Глава 17. Кольцо

– Будете идиоткой, если откажетесь от предложения Карповского. В эту академию нелегко попасть, – глухо прохрипел вампир, когда мы достаточно отдалились от комнаты отдыха. – Впрочем, чего я ожидаю от «мисс чесночный конфитюр»?

– Перестаньте!

«Без вас тошно», – проглотила предусмотрительно.

– Ваши подруги останутся здесь. Для их безопасности, – напомнил магистр.

Я смерила упыря скептическим взглядом: рядом с его клыками и «отработками» никто не может чувствовать себя в безопасности.

– Вам полегчает, когда я вернусь в Париж, – заверила его с воодушевленным придыханием. – Не буду портить пейзаж и вызывать нездоровые аппетиты…

– О, вполне здоровые, куколка, – возразил вампир, касаясь голодным взглядом сбившегося платка. – Значит, побег. Под крылышко «уважаемого» графа и не менее одаренного братца?

– Я не бегу, а лишь исполняю долг дочери, – сообщила, пытаясь вложить в дрожащий голос как можно больше достоинства.

– Карповский готов взять на себя ответственность и за ваше будущее…

– Правда? А с моим женихом князь сам будет объясняться? – я обернулась, вскинула руку с припухшим пальцем и сунула кольцо вампиру под самый нос. Чтобы магистр хорошенько рассмотрел издевательский блеск помолвочных оков.

Металл ошпарило резким горячим выдохом, Валенвайд красноречиво поморщился.

– Уберите эту смрадную пакость…

– Мое обучение в «Эншантели» – одно из условий брачного контракта, ясно вам? Часть нерушимой помолвки на крови! – я завелась и, пыхтя, собственноручно рушила возведенные границы. – Я не могу просто так взять и перевестись! Даже если бы имела на это личные средства и официальное дозволение родителей…

А ведь на первой маг-идентификации я надеялась, что сильная капля станет моим билетом в другое будущее. Что меня отправят в ту же школу, в которой обучались братья… Но мать быстро развеяла в прах детские надежды.

– Ваша семейка – просто сборище музейных экспонатов.

– Не нужно меня защищать от моей семьи, – попросила устало, шаг за шагом уверяясь в своем решении.

Я не могу поступить иначе. Не имею права. Вот так по-дурацки устроено наше сообщество… Не зря в «Эншантели» учат смирению: без него девушкам-первокровкам не выжить.

– А весь прочий мир?

Мою стремительную пробежку до спальни оборвали резко и беспардонно. Валенвайд попросту схватился за юбку и дернул назад. Закрутившись в ткани, я оказалась ровно перед его темнеющим хищным профилем.

– Временами мне кажется, что мир нужно защищать от вас, сэр. И от ваших бесстыдных клыков, – пропыхтела в подбородок с чертовой ямочкой.

– Чувствуется в вас все-таки поганая кровь Ланге… – с укором пробормотал вампир и покачал головой.

– Причем тут кровь отца? Вы чуть не сожрали мою лучшую подругу! – вскрикнула на весь коридорный закуток. – Вызвали на известную «отработку», о которой кошмарные легенды ходят! Лишь за то, что она случайно уронила поднос и… и…

Я нервно всхлипнула и обиженно уставилась на кровососа. Неужели он сам не понимает, что полукровка полукровке рознь? Если уж ведешь себя, как бешеный дикий зверь, то и отношение жди соответствующее.

– Прямо «сожрать»? – удивленно повторил он словечко, недостойное лексикона воспитанной леди. – Или… мм… «отведать»? Может, мне хватило бы пары капель…

– Чтобы определить ее суть? – договорила я взволнованно.

Мне и хотелось от него отодвинуться на более пристойное расстояние. И не хотелось. Ткань юбки, фамильярно зажатая в бледном кулаке, почему-то будоражила. И ранки под платком предательски ныли, напоминая о недавней «трапезе».

– Ах вот к чему был спектакль! – язвительно рассмеялся Валенвайд. – Дочь Ланге самоотверженно, ценой собственных непорочных жидкостей, защищала половинчатое создание… Как неловко, как скандально! Что напишут в «Трибьюн»?

– Прекращайте издеваться, – прошептала, подергивая ткань юбки и освобождая складку за складкой.

– Да по вашей румяной подружке с полувзгляда видно дриадскую кровь, – прошипел он издевательски. – Мне даже принюхиваться к ней не нужно, не то что пробовать на вкус!

Я вздохнула: верно, шурховы лепестки вечно снуют за Олли… Привязанность природы наводит на определенные мысли, и первая версия будет о лесных нимфах. Если бы все было так просто.

– И вы всерьез полагали, что я планирую… кхм… «сожрать» студентку? – недоумение у него вышло вполне натуральным. Артистизму сама Туше позавидует.

– Разные слухи ходят… Стойте, а вы не планировали? – я нервно подергала платок.

– Побольше читайте сказок в «Трибьюн»! – Эрик раздраженно передернул плечами.

– А как же… когда я… то есть, когда вы… меня…

Формулировки мне удавались паршиво. Морща лоб, я вспоминала, что наговорила магистру в кабинете… Богиня Судьба, изыми из моей бедовой головы память об этом вечере!

– Вы сами стянули шарфик и красноречиво обнажили шею, – Валенвайд облизнул губы и ухмыльнулся. Упырь. – Благородный джентльмен не имеет права отказать даме во внимании, если она так откровенно предлагает себя.

Его клыкастое «благородство» у меня уже в печенках…

– Я не предлагала.

– «Бери-и-ите меня», – протянул он язвительно, издевательски подвывая.

И я так не подвывала!

– И вы… вы воспользовались… доверчивостью и неопытностью…

– Разве? Не припомню, – он ногтем отодвинул край шарфика и заглянул внутрь. Придирчиво осмотрел тонкие бороздки, оставленные наглыми клыками. – Завтра само заживет.

Тихое рычание намекнуло, что немножко «звериной сути» есть даже в чистокровных принцессах.

– Но сделка…

– Леди Честер, ваша наивность меня раньше положенного в склеп сведет! – гаркнул он раздраженно. – Настоящие сделки запечатываются кровью и скрепляются клятвами. Не дай вам Судьба узнать, что такое задолжать вампиру…

– Но что вы планировали сделать с Олив?

– Я бы придумал, чем ее занять. Чтобы у мисс Омирсен больше и мысли не возникло подойти ко мне с подносом, – Эрик брезгливо дернул плечом и окинул меня насмешливым взглядом.

В этом ракурсе все, что произошло в темном жутком кабинете, выглядело форменным издевательством! Он… Этот вот упырь, потомственный и древний… Он знал о готовящемся нападении и вероятной тревоге… и просто тянул время для своего удовольствия!

– Но вы так страшно выглядели в учительской, – пробормотала, сгорая от стыда, – и так кричали…

– Я страшный, ягодка. Я чудовище, которого так жаждал Карповский… и он его получил, – угрюмо покивал магистр. – Впрочем, должность не лишена привилегий: если вам еще захочется заменить кого-то из должников, смело заглядывайте. В любое время.

– Вы кошмарны, – признала я со вздохом.

Все-таки не зря мадам Туше ограничивала наши контакты с противоположным полом. Пока почти все, что я узнала о мужчинах, вызывало во мне стойкое желание с ними не связываться.

– Именно это я и пытаюсь до вас донести, – оскалился вампир. – Я не имею целью произвести на вас… кхм… «приятное впечатление».

– Вам хорошо удается… его не производить, – заверила, ошалело кивая.

Как я вляпалась в эту идиотскую историю?

– Упаси меня драный Блэр заявляться ночами в ваши девичьи романтические фантазии, – Валенвайд осторожно коснулся пальцем моей нижней губы и провел волнистую линию от края до края. – Для этого есть парни с синими глазами и феерической родословной. Я охотно уступлю место Раскову или кому еще.

– Какой же вы…

– Старый? Холодный? Бесчувственный? Умудренный опытом? Уставший от этого бреда? – задумчиво перечислял он варианты. – Да, Вероника… так и есть.

Его губы тронула едва заметная улыбка, но она тут же стерлась, вернув на породистое лицо отстраненное выражение.

– Так вы, выходит, знали, что из Парижа приехали полукровки? – со стоном осознания протянула я.

– Боги, Вероника…

Он закатил глаза. И я, на мгновение исчезнув из поля зрения, стала дергать ткань юбки усерднее.

– Я сам сообщил Карповскому, что «Эншантель» веками покрывает первокровные адюльтеры, – насмешливо пояснил вампир. – Андрей получил донос о готовящемся нападении на одну из школ, набитую незарегистрированными существами. Я предположил, что целью может быть Париж.

– Но вы не могли знать точно.

– Поэтому наведался к Алианде и расспросил с пристрастием. Мне довольно трудно соврать, куколка, – хрипло заверил Валенвайд и потуже скрутил бедную юбку в кулаке. Намекая, что еще немного, и из ядовитой ягодки пойдет красный сок. – Я чувствую ложь. Она пахнет розами и на вкус приторно сладка…

– Как поэтично, – промычала угрюмо.

– Меня разбирает любопытство, почему вместе с полукровками Туше прислала родовитую принцессу? Вряд ли ведь мне на корм? – вампир задумчиво пошевелил широкими бровями.

– Ей не нравились мои обмороки. Они стали случаться все чаще и выпивать все соки, – призналась ему нерешительно, особо не рассчитывая на поддержку. – Я с трудом восстанавливалась и почти не помнила того, что увидела.

– Любопытно.

– В последний раз меня вроде бы кто-то душил злым поцелуем… Я упала, запорола «Извлечение» и случайно порвала портрет прошлой директрисы, – я виновато пожала плечами. – Думаю, Туше просто устала от проблемной студентки.

Финальные слова мадам неохотно выплыли из тумана: отъезд из «Эншантели» точно в прошлой жизни случился. Суматоха, волнительные сборы, тревожные слухи о северной академии, первая полоса «Трибьюн» с перекошенной клыкастой физиономией…

Голова кружилась от сумбура, что произошел следом за телепортацией. Столько событий – кошмарных, кровавых, пугающих. Сбивающих с толку, лишающих ориентиров. Где безопасность? Кому можно доверять? Что выбрать, как решать?

И над всем этим нависает одно яркое, мощное, темное, сокрушающее слово – «Буря».

– Так, ягодка, что-то вы побледнели… – неодобрительно прокомментировал Валенвайд, отпуская юбку и перехватывая меня за талию.

Как раз вовремя: тело с головой накрыло новой пророческой волной, за которой неминуемо последует постыдный обморок.

Рыжая волчица бежала по туманному горному лесу, изредка поглядывая на шпиль далекой крыши. Он то виднелся сквозь прорехи в резных кронах, то снова прятался за темной листвой. На архитектурную иглу был нанизан полный диск луны, точно сырный шарик на кулинарную шпажку.

Волчица была поджарой, изящной, молодой… Издалека можно было спутать с крупной лисицей. Виной тому был пышный богатый хвост и вытянутая любопытная морда.

Я наблюдала за животным, прячась за широким стволом. Важно остаться незаметной для этой вертихвостки!

Волчица нервно озиралась, подозревая слежку. Испуганно щурилась и быстро перебирала лапами, пытаясь поскорее покинуть странный лес, затянутый плотным туманом…

От ствола, за которым я пряталась, полетел яркий луч заклятья. Зрачки волчицы блеснули ужасом, отразив сочно-голубую вспышку.

Затрещали ветки под подошвами: я стремительно двинулась вперед, предвкушающе облизываясь. Охота началась…

– Вероника! Очнитесь! – меня трясли, настойчиво вытаскивая из забытья.

Перед глазами мелькал и тут же уплывал перекошенный профиль Валенвайда. Его обеспокоенный взгляд кольнул грудь странным желанием оправдаться. Сказать, что нечего так переживать: со мной подобная жуть происходит с завидным постоянством. Иногда по несколько раз за день.

Вот и сейчас потолок стирался, вновь сменяясь древесными кронами. В горло вместе с тошнотой билось очередное предчувствие, и я нырнула в черный морок с головой.

Богиня Судьба, дар Честеров сегодня меня добьет…

Я спускалась по прозрачной хрустальной лестнице в подвал, с каждым шагом преодолевая вязкость магической защиты. По пути сорвала со стены белый цветок, понюхала, равнодушно отбросила на пол… Растения меня не интересовали.

То, к чему я стремилась, лежало в ледяном продолговатом коробе. Оно было все ближе… и ближе… Я заглянула внутрь и поняла, что это не обычный ящик, а хрустальный саркофаг.

Внутри под мутным стеклом лежал Августус Блэр. Тот самый Темный принц, чьи портреты порой перепечатывают в «Трибьюн», напоминая о страшном!

Я усердно заморгала, и видение изменилось. Лицо Блэра мне просто померещилось. На самом деле в полупрозрачном ящике лежала пожилая, умиротворенно улыбающаяся леди. Она очень крепко спала. И знала, что никогда не проснется.

***

Путешествие на чьих-то руках завершилось до обидного быстро и оказалось ни разу не «кругосветкой». Чувство безмятежности, в которое погружал чужой древесно-винный запах, оборвалось с падением на подушки.

Скинули меня в кровать бесцеремонно, как растяпа-отец швыряет ребенка на детский батут… Даже удивительно, что я не подлетела вверх, отбившись задом от простыней.

– Так, куколка… Теперь не только Алианде не нравятся ваши обмороки, – сосредоточенно заявил хозяин приятного запаха и кошмарных клыков.

Я осоловело приоткрыла правый глаз. Серый потолок, шкаф, затянутый мхом и вьюном, окошко с привычным видом… Я лежала в своей постели: Валенвайд на диво легко определил, которая койка из четырех моя.

– Я тоже… не фанатка… потери чувств… – призналась, ощущая, как горло изнутри раздирает невидимым песком. Острые камешки скребли по гортани и делали голос шершавым.

Комната могла бы сделать одолжение и перестать вертеться вокруг меня чертовой каруселью! Потолок постоянно менял высоту, шкаф вовсе уплывал в никуда…

– Опять?! – искренне ужаснулся вампир и хорошенько тряхнул за плечи. – Хватит на сегодня видений, мисс Честер. Откройте свои глаза и глядите в мои.

– Не хочу, – призналась ему. – Вы опять будете смотреть… так. А мне это неприятно. Я ничем не заслужила.

Оборвав неуместный прилив искренности, я все же повиновалась и распахнула веки.

В багрово-черных зрачках ожидаемо нашлись все эмоции разом. И презрение, и неприязнь, и скучающее недоумение… Будто вампир спрашивал сам себя, какого тролля трясет за плечи графское отродье.

– Как «так»?

– Как всегда смотрите. Острый соус из ненависти, голода и омерзения, – я медленно шевелила губами, разыскивая в себе силы подняться. Да хоть бы на локти!

Лежать внизу, глазеть на свисающие каштановые пряди и впитывать изливаемые эмоции было неприятно. Но изменить положение не получалось. Я будто прикипела лопатками к простыне. А сверху приняла на грудь груз весом в пару откормленных хеккаров.

И до чего паршиво мне было!

Магия забирала дань с упорством профессионального коллектора. Выбивала из меня долги по счетам – за каждое видение, за яркость дара, за сны, что уплывали из памяти через минуту…

– Вы не заметили приправы из хорошо скрываемого интереса, – проворчал Валенвайд и плеснул мне на щеки водой. – Что за дрянь с вами творится, ягодка?

Воспоминания о видении стремительно покидали голову. Вот исчез в тумане рыжий хвост, за ним сбежала голубая вспышка. Растаял хрусталь ступеней, истлел прахом белый цветок. И лишь умиротворенно улыбающаяся леди пока была со мной.

А жестокий «коллектор» все не останавливался. Он крутил жилы, натягивал мышцы витыми железными тросами, ломил каждую косточку в безвинном теле.

В животе расползалось что-то черное, гнетущее, ядовитое. Огромная космическая дыра, что затягивает в себя всякого, кто приблизится. Меня выжимало до капли, вгоняя в новое забытье…

Надо признать, что такая «дрянь» со мной творилась впервые. Она ни в какое сравнение не шла с обмороком в «Эншантели».

– Глаза на меня! – гаркнул Валенвайд, и я машинально подчинилась приказу. Трудно такому властному тону сопротивляться.

Болезненно щурясь, точно его слепило ярким полуденным солнцем, вампир вгляделся в мое лицо. Пренебрежительно откинул мокрые волосы со лба и ушей, чтобы открыть обзор.

– Эта ваша аура… – начал он и осекся.

– Что с н-ней? – трясясь на подушках, исступленно прошептала я.

– Она не ваша, – добил Валенвайд.

Хватит с меня содержательных бесед. Как моя аура может быть чужой? Кто-то из нас двоих бредит.

Я зажмурилась, отвернулась и с мученическим воем закусила мокрую наволочку. Дрожь набегала на тело сокрушительным цунами. Поглощала все новые участки, колотила, подбрасывала. Выбивала из кожи холодный пот, заставляла стучать зубами.

– На ней темное пятно. Чужое. И запах… – озадаченно прохрипел магистр. – Слишком чистенькая кукла для подобного смрада… Когда и во что вы вляпались, отрава?

Его пальцы торопливо расстегнули воротничок, распутали шелковый узел, стянули с шеи прилипший платок… Я не возражала. Пусть хоть догола разденет и посмеется над смущающей наготой. Мне было настолько дурно, что уже все равно.

– Не понимаю… Откуда? – продолжал бормотать Эрик.

– Это нормально… видения всегда берут дань… – молвила я, сгорая в лихорадке и тут же скатываясь в ледяной озноб. – П-просто сегодня… ее необ-бычно много…

Воронка закручивалась в животе черным жгутом – все туже, все резче – и медленно вытягивала из должницы жизненные соки. Я охала и подвывала, удивляясь незнакомой боли. Нестерпимой, острой. Точно внутри жестоко орудовали ножом.

– Честеры издревле обращались к Сияющей материи, куколка. Я видел лично, – с невнятным намеком прошептал вампир. – Всякое использование великого дара опустошает. Требует плату. Но кровью – никогда.

– Причем тут…

– Кровавую дань берет темное колдовство, Вероника. Только оно, – Эрик приспустил мое платье, заставив ткань облепить плечи мокрой чешуей. Ощупал шею – впервые без голодного блеска в глазах. – Ваш дар черпал сразу из обоих источников. Вы платите две дани разом. Это странно, но… что-то обескровливает вас. Прямо сейчас… и без меня!

Последнюю ремарку он сопроводил обиженной гримасой. Чуть ревнивой даже. Точно Валенвайд единственный имел право забирать мои «ценные жидкости», а тут кто-то беспардонно вторгся на территорию древнего вампира…

В глянце темно-бордовых радужек мелькнуло мое отражение. Такое белое, что впору детей пугать «призраком первокровочки».

Пока я ошалело разглядывала две свои бледные копии, вампир начал вести себя совсем уж дико. Ощерился зверем, инстинктивно пригнулся, возбужденно раздул ноздри… и принялся обнюхивать. Меня.

Начал с волос и ушей (судя по удовлетворенному рыку, тут его все устроило). Спустился ниже, мазнул носом по тугому лифу, пробрался к ребрам…

– Нашел!

Эрик схватил мою безвольно лежащую кисть, подтянул к хищному носу и сделал глубокий вдох. Скулы на вампирском лице дернулись, брови слетелись к переносице.

Магистр пробежался пальцами по припухшим фалангам и решительно сдернул помолвочное кольцо.