный ребёнок, уселся в отдельном углу, а Лукас ушёл, сославшись на дела. Но предупредил, что придёт позже, когда надо будет вести детей на обед.

Раздав листы и карандаши, я встала так, чтобы меня было видно.

— Итак, ребятки, вы знаете сказки?

— Да-а!

— Отлично! А все понимают, что мы находимся в замке?

— Да-а!

— Хорошо! Тогда давайте нарисуем любимого персонажа, который будет…

— Защищать принцессу от злого дракона? — предложила Ниена.

— Отличная идея! Все согласны?

— Да-а!

— Тогда рисуем героя, а потом вы расскажете мне о своём герое: кто он и как будет спасать принцессу, договорились?

— Да-а!

Ура, минут десять тишины выиграно! Радостно выдохнув, прошла за свой стол, присела, наблюдая за тем, как малышня старательно выводит закорючки. Некоторые даже язык высунули от усердия…