Глава 19. Привязанности

Эрик

– Ты ведь не сожрал дочку Ланге? – голос сестры резанул по чувствительным ушам.

– А?

Эрик неохотно выплыл из раздражающих дум и уткнулся взглядом в рыжее облако, вставшее посреди коридора. Поджидала, нервничала. Решила, что после случившегося в Париже он утратит контроль.

На самом деле он утратил его задолго до сигнала тревоги.

– Это был бы весьма… яркий штрих к моей официальной биографии, – протянул язвительно, отворачиваясь от проницательного взора. Даже налитые багровым, глаза Эвер смотрелись мягче, теплее. Совсем сестрица очеловечилась. – Завтра «Трибьюн» как раз не о чем писать…

– Я серьезно! Девочка в порядке? – назойливая вампирша дернула его за рукав, вызвав порцию возмущенного шипения. – Ты не навредил ей?

Он же говорил ей не дергать! Не виснуть. И не вставать на пути. Если он захочет кого-то сожрать… то сожрет.

– Что навело тебя на такие досадные мысли? – Эрик угрюмо уставился в темное окно, затянутое мерцающей сеткой чар.

– Ты весь какой-то…

Какой-то. Да, теперь он и сам видел в отражении исчерканное проступившими венами лицо… Нет, не лицо – звериную морду, ощерившуюся, хищную, дикую. Ноздри механически втягивали воздух, разыскивая утраченный цветочный запах. Клыки распирали челюсть, нутро сводило голодом.

– …Взбудораженный, – нашла она наконец верное определение. – И будто нетрезвый.

– Поверь, Аарону намного хуже, – фыркнул Эрик и, миновав рыжую преграду, завернул в учительскую.

Тут было раздражающе людно. На подушках устало валялась светловолосая дриада, Мелисса разбирала с мохнатым мужем какие-то бумаги у стола.

Ксения вздыхала на весь кабинет, княгиня Анна взбалтывала для нее успокоительный тоник. Фридрих занудно втолковывал что-то Карповскому, дожидаясь возвращения жены-вампирши. Просто кружок престарелых полукровок и им сочувствующих.

Зачем Эрик пришел сюда? Без него прекрасно справляются.

Надо скорее заканчивать с фарсом… Подняться к себе, заглушить неутоленный аппетит дозой крепкого зелья. У него есть пернатая компания на остаток ночи, и сейчас Эрик с готовностью послушает пьяные ламбикурьи бредни про коварство самок.

О да, Блэр свидетель, самки очень опасны… Даже Темное воинство споткнулось о женскую хитрость.

Мысли возвращались в студенческую спальню. К отраве, развалившейся без чувств на подушках. Эрик слышал: едва он закрыл дверь, леди Честер с тонким стоном потеряла сознание. Слишком много приключений для одной ночи.

Но этот окровавленный палец… Вкус ее сладкой «ценной жидкости» так и стоял на губах. Растекался по языку, щекотал десертным послевкусием нервы. Ядовитый леденец, столь удобно помещающийся во рту.

Эрик бы повторил. Вкусно. Слишком. Но очень дорого, если учитывать оплату.

«Сделка»… Сделка! Кое-какую сделку он бы с бледной сероглазой куколкой заключил. Будь он лет на сто или двести моложе. Не сейчас… Сейчас Эрик не настолько спятил, чтобы в подобном участвовать.

И, пожалуй, он не настолько жесток. Гуманнее будет убить девчонку сразу.

Возможно ли быть настолько наивной и доверчивой, неискушенной и пугливой? Или это все хитрая «кукольная» игра? Алианда в молодые годы была виртуозной актрисой… Стоит ли ждать иного от ее лучших учениц?

Дрожащие губы, уязвимость, покорность… Во все это принято играть милым леди. Этому их учат с первого курса. Но в Веронике чувства и реакции ощущались неподдельными.

Впрочем, однажды Ланге его уже провел… С тех пор доверия в Эрике намного меньше, чем в Карповском.

Замотав платком ладонь, что давно уж перестала кровить, но все равно неприятно напоминала о непрошенной щедрости, магистр поймал взгляд Андрея. Поманил ректора неприметным кивком, предлагая выйти в коридор. Для очень короткой беседы, после которой Эрик вернется к покою, Арри и крепким снадобьям.

Ответный кивок говорил «дай мне еще минуту».

– Все гостьи зачислены на отделение декана Осворта, – Эвер упрямо пробралась к брату через толпу и выдрала из приятно-неприятных мыслей. – Кроме мисс Честер. Ее решения подождут до утра… Она ведь проснется, так?

Он сделал все, чтобы проснулась. Не окажись магистр рядом… талисман мог ее и убить.

Или нет, и неизвестный темный маг все хорошо рассчитал. А Эрик, сняв кольцо и разорвав связь, сам чуть не убил девчонку.

– Та-а-ак? – сестра пытливо заглядывала в хмурое лицо.

Эвер умела по одному взгляду считывать настроение брата.

– Она даст согласие, – прохрипел магистр и отвернулся. – Если не идиотка…

Хватит лезть к нему в голову! Там с самой «отработки» форменный бардак.

Избрав позицию наблюдателя, Эрик уселся на подоконник и почесал рану через скомканный платок. Все-таки драть ладонь зубами – дрянная затея, до утра будет саднить.

– Академия пережила нашествие шурхов… и вторжение темного воинства… и даже оккупацию Верховным советом… – с мягкой улыбкой рассказывала Анна и похлопывала ректора по черному плечу. – Переживет и горстку парижских девиц с игрушечными жезлами… Наверное.

Князь отчаянно мрачнел, с каждым мгновением все лучше осознавая, во что ввязался. А Эрик предупреждал. Не все удары Судьбы следует принимать на себя.

– Это очень большая горстка, – Андрей с присвистом втянул воздух. – Я предпочел бы плотоядных шурхов. Ладно, придумаем, куда применить их таланты. Уборка «зельеварительной» слизи, помощь на кухне? Могу доверить им разгрести хлам в мансарде…

– Уверена, магическая кулинария и бытовые чары – далеко не все, чем владеют юные ученицы «Эншантели», – строго произнесла Анна.

– Это-то и пугает, – хмуро покивал Карпов своим тяжелым мыслям.

– Можно предложить им работу в теплицах, – с подушек подсказала уставшая Марта. – Полив, стрижку, подкормку…

– Если они разведут мне тут… кхм… розовый садик… – с угрозой процедил ректор. – То я, так и быть, рассмотрю идею с подкормкой.

Легкой танцующей походкой Эвер подошла к личному подоконнику магистра и уселась рядом. Поболтала в воздухе ногами, улыбнулась брату. Сестра выглядела необычно свежей и румяной… Свадебный банкет ей пошел на пользу.

Только в глазах читалась глубоко запрятанная тревога.

– Я не съел ее, – в очередной раз заверил Эрик беспокойное создание.

Эвер отрицательно тряхнула рыжей головой: не о том печалилась.

– Ну? – резко поторопил он.

Работа старшим братом утомляла: для излияния тревоги у сестры теперь есть занудный муж. Разве не для этого люди заводят семью, а вампиры заводят людей?

– Ходят слухи о новой инициативе от союза… горожан.

– «Почетных» горожан. «Уважаемых», – с язвительной строгостью поправил он. – О чем?

– О принудительном расторжении неравных браков, если на них не дано согласие Эстер-Хаза, – прошептала она нервно. – И если… если в них нет потомства.

Эвер зачем-то схватилась за плоский живот, точно сама рассчитывала когда-нибудь стать родительницей. Эрик скривился, одновременно закатывая глаза: не поздновато в ее возрасте? Да и Фридрих мужчина… не первой свежести.

– Но это пока, – пробормотала сдавленно. – Пока коснется тех браков, где нет детей, а потом…

– Они и детей полукровок придумают, под какой закон подвести, – хмыкнул Эрик, ощущая, как стремительно портится настроение. И как клыки нестерпимо просятся наружу. – У инициативного Ланге богатая фантазия. Граф до всего дотянет загребущие лапы. Даже до «милых пухлощеких крошек», в которых ценной жидкости не больше, чем в шмырле…

Осязаемая тревога сестры резала по нервам. Проблемы других полукровок Эрика волновали мало, но Эвер – родная. И она отчего-то сильно дорожила своим супружеством с австрийским первокровкой.

До знакомства с Кесслером она не верила в институт брака…

– Не будь так жесток! Это ведь дети, – Эвер пихнула брата в плечо.

– У тебя нет детей, – напомнил снисходительно.

– А если будут?

– Сейчас паршивое время для таких решений. Не веришь – почитай завтрашний «Трибьюн», – ответил он холодно и повернулся к побледневшему лицу. – Ты хочешь мне еще что-то сказать?

– Ничего не хочу, – процедила она обиженно и поджала губы.

Только вернувший себе контроль, Эрик снова злился. Скрипел челюстью, скалился, клацал зубами.

Надо было еще тогда, в Эстер-Хазе, броситься на ублюдка. Пробить защитный зеркальный экран, за которым прятался толстый рыбоглазый червь. Впиться в глотку драного банкира. Плевать, что на глазах у дочери… Он тогда не знал, что она дочь.

Это все дрожащая губа… Она всему виной. Всем чертовым инициативам!

– Еще не поздно его убить, – Эрик хищно дернул скулами и продрал ногтями дерево подоконника. – Одно слово, Эвер. Я не голоден, но выпью его досуха.

Лгал. Голод его мучил весь вечер… Но склизкий граф Ланге не вызывал былого аппетита.

То ли дело его ядовитая ягодка.

– И оставишь девочку без отца?

– Я окажу «девочке» огромную услугу, – прошипел магистр и отбросил в урну окровавленный платок.

– Слишком много боли это принесет, Эрик…

– Человеческая половина в тебе до отвращения сильна, – поморщился, убирая рыжий завиток со вздернутого носа. – Она заглушает голос разума. Лишает трезвости мыслей.

– А ты привык делать вид, что у тебя ее нет вовсе! – сестра уткнула руки в бока.

Еще немного – и запыхтит, точно древний паровоз.

– Это паршивая половина. Не стоит ей доверять, – щелкнул младшую по носу.

Она слишком мало жила на свете. Почти не успела посидеть в клетках, куда ее засунули бы «близкие друзья» и «любимые люди». Все те, заводить отношения с которыми так стремилась человеческая половина.

– Никаких привязанностей? – она скептически вздернула тонкую бровь.

– К людям? Никаких, – сухо отрезал Эрик и нагнулся к ее порозовевшему уху. Протянул хрипло, выдыхая звуки под пушистые волосы: – Но если Ланге навредит тебе… Не сомневайся, Эвер, я заберу у него что-нибудь не менее дорогое. Без капли колебаний. Ни один клык не дрогнет.

Поймав мрачный взгляд Андрея, Эрик кивнул и вышел в коридор.

Дождался, когда князь притопает следом, и в двух словах рассказал ему про дивный брачный контракт, связавший последнюю Честер с неизвестным темным магом.

– Кто-то не стал дожидаться свадьбы и завел себе личного прорицателя на «дистанционке», – договорил шепотом, изрезая взором хрустальное Пристанище.

Некстати вспомнилась Яма. Та бездонная дыра, в которую сбрасывали всех, кто не подчиняется дару Блэра.

В долгой жизни Эрика было много клеток. Но яма… яма была особенной.

Некоторые маги имели предрасположенность к ментальному рабству. Были созданы, чтобы пресмыкаться… И Августус легко и непринужденно влезал к ним в мысли.

Но были и те, кто по своей природе сопротивлялся внушению. «Порченые», как называл их сам Принц. Они отказывались примкнуть к Темному воинству и стать безмолвными, послушными куклами. Предпочитали смерть, держали ментальные барьеры до последнего.

Но по каким-то причинам Блэру не хотелось ломать упертых первокровок до конца, до желейного разума и костного крошева… Возможно, он видел в их личностях некий потенциал для будущего магии.

Чтобы такие уникумы не мешались под ногами, Блэр сбрасывал их в одну большую… да, верно, Яму. Он не убивал магов. Берег их раскрытые капли, охраняя крепкий магфон. Уже тогда Августус знал что-то, до чего многие додумались только теперь… Магия слабела. Умирала.

Так вот. Яма.

Однажды туда свалилась Анабель. Глоток воздуха и свежести, принесший в ряды постоянных обитателей смуту.

Блэр думал, Яма сломит ее сопротивление, и упрямая леди Честер присягнет ему в верности… Тогда Августус еще верил в женские клятвы. Но Ана отказалась делиться с принцем своими видениями.

Впрочем, Яма случилась в ее жизни позже, уже после всех неудачных попыток повлиять на девушку магией.

Поначалу Принц попытался обманом установить с ней темную связь, чтобы перехватывать пророчества. Но одного высшего дара оказалось мало. Нить, перекинутая сквозь защищенное чарами пространство, вышла некрепкой, а дань с Блэра требовала приличную… Он выплачивал ее сам. Впрочем, недолго. Воронцова быстро заметила черное пятно на ауре подруги и разорвала порочное соединение.

Тогда еще Блэр с Эриком были приятелями. Принц делился с «карманным вампиром» сокровенными планами, советовался. Потерпев неудачу с Темным соединением на расстоянии, Августус размышлял над тем, что смогло бы укрепить ментальную связь. К примеру, кровное соглашение – брачные узы, помолвка, родовая клятва.

Но идея надеть девице темный талисман с иглой, чтобы укрепить связь на обоих концах, не пришла в светлую голову даже Блэру… А если и пришла, то сильно позже. Уже после того, как непокорную Анабель Честер бросили в яму.

Эрик хорошо помнил тот день, когда она свалилась. Взъерошенные темные волосы, серые глаза, выкатывающиеся от ужаса из орбит, дрожащая нижняя губа, распухшая от неведомого яда… Более беззащитного и потерянного создания он не встречал.

До этого дня они мало знались с Анабель – Честеры избегали вампиров. Но голод, жажда мести и ограниченное пространство весьма сближают…

– О чем ты задумался до глубоких морщин? – выдернул из воспоминаний Карповский.

– О том, как стар. И как давно живу в этом дрянном мирке, – проворчал Эрик, стряхивая с плеча невидимую пыль веков.

Кто-то повторил затею Блэра. И достиг успеха. Убил двух троллей одним укусом! Неделями перехватывал видения пророчицы и стирал ей память, чтобы более никто их не увидел. Какая занятная предосторожность по нынешним временам…

Возможно ли, что ягодка увидела что-то бесценное, важное, но умудрилась забыть?

– Я просчитался, Андрей, – пробубнил Валенвайд, потирая гудящий висок. – Надо было отследить связь.

– И случайно позволить «золотой курице» помереть? – сдержанно уточнил ректор.

– Дивное было бы совпадение, – холодно покивал вампир, представив, как лично возвращает хрупкое бездыханное тело папаше-слизняку. Но почему-то не испытал от сладкой фантазии особого удовлетворения.

И все-таки он ошибся. Надо было отследить получателя… Столько ответов, и все остались на том конце!

Эрик поморщился: он действовал инстинктивно, доверившись интуиции высшей твари, живущей внутри. Все в его бессмертном теле истошно ревело: дрянное кольцо, приносящее Веронике боль, надо скорее снять. Сорвать, выбросить, уничтожить.

Он не думал в тот момент. Во всяком случае, не о том, о чем следовало бы.

– Первокровочка крепкая, – неохотно признал Эрик, с ненатуральным интересом рассматривая петербургскую ночь. – Не всякая аристократка вынесет месяцы темного соединения, оплачивая дань за двоих. Хорошо бы узнать, с каким таким «принцем» связала ее судьба.

Горечь, которую требовалось срочно залить чем покрепче, без разрешения хлестала в горло. Вот ведь отрава!

Передернув плечами в тесной рубашке, которую по пути в учительскую Эрик все же изволил застегнуть, он вернулся в комнату отдыха.

– Мелисса… – нашел глазами еще одну Честер. Бывшую.

– Что тебе, клыкастый? – фыркнула она холодно.

Честеры! Вымирающий род, в котором опасный дар передается лишь по женской линии… И часто ведет к безумию. Шутка ли – видеть нити Судьбы, но быть не в силах их изменить?

Семейство, первым сковавшее каплю и породившее столько пустышек и слабаков. Все для одной цели: чтобы дар предвидения не служил темным высшим. Не пособничал злу. Только так возможно было сохранить равновесие.

Но последняя Честер родилась на удивление способной куколкой…

– Тебе доводилось читать фамильную книгу?

– Не имела ни желания, ни возможности, – скривилась Мэл и скрестила руки на груди, пытаясь скрыть уязвимое место. Как будто истина не проступала у нее на наморщенном лбу.

– А если бы вдруг захотела полистать? – допытывался Валенвайд.

О попытках Темного принца связать себя с оракулом знали немногие. Лишь те, кто был приближен, и та, что вынужденно участвовала в эксперименте…

Первых давно уж нет. В числе долгожителей оказались только Эрик и сам Блэр. Но вряд ли Августус кому-то травил «байки из склепа».

Возможно, Анабель записала воспоминания в фамильной книге. Но кто мог их прочесть? Древо открывается лишь тем, кому дозволено магией рода. А Вероника, тролль дери, последняя Честер.

– Мать хранила ее у себя в кабинете. Потом книга досталась Аврелии, – Мелисса пожала плечами. – Думаю, тот трухлявый фолиант и сейчас в имении Честеров. И нет, Эрик, не надейся, что я ради дряхлых бумажек восстановлю общение с сестрой!

На это он не надеялся.

И все-таки… Кто? Кто решил повторить затею Блэра, существенно усовершенствовав темную методику?

– Кольцо ей прислала мать, – тихо сообщил он Карповскому, склонившись к черному плечу. – Но Аврелия высокомерная, честолюбивая, чопорная идиотка, заслуженно признанная «Леди Эншантель». Она не сообразит, с какой стороны втыкать иглу. Твой источник…

– Он попробует выяснить, с кем Ланге заключили помолвку на крови, – коротко кивнул Андрей.