Глава 16. Бумаги

Перепуганные студенты вываливались из спален прямо в исподнем. Девушки кутались в пледы, пытаясь прикрыть фривольные ночнушки, парни подтягивали на бедрах домашние штаны и разыскивали в карманах жезлы…

Повинуясь тревожному звону, все бежали в укрытие, которым ректор назначил тренажерный и трапезный залы, библиотеку и больничное крыло. Грохот сотен пар босых ног разлетался с лестницы.

Я тоже устремилась в конец коридора, надеясь смешаться с паникующей толпой. Позже найду подруг и узнаю, что стряслось. А пока нужно следовать предписаниям службы магической безопасности.

– Стойте, – глухой приказ Валенвайда перекрыл шум толпы. Пальцы легли на мой локоть и требовательно дернули в сторону от бегущих.

Студенты пронеслись мимо, комнаты четвертого этажа опустели. И я вопросительно уставилась на магистра: приказано ведь эвакуироваться? Может, на академию движется полчище горных троллей, эй!

– Стоять?

– А вы босиком планируете всю ночь по холодному мрамору бегать? – магистр прикрыл дверь кабинета и окинул недобрым взглядом опустевший коридор. – Надевайте.

К моим ногам шлепнулись туфли, утраченные во время «древнего вампирского танца». Пока я всовывала ступни в удобные «лодочки», Валенвайд поправил платок на моей шее. Так, чтобы бордовый шелк лучше прикрывал красноречивые отметины.

Сигнал тревоги оборвался так же резко, как начался. Внезапная тишина оглушила. Я настороженно выглянула в окно: темный пейзаж затягивало сетчатой пленкой. Та переливалась голубым и серебряным, как магическая леска, завязанная в искристые узелки.

– Что это?

– Купол, запрещающий телепортацию. Узнаю почерк мужа моей сестрицы… Никто не войдет, никто не выйдет, – Валенвайд многозначительно зыркнул на меня. Как будто я собиралась бежать в первых рядах. – Вот что надо было ставить на свадебный ангар после всеобщего сбора…

– Ожидается нападение? На академию?!

Я нервно огляделась: боги, или оно уже в разгаре? Потому все и бегут в укрытия?

– Разумная предосторожность. Вдруг «Сыны» не удовлетворятся одной разгромленной школой и захотят прогуляться по другим заведениям… – магистр пожал плечами и за локоть потащил меня дальше по коридору. – Так, ягодка. Нянчить мне вас некогда.

– Упаси Судьба! – закатила глаза, подергивая рукой.

О свободе мечталось нестерпимо, но вампир и не думал отпускать. Хмурясь, он принимал решение. И варианты ему не очень-то нравились.

– Кто дал вам брошь? Один из «Сынов»? – уточнил он строго. – Встретили на свадьбе приятеля?

Его взгляд почернел и протрезвел, словно морок сполз с темных глаз. Дымка игривости, что некоторое время назад окутывала каждую фразу, рассеялась.

От такого взора хотелось съежиться, спрятаться: как и ректорский, он пропарывал насквозь. И я поняла, что не смогу соврать. Валенвайд почует ложь.

– Кого, Вероника?!

– Брата, – прохрипела еле слышно. – Эмиль просто хотел, чтобы я ушла оттуда. Он старше, и в отсутствие мужа и отца я обязана…

– Разумеется. Обязаны, – с сарказмом согласился клыкастый.

– Сначала брат велел собрать вещи и ждать официального вызова, но потом…

– Давно он знает, что вы в Петербурге? – холодно спросил магистр.

– Со вчера… со свадьбы… я окликнула его в дыму… думала, обозналась…

Признания выходили из меня неохотно, каждое слово рождалось туго, болезненно. Будто я предавала семью, называя имя брата.

Но Эмиль ведь не боялся быть узнанным, когда прилетел в фермерский ангар? Догадывался, что бывшие однокурсники и преподаватели поймут, кто тычет в их лица мини-оракулом?

– Значит, придется нянчить, – горестно вздохнул Валенвайд.

– Я не пленница! – напомнила мужчине. – Ректор сказал, что я могу уехать домой, если пожелаю…

– Вы не пожелаете. Если не лишены рассудка, – он упрямо потащил меня за собой, не обращая внимания на заплетающиеся ноги спутницы.

– С каждой секундой… я желаю этого все сильнее…

– Ох, леди Чес-стер-р! – прорычал вампир и порывисто обернулся. Я влепилась в него всем корпусом и боязливо отскочила назад. – Когда вы уже включите свою красивую головку и примените по назначению? Осталась там хоть одна извилина, не залитая чесночным конфитюром?!

Он встряхнул меня яростно, взбивая волосы и содержимое головы в однородную пену. Отодвинул к окну, сверкнул побагровевшими глазами. И, раздувая ноздри, кивнул на мерцающую сетку, облепившую усадьбу.

– Видите это? Ваш брат и его сопляки-товарищи только что напали на «Эншантель», – прошипел Валенвайд в ухо, лихо развернув меня лицом к окну.

В лопатки уткнулась его разгоряченная грудь, заставляя отпрянуть, вжаться в подоконник. Он до сих пор не застегнул шурхову рубашку.

– Полагаю, они разнесли там все к тролльей бабушке. Вытоптали ваши любимые розочки, как стадо хеккаров, – он проталкивал звуки мне под волосы, ошпаривая выдохами кончик уха. – Разбили милые хрустальные люстрочки, что с таким упорством начищает Алианда Туше… А вы все еще изображаете из себя слепую безголовую курицу?!

– Напали? На «Эншантель»? Но откуда вы…

– Они планировали налет целый месяц. А это, – он ткнул пальцем на сотканный Кесслером купол, – протокол магической защиты от вторжений. Идемте!

Эрик дернул меня за рукав и повел в другую сторону, к кованой решетке. За защитной магической оплеткой начиналась витая узкая лестница, которой пользовались только преподаватели. Судя по пыли на поручнях и отсутствию освещения – нечасто.

– Но что… что им понадобилось в «Эншантели»? – изумлялась я на ходу, отчаянно путаясь в длинной юбке и сумбурных мыслях. – В школе изящных бытовых искусств и благородных девиц?

– А вы как думаете, принцесса? – фыркнул магистр сердито. – Что надеялись найти ваши подруги в учительской?

– Это не ваша забота. Они не собирались брать чужого. Только свое.

Я обернулась к нему и сощурилась с подозрением. Уж не это ли ищут «Сыны» в парижской школе? Но откуда бы им знать о тайных ученицах мадам?

– И, видимо, ваши подруги испугались, что «свое» вдруг станет общественным достоянием? – во взгляде Валенвайда ярко сверкнула догадка. – Разумно. Но в учительской нет их идентификаций. Они, моя ядовитая ягодка, пропали.

***

Под сердечный грохот, разбивающий тишину узких лестничных пролетов, мы спустились на второй этаж. У двери в учительскую ровным черным колоссом стоял ректор, рядом перешептывались трое преподавателей. В полумраке коридора таяли и исчезали фигуры Мелиссы, профессора Осворта, еще чьи-то. Магистры спешили к убежищам.

Голубая сетка на окнах дополнительно подсвечивала мраморные просторы академии. Серебристые блики падали на сосредоточенные лица, к которым мы с Эриком стремительно приближались.

Валенвайд затормозил возле Андрея Владимировича, нагнулся к ректорскому уху и что-то коротко прошептал. Почти тут же мое лицо запылало от передозировки внимания.

Князь обернулся, взял в прицел глаз шелковую ленту ученического платка… И дал вампиру неведомое распоряжение на мой счет. Валенвайд красноречиво поморщился, но кивнул.

– Вы снова пленница, – прошептал, подталкивая меня к учительской.

– Вам не кажется издевательским подобное непостоянство? – изумилась я смене настроений. – Ректор точно сказал именно это? Я в плену?

– Мне велено не спускать с вас глаз. Что еще это может значить? – сощурился вампир, окунув меня в бордовую бездну поблескивающих зрачков.

Велено не спускать – вот он и не спускал. Какой послушный упырь.

Я покорно вошла в просторное помещение. Вздохнув, присела на стул у парящей доски, нашла глазами знакомый фикус. Он отбрасывал на стену причудливые тени, издали напоминающие чудовищ из сказок.

До ушей долетали скудные обрывки фраз: группа преподавателей осталась в коридоре. Кесслер пристыл к окну и цепко вглядывался вдаль через защитную сетчатую решетку. Карамзина взволнованно расспрашивала ректора о происшествии в Париже.

Картинка проявлялась по кусочкам, точно детская мозаика. Нападение на «Эншантель»… Они не шутят? «Сынам» показалось мало испортить свадьбу?

– И ты позволил этому случиться? Знал и позволил?! – возмущенно шептала пожилая леди. – Вломиться в школу, перепугать детей?

– Да, Ксения, – скупо отвечал князь. – Так нужно. Наш информатор слишком ценен. Нельзя, чтобы его коснулась хоть тень подозрения.

– Даже при условии, что они поведутся… трудно будет утаить дюжину новых иголок в заду у иглохвоста, Карповский, – передернул плечами Валенвайд.

Заговорщицкая атмосфера нервировала: я бы предпочла, чтобы меня оградили от кошмарных тайн северной академии. Чтобы потом не было причин подозревать Веронику Честер в шпионаже для папеньки.

– Мы можем этот… кхм… «зад» качественно причесать, – выдвинулась вперед Эвер. Несмотря на сизо-голубой мрак вокруг, на щеках вампирши играл здоровый румянец. – Волосок к волоску.

– Нужны бумаги, – поморщился ректор. – Куда Туше их засунула, тролль прибери дряхлую мадам?

– Если она сказала, что передала, значит, передала, – поджала губы Карамзина. – Буше лично назначала преемницу, а она никогда не ошибалась в людях…

– До сих пор не нашел? – удивился вампир.

– Представь себе! – язвительно фыркнул ректор.

– Сразу чувствуется, что ты не вел с мадемуазель Алиандой секретную переписку, – прокаркал в кулак Валенвайд. – Капля бытовых иллюзий, щепотка чар, скрывающих суть, пометки на полях, оставленные заговоренной серебряной иглой…

– Если знаешь, где искать, не томи!

Я мало что понимала из перепалки мужчин. Они скалились, шипели, дергали скулами и обнажали зубы. И в какой-то миг казалось, что маги вот-вот набросятся друг на друга, словно хищники, не поделившие территорию. Но градус спора тут же спадал, голоса остужались, фразы затягивало холодом…

Из вопросов и ответов рождалась дикая истина: мадам Туше тоже знала о готовящемся нападении!

Именно эту тревожную новость ректор сообщил ей в письме. Будь я директрисой школы, я бы тоже все утро нервно комкала конверт и перечитывала строчку за строчкой…

О чем говорилось в записке, которую фамильный морф Карповских принес в «Эншантель»?

Вероятно, о грядущих законах. И о череде нападений на учебные заведения, что неминуемо за ними последует. И о том, что первым на пути новой Бури стоит Париж.

Ректор предложил Туше спорный, сложный вариант: позволить напасть на школу, но всех «опасных учениц» перевезти в Петербург. Вместе с табелями успеваемости, личными делами и поддельными идентификациями.

Так вот почему мадам спешно собрала делегацию! Она стирала следы позорного присутствия полукровок в закрытом заведении для аристократок. Но почему, почему в эту разношерстную компанию путешественниц затесалась я?

Мои бумаги в порядке. Незадолго до помолвки я проходила повторную идентификацию. Жених настоял на проверке полноценности капли и заявленного родства, о чем мне матушка сообщить забыла.

Известно, что в «Эншантель» берут девушек только с подтвержденной чистотой. С богатой родословной, с щедрыми опекунами, готовыми оплачивать недешевое образование «французских кукол»… И уж где точно не стали бы искать незарегистрированных полукровок, так это здесь. В школе благородных манер и изящных колдовских искусств.

Идеальное прикрытие для миссии, что возложила на себя мадам Алианда! Она не только помогала девушкам скрывать суть, но и делала все, чтобы те достойно устроились в жизни. Смешались с магсообществом на правах «чистых». Получили диплом и корочку «парижской куклы», изучили полезные (и не очень) дисциплины, может, даже нашли себе спутника…

После выпуска леди получали не поддельный, а самый настоящий документ об образовании, с которым можно устроиться на работу. Или замуж. Словом, легализоваться в мире, где с полукровок нынче требуют добровольные взносы, где им раздают нелепые репутационные «хазы»… Диплом «Эншантели» был сам по себе синонимом чистоты.

Говорить об этом было запрещено. Те, кто знал, никогда не поднимали острых тем. Если соседки и касались полукровых проблем, то вскользь, намеками… Ведь у стен есть не только уши, но временами даже глаза и болтливый рот.

И все-таки кто-то узнал. Проник в тайные архивы или подслушал беседы, подсмотрел или выпытал тайны у студенток… Мудрено ли, что анонимный донос достиг правильных глаз и ушей? Когда в секретном мероприятии задействовано столько людей, неприятности неминуемы.

Я никогда не спрашивала у соседок, как они попали в «Эншантель». Ландра однажды заикнулась, что является внебрачной дочерью. Один из ее родителей весьма родовит и состоит в законном браке. По понятным причинам он не мог признаться в связи с половинчатым существом, как и не мог позволить, чтобы дочь по-настоящему встретилась с оракулом и прошла маг-идентификацию… Был бы громкий скандал.

Таких историй – с внебрачными зачатиями и возможными конфузами – была масса. И Туше за нескромную сумму помогала аристократам скрывать незаконных отпрысков. Учеба девушек оплачивалась из разных источников, нередко анонимных, и помогала держать благородное дело на плаву.

Со дня, когда проверка оракулом стала обязательной для получения именного жезла, «кукол» в «Эншантели» прибавилось… Мадам умудрялась виртуозно обходить регистрационные лабиринты. Однако соседки в один голос заявляли, что документы обошлись им в неприличную сумму, накопить которую заново вряд ли получится.

А Валенвайд сказал (и ректор подтвердил), что бумаги пропали. Проклятье!

Ерзая на стуле, я в деталях вспоминала день отбытия из Парижа. Мадам Туше нервничала, такой взвинченной я не видела ее ни разу.

Оно и понятно: на сокрытие улик времени не оставалось. Мало ведь избавиться от самих полукровок! Нужно еще уничтожить следы их присутствия. В табелях успеваемости, в расписаниях индивидуальных занятий, в списках должников, в отчетах об анонимных пожертвованиях…

Не говоря уже о том, что каждая из учениц имела форму и постельное белье с именными нашивками. И даже на изголовьях кроватей были выгравированы наши фамилии.

Только теперь я осознала: директриса передавала студенток не временно, а навсегда. Вместе с потрохами, чемоданами и поддельными документами! И финал у спонтанного «обмена опытом» не предполагался… Разве что заговорщики отказались бы от своей затеи или информатор ректора ошибся.

Но он оказался прав. И этой ночью «Сыны Солины» вознамерились вытряхнуть из парижских окон все грязное белье. С позором вытащить на лунный свет тех, кто скрыл суть и обманом пробрался в первокровные круги.

Представляю, какие шокирующие разоблачительные статьи готовились для завтрашнего выпуска «Трибьюн»… Фантазию разрывало сочными заголовками и цитатами:

«В «Эншантели» обнаружен выводок диких незарегистрированных тварей!»

«В Париже студентки-аристократки годами подвергались смертельной опасности!»

«Директриса престижной школы прятала в подвалах мохнатое отребье!»

– Бумаги прибыли с делегацией. Так сказала Туше, – проворчал князь Карповский, разминая пальцем глубокую морщину между бровей. – С кем бы она передала документы?

– С ней, – в лицо ткнулся знакомый палец. Валенвайд стоял в дверном проеме и, ухмыляясь, разглядывал мой влажный шейный платок. – При случайном досмотре в Эстер-Хазе ее вещи проверяли бы с наименьшим рвением. Как-никак, дочка «уважаемого» графа.

Упырь!

– Мне ничего не отдавали, – уверенно прошептала я, поправляя шелковую ткань под красноречивым взглядом.

Вампир не имел возможности вернуться к начатому. Но имел желание.

– Подумайте хорошенько, куколка.

– В моем чемодане то же, что у других. Табель успеваемости, личная коллекция извлеченных сущностей, несколько платьев, форменных и парадных, годовой запас шейных платков… – я зыркнула сердито на кровососа и решительно встала со стула.

– Никаких отличий?

– Еще мне торжественно вручили толстенный учебник со способами очистки фамильного серебра, – я устало закатила глаза и всплеснула руками. – Фирменное наказание от мадам. Двадцать три способа ее авторства. Наизусть!

– И как успехи в изучении?

– Признаю, я не открывала учебник с самого приезда… – я повела плечом, с трудом собираясь с мыслями. – Он так и пылится на тумбочке у кровати.

– Я схожу, – с пониманием отозвалась Эвер и бодрой походкой полетела к спальням.

– Как изящно… – протянул Андрей Владимирович, оставив морщину в покое. – Передать идентификации полукровок с дочерью их смертельного врага.

– Алианда та еще затейница, – хмуро подтвердил вампир.

Спустя пару минут, наполненных томительным ожиданием, сестра магистра вернулась – с шурховым учебником под мышкой. Полистала при нас, озадаченно нахмурилась. Пожала плечами, мол, учебник как учебник! С весьма удручающим содержанием.

Князь принял книгу из ее рук и сделал сложный пасс жезлом, сбрасывая со страниц маскировочные чары. Несколько листов сразу отделились от корешка, вырвались из переплета и, кружась, осели на полу. Полтора десятка именных магических идентификаций!

Немудрено, что поисковый ветерок Ландры их не нашел. В учительской документы появились только сейчас.

– Очень искусные подделки, – Валенвайд нагнулся к полу и поднял пару картонок с золотыми гербовыми вензелями. Принюхался к уголкам, поморщил нос. – На вид все гладко, однако… запах выдает. А еще мадам всегда любила сквозное шифрование чарами и ценными жидкостями…

Помусолив палец во рту, он коснулся влажной подушечкой картона. Прошептал какую-то формулу, и в углу идентификационного листа проступила пометка. Три буквы, наколотые крошечной иглой. «П/кр» – что это может значить?

Глупая Веро! Конечно же «полукровка».

Валенвайд повторил манипуляцию с остальными документами. Я не избежала искушения – вместе с другими преподавателями придвинулась к вампиру и нависла над стопкой карточек.

– Ландра Эмеральд – «др/д», Лианн Дамилье – «вр/ф», Монис Вулферсон – тоже «вр/ф»… – перечислял магистр, кидая на стол бумагу за бумагой.

– С этими понятно – дриады и вервольфы, – кивнул Карповский. Щурясь, он тоже вглядывался в заговоренные уголки.

– А это что за «мрф/маг»? – вампир потряс идентификационной карточкой юной Жюстин Трелье.

– Помесь морфа и мага, я полагаю, – ответил ректор.

– Это как же надо извернуться? – Валенвайд едко закашлялся.

– Случай семейства Трелье в узких кругах печально известен, – князь прикрыл губы рукой, задумчиво постучал по ним пальцами.

– Видимо, в очень узких? – Эвер любопытно наморщила хорошенький носик.

– Это очень старая история. Леди Трелье крепко захворала сразу после рождения близняшек. Маги жили уединенно, кормилицу из простачек нанять побоялись. У аристократок в те времена была страшная фобия, что после вскармливания простачкой дите останется эмпом или заразится «чернокровием»… – с ноткой брезгливости разъяснил ректор. – И леди Трелье поручила заботу о детях фамильной морфихе. Их няня как раз разродилась собственным мохнатым потомством…

– Большей дурости придумать сложно, – прошипел Валенвайд.

– Леди после изматывающих родов плохо соображала, – предположил ректор. – Морфье молоко магически активное, концентрированное и само является ценной жидкостью. В зельях используют десятую часть унции… Видимо, некоторые свойства кормилицы усвоились каплей малышей. И у следующих поколений проверка на маг-идентификаторе трагически выявила «полукровость».

– Выходит, мисс… кхм… Жюстин – какая-то из дальних родственниц тех печально известных сестер? – догадалась вампирша. – Бедная девочка! Каково ей быть «полуморфом»?

– Зависит от того, какие способности она унаследовала, – Ксения Игоревна перехватила карточку у клыкастого.

– А есть варианты? – сощурился Валенвайд.

– О, масса… – помахала ладонью пожилая леди. – От шерсти на пятках до хлопающих сажевых телепортов.

Я вспомнила Жюстин Трелье – самую юную из нашей делегации. Больше всего заседали в памяти ее огромные круглые глаза с необычным фиалковым оттенком.

И только я вспомнила этот по-детски открытый взгляд, как очень похожий появился прямо передо мной. Материализовался в воздухе учительской, обрамленный сизой шерстью, красным бархатом шапочки и черным облаком сажи.

В академию, прямо в гущу событий, игнорируя защитную сеть Кесслера, телепортировался старый чистокровный морф!

– Господин Фридрих мог оставить лазейку побольше. Еле втиснулся на лету! – возмущенно пробухтел мохнатый, отряхивая алый камзольчик от копоти.

Золотая вышивка на бархате намекала, что морф из фамильных, из «древней гвардии», что прислуживала еще высшим… В завитках узнавался герб князей Карповских.

Мы изучали родовую магическую символику на третьем курсе и даже зарисовывали эмблемы первокровных семейств. У Честеров это был рыцарский меч, протыкающий раскрытый цветок лотоса. А в герб Карповских была вписана рыба, окруженная языками пламени.

– Ну что там, Квит? – ректор окинул морфа усталым взглядом.

Вторая бессонная ночь никому не шла на пользу, все лица были отмечены серыми безжизненными тенями. Даже мое, если верить отражению в стекле.

– Все кончилось, ваше…

– Рассказывай, – потребовал князь, не давая мохнатому бедняге даже вздохнуть.

Морда «Квита» показалась мне знакомой. Как и алая бархатная ливрея, и красный берет, сдвинутый на шерстяное ухо…

Богиня! Да ставлю свое помолвочное кольцо на то, что это он каждые каникулы тайно заявлялся к нашей фамильной морфихе! Помню, мне было десять, когда я впервые застукала их в беседке. Но няня сообщила лишь, что Квитариус – ее очень старый знакомый, и судьба развела их слишком давно, чтобы помнить причину…

– Защиту не ставили, как вы и велели. «Сыны» прошли по всей школе, явились ровно в полночь. Выломали парадную дверь и еще кое-что по мелочи… – задыхаясь, рапортовал морф. – Вытащили девиц с коек, «разбудили» Туше, приказали открыть магсейф и передать все бумаги. Ссылались на новые законы и анонимные донесения…

– Донесения, как же… И что мадам?

– Как вы и велели, она изобразила легкое раздражение и сонное недоумение, что удалось ей на диво удачно. А затем покорно провела магов к архивной части и открыла шкаф с документацией, – глаза морфа блеснули уважением. – Мадам стыдливо краснела, на бегу расплетала магические бигуди и куталась в домашний халат, бормоча, что подобного позора в ее возрасте…

– Я понял, что ты впечатлен игрой престарелой куклы, – оборвал Карповский. – Дальше?

– Дальше учениц с ее дозволения проверили мини-оракулами. У всех подтвердилась чистота. Но это «Сынов» не удовлетворило, они сделали кое-что еще, Андрей Владимирович… – морф понизил голос и метнул нервный взгляд на распахнутую дверь. – Они побрызгали на нескольких студенток голубой слизью.

– Что за новая дрянь? – с брезгливой настороженность вмешался в беседу Валенвайд.

– Они называли зелье «Глаз Солины».

– Троллья напасть… Бедную Солли, прибери шурхи ее тело, разобрали не только на неведомую родню, но и на органы? – картинно возмутился клыкастый. – Сообщите, когда дойдет до тоника «Дурость Солины»! Полагаю, он будет внушать острое желание водить дружбу с князьями Карповскими…

– О, уверена, такое давно изобрели, брат. Его протестировали на тебе, – нервно хихикнула Эвер и развернулась к морфу. – А что делает «Глаз»?

– Я издалека наблюдал, не все видел. Но если верно понял… Зелье впитывается в кожу без следа и за пару минут «отравляет» кровь носителя. Передается при контакте и выявляет у «зараженных» половинчатую суть. Достаточно плеснуть на одного – и всё, понеслось!

– Всё?

– Всякий, кого носитель «Глаза» коснется в течение недели, под угрозой разоблачения. Чистая кровь не даст реакцию, но половинная…

– Какую?

– Пятна. Бирюзовые, по всему телу, – Квит расстроенно всплеснул руками. – Эта гадость разлетается, точно человеческий вирус! И нет от нее спасения, если подал лапу не тому.

– Судьба-богиня… – ахнула Эвер и отшатнулась к мужу. – Окропленные этой заразой теперь могут оказаться везде? На эстер-хазском базаре, в толчее на площади?

– Квит… Магический маркер выявил кого-то? – излишне резко и безэмоционально спросил князь. – Ты видел пятна лично?

– Нет, ваше…

– Значит, мы вывезли всех? – не готовый расслабиться, ректор говорил собранно, отрывисто. – И Туше успела замести магслед?

– «Сыны» ушли ни с чем. Ни табелей, ни личных дел. По спискам все девушки были на месте, кроме пары первокровок, вызванных родственниками. Несколько комнат пусты, в них давно никто не живет. Даже паутинка на шкафах… – удовлетворенно кивнул морф. – «Сыны» отбыли злые, как самка камнехвоста ранней весной.

Я подавила всхлип: картинка представлялась кошмарной.

Парни в синих мундирах вламываются в девичью обитель, пугают шумом и дымом, грохотом заклятий и руганью. На глянцевый пол осыпаются хрустальные люстры, розы в саду бледнеют, чахнут от грубых сапог телепортировавшихся… И вечно чопорная мадам, леди с идеальной осанкой и крепким внутренним стержнем, надломленно плетется к архиву, волоча за собой халат.

– Однако, сэр… Кто-то из перепуганных учениц на допросе все же назвал несколько имен и упомянул, что дюжина девушек ездила на экскурсию в Эстер-Хаз, откуда не вернулась.

– Какое живое воображение у несчастных перепуганных…

– …куриц, – подсказал Валенвайд. – Они будут искать пропавших, князь.

– Пускай ищут. Ксения, организуй официальное зачисление новых студенток на отделение декана Осворта, – обратился ректор к Карамзиной. – Их бумаги в порядке, я лично проверил и готов взять ответственность.

Он ссыпал документы на стол аккуратной стопочкой. Последней упала карточка с именем «Вероника Честер». Шлепнулась прямо на идентификацию Олив Омирсен, отмеченную наколкой «п/кр», без уточнения конкретной половины сути.

– Всех? Без исключений? – с вежливой улыбкой уточнил Кесслер и постучал ногтем по моей карточке. – Ты оставлял леди Честер выбор, Андрей.

– Гмм… разумеется, – промычал ректор, подергивая скулой. – Если мисс Честер пожелает вернуться в Париж или навестить родственников, пока фабрику кукол восстанавливают, никто не станет ей препятствовать. Кому-то нужно изучать и «двадцать три способа очистки», верно? Без усердных стараний воспитанниц «Эншантели» все серебро мира почернеет, и тогда…

Его насмешливый темный взгляд красноречиво шлепнулся на распотрошенный учебник. Черная бровь поползла вверх, спрашивая, точно ли я хочу для себя такое будущее.

Но ответ был в другом. Такого будущего для меня хотели родители и официальный жених.

– Подумайте о решении до утра, – щедро предложил ректор, и я кивнула. Да, мне определенно нужна пауза в затянувшемся кошмаре. – Защитная сеть крепка, сегодня нас не побеспокоят. Можно освобождать убежища… Эрик, проводи леди Честер в спальню.

– Я ей не нянька… – сердито пробухтел магистр, однако взял меня за локоток и потащил к коридору.