Глава 20. Кошмар

Вероника

Это был очень странный пещерный свод. Как будто кем-то отмытый, обтесанный до гладкости. Скатывающийся с верхней точки к стенам мягкими серыми волнами.

Он колыхался надо мной, вздрагивал, поднимался и падал… Чего потолкам делать не положено. А значит, колыхалась, вздрагивала и падала я сама.

Но возможно, что и не я… Та, другая, чьими глазами я смотрела, как Эрик Валенвайд стягивает рубашку и обнажает татуированное плечо. И вновь заставляет мое тело двигаться, исступленно подниматься ему навстречу, замирать и истощенно опадать на подушки…

Заковыристая вязь стекала по его руке темными брызгами и завитками – до самого локтя. Я очень хорошо разглядела узор: плечо Эрика было рядом. Магистр нависал надо мной, прикрывая каштановой макушкой кусок потолка.

Голодно скалясь, мужчина водил пальцами по моему лицу. Стирал с него губы, размазывал по щекам румянец… Откуда-то я точно знала, что сейчас красная до корней волос.

Вены странным лабиринтом проступали на его лбу и скулах. Хищный образ меня пугал, но и волновал. Хотелось трогать его лицо, тоже что-нибудь стирать и размазывать…

Я подняла правую руку, коснулась аккуратно, с удовлетворением отметив, как настороженно замер вампир. Словно мы поменялись ролями, и теперь я была хищником, а он – застывшим зверьком. Моей будущей трапезой. Эрик сглотнул, дернул кадыком, а я невольно заметила, что перед носом болтается кончик веревки, скрученной на запястье.

Над разлохмаченными волосами вампира плыл пещерный свод, но я больше не смотрела на камни. Все внимание занимали губы, устремившиеся к моим… А потом жадный поцелуй накрыл сознание кипящей волной.

И все спуталось. Прошлое, будущее, мое и чужое, фантазия и явь… Попробуй отыщи конец и начало! Сон будто стартовал заново.

Я сидела на полу, подмяв пятой точкой горку из одеял, и взволнованно разглядывала связанные запястья. Концы разрезанной веревки болтались у сведенных колен, прикрытых странной сетчатой тканью. Таких платьев я никогда не носила, но и руки, и ноги были очень похожи на мои. А по плечам стекали такие же темные, слегка вьющиеся волосы.

Проем закрыло тенью, она приближалась… Я уже знала, кого увижу и что будет дальше. Кривая улыбка, рубашка, голое плечо, поцелуй. И будоражащий ритм. И бесконечные гладкие своды потолка. Кто додумался делать ремонт в пещере?

И все повторилось. В том же порядке. Эрик двигался слишком быстро, заставляя тело трястись, подскакивать… Но мне это почему-то нравилось. Я прижималась к нему послушно, выискивала губы для новых головокружительных поцелуев. И желала… желала, чтобы сумасшедшие пляски пещерного свода никогда не заканчивались.

Нет, нет… Это не могла быть я, не могла. Другая девушка. Недавняя пленница, незнакомка. Быть может, одна из тех, кого Валенвайд забирал в горы для питания и прочих утех. Похищал? Или уводил добровольно? Но откуда в моем сознании постыдный кусок его памяти? Неужто попала с кровью?

Сейчас руки пленницы были свободны, и она судорожно обнимала чужие голые плечи, изрезанные венами. Ковыряла кожу ногтями. И хвостики веревки ритмично болтались у нее над лицом…

Нескрываемый голод Эрика сокрушал. Я чувствовала, как изо рта девушки рвутся стоны. Как под ее пальцами скапливается липкий пот, который она исступленно размазывает по поджарому, рельефному телу мужчины. А больше ничего… Ни вкусов, ни запахов. Не слышала даже шепота, что лился ей в ухо.

Я наблюдала картинку словно со стороны… Честеры – вечные зрители, свидетели планов Судьбы. Никогда не дергают за нити, ничем не управляют, лишь наблюдают безмолвно.

Это видение? Сон? Неприличная фантазия? Почему мне снится шурхов кровосос? Почему во сне тело так жаждет его прикосновений? Почему эта девушка так сильно похожа на меня?

Мне часто приходилось смотреть чужими глазами… Но сейчас не покидало чувство, что эти – мои собственные. Жаждущие смущенно зажмуриться. Но кто же им позволит?

Укус в шею я почувствовала. Изогнулась всем телом, вздернутым с подушек короткой болью. Которую тут же заглушили новым поцелуем, размазывающим теплую кровь по языку.

Чья она? Его, ее, моя? Уже и не разобрать… Какой странный, дикий сон.

Я захлебывалась в поцелуе, тонула в сладкой боли, ловила отражение своей копии в багровых глазах.

Слишком много крови. Горячими струями она текла по шее, заливалась в уши. Слишком много, слишком…

– Слишком много крови… Откуда?! – обеспокоенно шептал кто-то, похлопывая меня по щекам. – Откуда столько, Веро? Что вообще тут произошло?

Я резко открыла глаза, задохнулась от кислорода, хлынувшего в сжатые легкие. Судьба-богиня…

С пальцев Олив, смешиваясь с мелкими белыми лепестками, ручьями текла теплая вода. Прямо мне на подушку и за воротник. Шейный платок прилип к саднящей коже, покрытой тонкими ранками. Несмотря на заверения Валенвайда, к утру они не зажили.

Но еще и не утро: рассветная дымка только начала застилать поля перед академией. На соседних кроватях безмятежно похрапывали Ландра и Монис, а Олли взволнованно нависала надо мной.

– Ты вся горишь, Веро, – прокомментировала подруга, сдувая со лба распушившиеся светлые завитки.

– Сон… дурной… – прохрипела я, поднимаясь на подушке.

Платье прилипло к телу, по позвонкам струился пот. Не холодный – горячий. Меня до сих пор подкидывало. И удивляло, что нынешний потолок не скачет вместе со мной…

– Новое видение? – уточнила Олив и коснулась нежной ладонью щеки. – Несмотря на лужи крови вокруг, ты выглядишь вполне здоровой. Даже не в обмороке.

– Просто сон, – прошептала я и с силой потерла лицо. Чувствовала я себя не в пример бодро, что в случае видений – большая редкость.

Конечно же сон!

Сейчас, скинув с сознания морок, я поняла, что видела в нем себя. Вот эти самые руки – с длинными музыкальными пальцами, фирменной честеровской бледностью кожи, характерным перекрестьем вен и родинкой на «холме Венеры».

К таким кошмарам ни Судьба, ни мадам Туше меня не готовили! Я даже не сразу поняла, что именно мне снилось и почему так вздрагивали каменные своды… А когда все-таки поняла, то возмечтала провалиться в пещеру к голодным троллям.

Как могло мне присниться… такое? Неужели вместе с вампирской кровью я нахлебалась и дурных манер?

Я приняла из рук Олив махровое полотенце и принялась излишне яростно протирать мокрые щеки. От предрассветной дымки за окнами посветлело, и подруга вполне могла разглядеть мое багровое лицо. Вряд ли сочную краску смущения можно принять за здоровый утренний румянец.

– Что тут произошло, Веро? – повторила Олли и кивнула на мою юбку, покрытую алыми брызгами. – У тебя и на вороте, и на платке кровь, придется застирывать с пятновыводящими чарами…

Воспоминания вспышками возвращались в голову, замещая собой нереальность кошмара. Странные видения, кровавая дань, темное соединение… И убивающее меня кольцо.

Я бросила быстрый взгляд на тумбу: оно все еще лежало там. Приоткрыла ящик и стряхнула украшение внутрь. Тут этой брачной пакости самое место.

Эрик снял кольцо, и темная связь оборвалась… Интересно, узнал ли об этом получатель моих видений? Почувствовал ли? Если да, то он в курсе, что с чужой помощью я нарушила договор. Однако, видит Судьба, у меня были на это причины!

Потом я пила кровь, захлебывалась, сопротивлялась новому вкусу. И Валенвайд сообщил, что я беспардонно расплескала «ценную жидкость»… Видимо, это она заляпала воротничок.

И она же привнесла в мою голову ворох дурных, нездоровых фантазий.

Радовало, что хоть это видение – которое просто дурной сон, не более! – незнакомый темный маг не получил. Связь ведь оборвалась. Не мог же он снова со мной соединиться?

– Как становятся вампирами, Олли? – протянула я отрешенно, утопая тяжелым сознанием в сонном мороке.

– Спроси что полегче, – фыркнула подруга. Она забрала у меня полотенце, смочила и стала старательно протирать уголки губ. – Наверное, когда-то древний высший укусил мага-первокровку, капля мутировала… и понеслось.

– А если меня укусит полукровый вампир? – я поерзала на скомканной простыне, морщась от неуклюжего умывания.

– То в тебе станет немного меньше крови, – резонно пробормотала Олив.

– А если даст свою?

– Тогда… немного больше, – с убийственной логикой ответила подруга. – Я слышала, их ценные жидкости обладают уникальными восстанавливающими свойствами. Усиливают дар, укрепляют каплю и…

– Олив, стой! Хватит, – я вскинула руку, останавливая подругу. После кошмара мне казалось, что в организме перебор вампирских жидкостей всех мастей. – А что насчет твоих?

– А?

Она отложила мокрое полотенце на тумбу и помогла мне вернуть расстегнутое платье на плечи.

– Жидкостей, – я сощурила глаза. – Ты ходила на «отработку»?

– Валенвайд перенес «трапезу», – пробубнила она в кулак, отводя глаза.

– Тогда где ты была целый вечер? – не унималась я.

– В уборной на третьем этаже. Мне… мне было нехорошо, – она сглотнула и проморгалась. Светлые завитки у ее висков расстроенно поникли. – Я не хотела возвращаться в таком состоянии. Совсем расклеилась. Устроила там шурхов потоп и лепесточный конец света.

– Ты пряталась? От нас? Но зачем? – я пихнула подругу в плечо. – На твои лепестки у Ландры нет аллергии, это же не линька Монис!

– Ты не поймешь, Веро. Тебе тоже неприятны новости из «Трибьюн», я знаю, но… Ты не представляешь, как страшно от них такой, как я, – Олив нервно покусала губу и опустила лицо. – Я так боялась, когда шла в кабинет магистра. Даже после теле-маго-граммы страх не ушел. Я все представляла, что было бы, если бы он… если бы…

– Укусил?

– И понял. Все-все про меня понял! – она всхлипнула и подняла мокрые голубые глаза. – Что бы они со мной сделали? В какую бы клетку посадили? По каким баночкам расфасовали? Я последняя, Веро. Последняя! Это и кара, и ответственность. И я не хочу жить в Эстер-Хазской лаборатории или в подвале темного мага. Если информация дойдет до Верховного совета…

Олив бросила беспокойный взгляд на Ландру, на Монис… и судорожно выдохнула. Соседки мирно дремали, уложив ладони под щеки. Знали ли они, что теперь являются ученицами северной академии? И вместо бытовых чар будут постигать науку магических поединков?

– Она не дойдет, – я помотала головой и сжала ее пальцы своими. – Валенвайд отменил твою отработку. Точнее… «зачел».

– Как? – она растерянно распахнула рот.

– Я его убедила, – покивала уверенно. – Он тебе не навредит. Не посмеет. Он дал мне обещание.

Я успокаивающе погладила Олив по коленям и потянула за ткань к себе. Заставила завалиться рядом на подушку и уткнулась носом в ее плечо, пахнущее мятой. Несмотря на то, что постель моя была заляпана кровью, потом и прочими жидкостями, вместе нам было спокойнее. Мы справимся, как всегда справлялись.

Но подруга права: в нынешних реалиях, когда полукровкой быть почти незаконно, никто не должен знать, какая кровь течет в Оливиэль Омирсен.

Ее жидкости намного ценнее вампирских, и кто знает, для каких высших чар их можно использовать. Наверняка найдется энтузиаст, который захочет проверить.

Сама я догадалась случайно… Лишь потому, что старая фамильная морфиха обожала читать нам сказки про древних северных эльфов.

Про тех ушастых высших, что забегали в наш мир «на минутку» (в рамках вечности). И давно уж покинули скудные недружелюбные земли, забыв россыпь неповторимых артефактов эльфийской работы, но не оставив и капли своей чудесной крови на память.

***

– Лучше бы у меня была шерсть. Или кровать из мха и тотемный браслетик из прутьев, – вздохнула Олли, перебираясь на свою постель. Моя для двоих была тесновата и мокровата.

Подруга порылась в карманах платья, достала крошечный флакон и украдкой спрятала в ящике. Даже дверцей не скрипнула.

Я не стала приставать с расспросами: в моей тумбе тоже хранился секрет. Шипастый такой, помолвочный… Талисман темного мага отбрасывал на невинную аристократку жуткую, мрачную тень. Знала бы, что это такое, я бы на километр к кольцу не подошла!

– Так что тебе снилось? – Олив обернулась через плечо, продолжая жезлом разглаживать простыни.

– Глупости, – объяснила я коротко, тушуясь под внимательным взглядом.

Нет, это точно не было пророчеством: я бы почувствовала, как обращение к Сияющей материи требует дань. Мне же, напротив, было хорошо. В мышцы вернулась крепость, в сознание – ясность.

Умудрилась же навыдумывать! Да так реалистично!

В «Эншантель» тайком попадала самая разная пресса, запрещенная директрисой. Не только официальная новостная. Особо бережно в рядах старшекурсниц хранились фривольные рассказы некой мадемуазель Эль Амур, что печатались на предпоследней, «взрослой» полосе «Бретан Глоу Ньюс».

Дамилье собрала из них подшивку и зачаровала под учебник великосветского этикета. Словом, как ни оберегала Туше наше воображение от постыдных фактов, они туда все равно пробирались.

В отличие от скучного трактата «Об идеальном супружестве», который выдавался на чтение всякой парижской студентке, едва та достигала магического совершеннолетия, рассказики Эль Амур были куда более подробными. И смущающими. И супружеская постель представала в них совсем в другом, волнительном свете.

Едва я получила от матушки помолвочное кольцо, Монис притащила зачарованный сборник. Что-то вроде студенческого посвящения… Но, пролистав несколько страниц, вместо восторга я ощутила такую сильную тошноту, что понадобился санитарный тазик.

Мысль, что мне придется делать все это с незнакомцем (возможно, старым, возможно, уродливым и дурно пахнущим)… Она лишала брачную ночь и капли романтических ожиданий!

И вот ведь что удивительно: в рассказах Эль Амур не было иллюстраций. Однако во сне я представила все чрезвычайно четко. Детально. Так ярко, что до сих пор душило смущением. Даже без звуков, запахов и ощущений картинка выходила объемной и жутко правдоподобной.

Вот с чего мое возбужденное вампирской кровью сознание решило, что у Валенвайда на плече есть магическая татуировка? Да такая ветвистая и хитросплетенная, что до локтя кожу разукрасила.

Тело выглядело похожим, но это как раз объяснимо: вампир целую ночь ходил передо мной в распахнутой рубашке. Но плеч… плеч его я не видела.

Все остальное, порожденное фантазией, тоже имело реальные причины. И привкус крови на языке (он ведь уже был там). И чувство, что она заливается мне в уши и течет по шее… Олив как раз умывала лицо и шептала, что крови слишком много.

Веревки на запястьях почудились потому, что я уснула в одежде. Вертелась, путаясь в липкой юбке и тесных рукавах, вот манжеты мне и натерли.

А то, что из всех немыслимых измывательств я ощутила лишь укус в шею… Это тоже понятно. Я ведь не знаю, как нужно все остальное чувствовать. На большее фантазии не хватило.

Но что шурхов кровопийца вообще забыл в моем кошмаре?

– Ты стонала, – шепотом протянула Олив, укладывая голову на свою взбитую подушку.

– О-о-очень страшный сон.

Я даже не соврала! Что может быть страшнее, чем оказаться в пещере с полуголым Эриком Валенвайдом?

– Не так стонала, как от страха… – засомневалась подруга. Еще пара слов – и бывшая.

– Давай спать, – проворчала я и отвернула голову к окну.

Там окончательно рассвело, и новый учебный день грозился начаться совсем скоро. У нас оставался час или два подремать. Но мне было боязно прикрывать веки: тролль знает, что еще приснится?