Глава 11. Залог

«Буря»…

Это слово отозвалось во мне сонмом лязгающих орудий. Искрами, дымом, мощными грозовыми раскатами. И затяжным ливнем, что смывает закостенелые устои.

– Ну что ты медлишь, мелкая? – раздраженно прошептал брат, поглядывая на затянутый туманом древесный пролом. Стена растительного лабиринта раскрошилась под напором заклятий, обгорелые ветки трещали. – Беги к выходу, пока тебя не приняли за одну из них…

– Но я и есть одна из них, – я дернула плечом, озираясь.

Как найти выход из ангара в таком густом тумане? Попробую выбраться – и лишь еще сильнее заплутаю, мечась меж двух сторон! Существует ли вообще дверь, уводящая из кошмара?

– Не будь идиоткой!

Моя медлительность выводила Эмиля из себя. Он предпочел бы ломануться в гущу сражения и бросить парочку заклятий в зазевавшихся «животных». А не нянчить глупую сестрицу, что по легкомыслию забрела на чужую вечеринку…

– Ладно, хорошо, поступим по-другому, – он все еще держался за родственную связь. – Вот, найди тихое место и приложи жезл. Поняла? Вещи заберем после.

В подрагивающую ладонь упал бирюзовый шарик. Я и не заметила, как Эмиль оторвал символ единства от лацкана, прошептал что-то, касаясь губами серебряной оправы, и протянул мне.

Повертев брошь в садовом полумраке, я разглядела на камешке небольшой золотистый отпечаток. Вроде тех, что ставят на открытки и приглашения…

Тяжелая голова изволила сообразить: ну конечно, это привязка телепорта! Их привязка, «Сынов Солины»… Ведет в какое-нибудь логово, храм или место общего сбора. Залог успешного возвращения из магической мясорубки.

– Иди, Веро. Тут сейчас станет жарко.

– А как же ты?

– Зацеплюсь за кого-то из товарищей, – бросил он холодно, по-военному строго. – Иди, там тебя не тронут. Скажи, что сестра Хмурого.

– Хмурого? – подавилась неуместным смешком.

– Просто скажи, и будешь в безопасности, – брат натянул на лицо решительную мину, кивнул отрывисто и исчез в дыму.

Жалобное «Пойдем со мной!» запеклось на губах горьким, невысказанным разочарованием.

Оставшись одна, я не сразу смогла сделать шаг вперед. Убеждала себя, что ничем не помогу борющимся магам. Я сильна в бытовых премудростях, улыбках и реверансах, но мало смыслю в боевых чарах… И, пожалуй, всякой милой леди, застигнутой на запрещенном, порочащем честь мероприятии, позволительны мысли о побеге.

Выход из ангара прятался в дыму, а ладонь холодил камешек, отданный братом. И все было понятно, прозрачно, разумно… Но если я уйду темной привязкой, то навсегда скомпрометирую себя в глазах тети Мэл и ее семьи.

Сделав с десяток шагов, я снова остановилась. В очередном окне-проломе виднелась поваленная свадебная арка. Поникшие бирюзовые листья древа, под которым я стояла на церемонии. Залитый красным алтарный камень, тонущие в дыму ритуальные кубки.

А чуть дальше велось сражение. Я никогда не видела, как дерутся сильные маги, да и тренировку стихийников наблюдала лишь однажды и издалека. Поэтому действо меня заворожило, туфли точно вросли в малахитовый мох.

Только по знакомому соленому привкусу я поняла, что прикусила губу. И теплая капля стекла на подбородок. Но кровь, пролитая мной, не шла ни в какое сравнение с тем, сколько ран было нанесено гостям и вторженцам.

Пострадавшие были с обеих сторон. Отчаянно хотелось верить, что красные разводы на парадной одежде лишь выглядят страшно. И порция кроветворящих зелий и целительских чар исправит дело.

Глупые мальчишки. Глупые мальчишки! По их порванным синим мундирам тянулись черные ожоги от заклятий. «Сыны» свято верили, что готовы? Что достаточно натренированы, чтобы выступить против сильнейших магов, защищающих свои семьи?

Я видела, видела… Видела, как творится зло. Как происходит кошмар. И хотела бы вымарать из памяти (пусть лучше поцелуй вампира мне будет приходить ночами!), но знала, что не смогу. И вместо того чтобы скрыться, спрятаться от ужасающе несправедливой «бури», я впитывала глазами все, что творилось во фруктовом ангаре. Как летописец, как свидетель конца…

Видела, как на рычащую беременную Софи летят сразу трое. С жезлами наперевес. Как стреляют в ее хрупкое девичье тело голубыми молниями.

Видела, как невеста в измазанном грязно-зеленом платье закручивает быстрый водный телепорт. Как Джил тонет в брызгах вместе с кудрявой подругой, а молнии отбиваются от плотной стены капель.

Видела, как муж Софи, рубашка которого из белой превратилась в красно-черную, разрывает одежду в лоскуты. И оборачивается поджарым пятнистым существом. Леопардом, в глазах которого только ярость и желание убивать. Не только полукровки в момент уязвимости теряют контроль.

Видела, как красивая блондинка крутит на израненной руке тотемный браслетик. Касается то одной веточки, то другой, выплетая чары. И, повинуясь ее приказу, из земли вздымаются корни. Оплетают ноги незваных гостей, роняют тех на землю, цепляются за шеи, стягиваются так, чтобы обездвижить врагов…

Видела, как Эвер Валенвайд скалит зубы, наклоняется земле… и распрямляет пружиной тело, взмывая под самую крышу. Как бросается сверху в толпу. И парень в мундире, не ожидавший атаки с купола, не успевает прикрыть белую шею…

Видела, как синеглазый Алекс, подаривший мне первый танец, расправляет перед собой красивый красный щит. А за спиной парня испуганно сжимаются тела моих подруг – Монис, Ландры, Олли. Их платья оборваны, юбки грязны и помяты, но на коже – ничего, кроме мелких ссадин.

Видела, как по ангару проносится воздушный вихрь, собирая в охапку детей и стариков… и исчезает, растворяется в дыму.

Видела, как прикрывая отход опытного стихийника, Андрей Владимирович выходит вперед. Засучивает рукава, взмахивает жезлом и сосредоточенно читает магическую формулу…

Боги, принесшие магию и оставившие этот мир тысячу лет назад… Где вы? Куда вы смотрите?

В горле бились слезы, но я не могла заплакать. Тут не было выигравших, не было проигравших, лишь страшное смешение животного и людского. Одинаково яростного, первобытно хищного.

– Я ведь велел вам не прятаться в кустах! – меня дернули за локоть, вытряхнув из оцепенения. – Даже сказал, что для трусливых парижских барышень в ангарах предусмотрены запасные выходы…

– Вы знали, что так будет? – обернулась на Валенвайда.

Его породистое лицо тоже было отмечено черной копотью, а в уголках губ запеклась кровь. Вероятно, чья-то.

– Так? Нет, – коротко выдавил вампир. – Я бы даже впечатлился, если бы не утратил эту способность.

Как я ни упиралась, Валенвайд все равно выволок меня на светлый участок и оглядел. Даже от листвы отряхнул, точно готовил куколку к выгодной перепродаже.

Дым поднялся стеной, затянул «окошко» и отгородил нас от эпицентра битвы.

– Как вы меня нашли в этих кустах? – щурила на него слезящиеся глаза. – Тут сам тролль ногу сломит!

– По запаху, куколка, – магистр стер с моего подбородка влагу и торопливо облизнул палец. – У меня поразительный нюх на ваши «ценные жидкости». Идем…

– Кх-кх-куда? – прокашляла сипло.

– Не могу позволить, чтобы в вас рикошетом прилетело случайное заклятье, – проворчал вампир и, ухватив за поясницу, подтолкнул меня вперед. В дымную темноту. – Выведу вас наружу и сопровожу в академию.

– Разве ваша помощь не нужна здесь?

– Это не моя битва, – бросил клыкастый, для равнодушного прохожего уже изрядно потрепанный. – Карповский справится…

– А если нет?!

– Давно бы справился, – Валенвайд снисходительно закатил глаза. – Если бы не пытался не убивать этих малолетних идиотов слишком сильно…

– С чего такое человеколюбие? – пробурчала, послушно переставляя ноги. С той секунды, как магистр придал мне ускорение, они шли сами собой.

Кто бы еще объяснил, почему из всех людей, пытающихся управлять моей жизнью, я прислушиваюсь именно к клыкастому!

– Князь как никто другой знает, что в этом уязвимом возрасте свойственно заблуждаться, – туманно объяснил Валенвайд, без заминки выбирая правый поворот. В отличие от меня, он точно знал, куда надо двигаться.

Спустя несколько тягостных минут мы выбрались на залитый ночной чернотой порог. Из темноты белыми крышами выпирали другие ангары. И тонкие прутья молодых садов, и землистая гладкость полей…

С некоторых сторон пышными облаками возвышались перелески. И хоть ни деревни, ни академии с низины было не видать, я знала, что отсюда смогу переместиться в безопасное место.

Только есть ли теперь безопасные места?

– Ну что, куколка? Увидели, как за один день по прихоти одного слизняка рушатся двухсотлетние устои? – язвительно выдал вампир и достал из кармана жезл.

– Если вы называете слизняком моего отца, то не смейте, – прошипела нервно. – Уверена, граф и не догадывался, к какому кошмару приведет рвение некоторых…

– Сопляков? Отпрысков первокровок? – щурясь, подсказал клыкастый. – Я все же буду называть вашего уважаемого папашу так, как сочту нужным.

Не торопясь закручивать вихрь телепорта, Валенвайд поправил на моих плечах плащ и чему-то усмехнулся. Волна возмущения прокатилась по венам, и я, разжав кулаки, отпихнула вампира в сторону.

– Не трогайте меня, господин Валенвайд. В «Эншантели» действует запрет на прикосновения, так вот, постарайтесь его впредь соблюдать!

Лицо вампира исказила такая откровенная усмешка, что я поторопилась заткнуться. Но многообещающий голодный взгляд тут же сменился цепким, жестким. Валенвайд скосил глаза вниз, на землю, покрытую мелкими камешками… по которым звонко подпрыгивала круглая бирюзовая брошь.

Судьба-богиня, как я могла забыть, что держу в кулаке? Кожа привыкла к гладкому камешку и перестала его ощущать.

С мысленной мольбой – только бы Эрик не догадался, что именно у меня упало! – я стремительно нагнулась к земле и поймала «попрыгунчика». Пальцы ловко сжались на брошке Эмиля.

Однако незамеченным мой рывок не остался. Как и предательская дрожь, пронизавшая тело под плащом.

– Какая любопытная вещица… – Валенвайд с силой разжал трясущийся кулак и вытащил на свет бирюзовый шарик.

– Отдайте, прошу. Это не мое, – я зажмурилась в предвкушении нового витка кошмара.

– Так отдать или не ваше? – усмехнулся вампир. – Водите дурную компанию, Вероника? Может, даже снабжаете друзей важными сведениями и не менее ценными координатами?

– Это не я… – прошептала, отворачивая лицо. – Не я сообщила о церемонии!

– Правда? Верю… Возможно. Как будете доказывать? – прохрипел он плотоядно. – Вы ведь знаете, что вампир может распознать истину по капле крови?

Валенвайд сжал меня в тиски «объятий», придвинул лопатками к своей груди. Нагнулся к щеке, окатив горячим шепотом кожу.

– Отпустите! – потребовала дрожащим голосом.

– Не отпущу. В нынешних обстоятельствах вы очень ценная заложница, леди Честер, – сухо выдал вампир, разжимая руки и бросая меня в пустоте порога. – И я сочту за честь лично вернуть вас в академию.

На запястье сжались чужие пальцы, и меня выбило из реальности кошмарным, дерганым телепортом.

Заложница?! Так вот к чему стремительная эвакуация и почетный конвой… А я еще засомневалась: вдруг в клыкастом проклюнулось сострадание?

– Не дергайтесь, Вероника, – проворчал Валенвайд, мягко вталкивая меня в парадное фойе Санкт-Петербургской академии. – У пленниц свои преимущества. Никто не обвинит вас в сотрудничестве с сопротивлением и сознательном попрании новых законов…

Отобранный бирюзовый камешек он возвращать не планировал: сунул в карман пиджака и будто бы забыл.

– Ваша забота о моей репутации невыносима, – процедила я и скинула с мерзнущих плеч чужой плащ.

Слишком много запаха Валенвайда на квадратный метр!

– Даже не представляете, каким «заботливым» я умею быть, – издевательски прохрипел вампир и вернул плащ на место. Прогладил ткань в стороны по моим плечам, вминая в кожу тяжелыми руками.

Будто на спор решил нарушать «запрет на прикосновения» раз в минуту!

От этих его укутываний и заматываний я стала ощущать себя куколкой. Не той, что сидит на витрине магазина игрушек, а той, в которую превращается гусеница, жаждущая перемен.

Впрочем, по нынешним временам стать гусеницей было бы неплохо. Жуй себе сочную листву, ползай по веточкам и не бойся, что чьи-то острые клыки вот-вот вонзятся в покрытую мурашками шею…

С растительной диетой, изобретенной мадам Туше для наших стройных талий, я и впрямь ходила вечно голодной. Кроме тех дней, когда мучилась обморочной тошнотой. А сейчас, сотрясаясь от рвущихся изнутри рыданий, мечтала забраться в домик-кокон и спрятаться в нем до теплых летних дней.

– Очень рекомендую быть послушной пленницей, куколка, – с угрозой шипел вампир, провожая меня в выделенную парижанкам спальню. – Утром Карповский решит, представляете ли вы какую-то ценность.

Несмотря на испуг и оцепенение от творящегося кошмара, грудь под платьем щекотало возмущением. Не слишком пылким, но не перестающим.

От несправедливости. Оттого, что завтра ректор будет решать мою судьбу… И еще из-за взгляда вампира, который изменился так резко, стоило Валенвайду увидеть брошь. Ему только дай повод меня ненавидеть!

А может, он сам предал? Выторговал вампирам прежнее высокое положение, подставив всех прочих полукровок? Это вполне в стиле эгоистичной, самовлюбленной натуры магистра. Плевал он на других! Это «не его битва».

А я так глупо подставилась, сделав себя идеальной «соучастницей»… И вот уже Валенвайд не предатель, а верный пес князя Карповского, несущий в зубах лакомую кость!

– Судя по морщинам на вашем лбу, изображающим нелегкую умственную деятельность, все совсем печально.

– Да вы… вы… – задохнулась я.

Торопливо закусила губу. Дыши глубже, Веро! Ответная фраза на ум пришла крайне недостойная, у мадам Туше завернулись бы уши.

– Что вы там себе надумали, первокровочка? – прошипел Валенвайд, хищно подергивая ноздрями.

– Что это вы сообщили о церемонии. Для того и дали Мелиссе кровь дракона: чтобы запретный ритуал состоялся, – прошептала в ответ, отчаянно сопя.

Картинка складывалась пугающе логичной. Он тоже бродил по лабиринту, избегая праздника. Тоже шел к выходу, тоже не собирался драться… И в таком ключе недавняя щедрость была хотя бы объяснима.

– И как я сам не додумался! – Валенвайд изобразил изумление. Разве что по лбу себя не стукнул. – Полагаете, Совет выдаст мне какие-нибудь привилегии, если я сдам Карповских и их компанию?

– Уверена, вы так и поступите, когда придет время. Если… если уже не поступили, – захлебнулась я в жутких фантазиях.

В них, в фантазиях этих, кошмарный вампир водил дружбу с моим папенькой и был вхож к нам в дом. И матушка заставляла меня изображать радушие за общей трапезой и подносить Валенвайду бокал с отборной невинной кровью…

Бррр!

– Однажды мы с Ланге уже пытались договориться. Это окончилось трагически… – брезгливо скривился магистр. – Но стоит ли держаться за прошлое, да, куколка?

– Я вам не «куколка»…

– Верно, вы бабочка. Поразительно бестолковое создание, несущее так мало пользы. Разве что красоту… – он развернул меня к себе перед самой дверью. – Пожалуй, если умыть и причесать, вами можно будет украшать интерьер чьего-нибудь первокровного имения.

– Перестаньте…

– Это ведь помолвочное кольцо?

Он поймал мои пальцы, сжал, поднес к носу и чему-то поморщился.

– На крови? Как заботливы ваши родители, – усмехнулся жестко, оскалился. – Как предусмотрительны они насчет вашего аристократического будущего…

Я выдернула пальцы и отодвинулась от Валенвайда настолько, насколько позволяла дверь за лопатками.

– Единственная в вас ценность – невинная кровь, но и она при вас до поры до времени, – он нахмурился, прикидывая, сколько у меня осталось в запасе «непорочных дней». – До первой взрослой «игры» вашего благоверного с новенькой, непорченой куклой.

– Вы отвратительны…

Он придвинулся, согнулся надо мной, точно зонт, прикрывающий от проливного дождя. Напитал каждую молекулу воздуха своим морским, древесно-винным, чуть терпким ароматом. Заставил захлебнуться в этом запахе, утонуть.

– Потому что говорю правду? Не забывайте, леди Честер, бабочки долго не живут. Их цикл быстротечен, красота уходит, – хрипел вампир в мое раскрасневшееся ухо. Надменно, насмешливо, с позиции вечнозеленого куста, щедро политого человеческой кровушкой. – А еще легкомысленное крылатое может склевать кто-то более проворный и зубастый. Берегите крылышки. Они у вас очень хрупкие.

– Угрожаете? – уточнила прямо. Дернула ручку и добровольно вошла в пустую спальню на четверых.

Воспоминания стиснули грудь стальными цепями: Олли, Ландра и Монис остались на церемонии! И сейчас их целостность зависела от крепости щита, выставленного синеглазым Алексом.

А мы ушли. Точнее, магистр увел меня… Потому что я ценная пленница и возможная соучастница. Отличная разменная монета в грядущей войне. Только поэтому.

Иной ценности, если верить жестокой отповеди, я не представляла. Разве что меня еще можно (пока не поздно) разобрать на ингредиенты. А оставшееся вернуть матушке, чтобы не срывать ее планы на удачный брак.

– Я? Упаси Судьба, – рассмеялся Валенвайд, пробираясь следом. – Украшать свой быт красивыми бестолковыми бабочками мне наскучило лет… пятьдесят назад. Или больше.

Он деловито прошелся по спальне, раскидывая то влево, то вправо незнакомые заклятья. Чары ложились на окна золотой паутиной, отбивались от стен, заглушали звуки, напитывали воздух нездоровой «стерильностью»… В финале магистр стянул с меня плащ, забрался пальцем в потайной кармашек на платье и выудил из кружевной ткани дамский жезл.

Больше ни слова не было произнесено. Расправив плечи, Валенвайд вышел в коридор. Дверь захлопнулась, и на нее тут же легли крепкие запирающие чары.

Я нервно огляделась, мазнула взором по сверкающей на окнах паутине… Присела на край собственной кровати. Так вот, как выглядит золотая клетка. А я-то думала, что окажусь в ней после замужества.