Глава 26. Пятно

Эмиль замер, так и не опустив занесенную ногу на ступень. Обернулся резко, изменился в лице, побледнел, словно поймал случайную хворь… А потом, окончательно меня смутив, поднял ворот плаща и побежал наверх.

– Эй… Стой! – прокричала вслед, подхватила юбку и тоже побежала.

Странное поведение брата никак не вязалось с моими догадками. Во-первых, он приходил не за мной, это ясно. Иначе зачем уноситься вверх, перепрыгивая через ступени? Во-вторых, никаких других «Сынов» в коридорах не нашлось.

Тогда что брат тут забыл, тролль его прибери?

– Как ты здесь… как ты сюда… – сипела я, задыхаясь от быстрого бега. Академия же закрыта!

– Я тоже Честер, сестра. В каком-то роде, – туманно объяснил он, резко останавливаясь. – Ты не отвяжешься, да?

– Да. То есть нет. Не отвяжусь, – пробормотала, цепляясь за отворот его плаща.

– Что ж… на то воля Судьбы. Значит, так тому и быть, – вздохнул он и, не отрывая моей ладони от себя, всунулся в затененный угол. Так, чтобы нас от обзора закрывала высокая статуя.

– Чему быть? – протянула я устало, воздевая глаза к потолку. Как все запутано!

– Как все-таки ловко она все обставила! – удивлялся брат, роясь в карманах. – Я рассчитывал найти кого-то другого… Но Честерами управляет богиня. И вот… ты тут. Плетешься по коридору, ведомая нитью Судьбы, хватаешься за меня, требуя исполнения ее воли…

– Ты бредишь? Чем они тебя накачали? – вскрикнула я, с ужасом заглядывая в мутные, диковатые глаза.

– Впрочем, ты заслужила, мелкая. Ты ведь предала нас, – морщина на его прыщавом лбу выдавала сложную мыслительную работу. – Хорошо, что ты Честер, а не Ланге… Это было бы несмываемое пятно в родовой книге.

– Да что ты несешь?

В отчаянии я сжала ткань плаща крепче, так, что пальцы свело судорогой, и постучала кулачком по груди брата. Никогда не поздно опомниться.

– Да, Веро, ты предательница. Маленькая лгунья с чистыми, доверчивыми глазами, – он перехватил мое запястье и тоже сжал. Но не ласково, а грубо. – Ты дала им координаты точки сбора… Маячки засекли Карповского. Это ведь ты вручила ректору зачарованную эмблему «Сынов»?

– Что?

– Нам повезло, что мы убрались оттуда раньше. Но мои братья могли пострадать, – цедил он сквозь зубы.

– У тебя всего один брат. И одна сестра, – напомнила Эмилю.

– Сестра? Сестры у меня больше нет, – он упрямо тряхнул сальной челкой и крепче сжал мое запястье. – Не жди от меня родственных чувств. Я доверился тебе, велел уходить. Даже ждал… Ждал, Веро, чуть не до рассвета… Ты должна была слушаться!

Его изломанный голос звенел незнакомой сталью. Она взрывалась, распадалась на мелкий металлический град и больно впивалась в кожу. Оставляя невидимые, но глубокие раны.

– Слушаться? Тебя? – прошептала я, задыхаясь. – А кого слушаешь ты, когда творишь эту дичь? Это ты ломал стены и давил розы в «Эншантели»?

– Откуда ты знаешь?

– Из газет! – я облизнула соленую губу. Не заметила, когда в рот натекли слезы. – В «Трибьюн» сообщили, что моя школа до осени закрыта на ремонт.

– Благие дела стоят решительных мер… Как видно по твоему воспитанию, толку от обучения в «Эншантели» немного, – пренебрежительно фыркнул брат. – Значит, придется передать маленькую Веро в руки супруга. Надеюсь, хоть будущий муж научит тебя послушанию. И верности семье.

– Эмиль!

– Не ори мое имя на всю академию, идиотка! – зашипел он, запихивая меня в самый угол и вжимая дрожащим телом в стену.

– Я буду кричать, если не отпустишь, – предупредила нервно, пытаясь высвободить онемевшее запястье. – Тебя схватят. И прополощут рот с мыльным зельем, чтобы не говорил сестре гадостей!

– Сестре? Какой сестре? – картинно удивился негодяй.

– И я не отдавала им твою брошку! – прохрипела, озираясь в полумраке. – Она выпала… сама…

– Значит, держать надо было крепче. И телепортироваться, когда тебе велели! – жестко отчеканил… чей-то чужой сын. И вряд ли уже мой брат. – Я в тебе очень разочарован.

– Я… Я в тебе тоже, – шмыгнула носом.

Когда самые близкие оказываются такими далекими… Это больно. Это ранит. Невыносимо от ощущения, что родные становятся чужими. Разве я могла теперь поделиться с ним сокровенным? Страхами, переживаниями? Кошмарной новостью о кольце-талисмане и темной связи?

И за что Судьба так со мной? Зачем ставит хрупким буфером между двумя сторонами, мечтающими сокрушить друг друга? И каждая мне по-своему дорога. Каждая ценна.

– Мы не сразу поняли… Туше почти удалось нас провести, – сопел незнакомый сероглазый парень, очень похожий на моего брата. – Они где-то здесь, твои мохнатые подружки. Прячутся по подвалам и чердакам, думая, что под крылом князя под защитой…

Добыв в кармане пузырек с ярко-голубым содержимым, Эмиль еще крепче сжал мою руку. Отцепил от плаща, вытянул, разорвал белый рукав, оголяя кожу… Я судорожно расправила пальцы: что он творит?

– Вот так, мелкая…

Он раскрошил флакон в воздухе, и вместе со стеклом на мою кожу полились бирюзовые капли. Вязкие, густые, они потекли вниз от белого локтевого сгиба этаким ветвистым ручейком.

– Посмотрим, сколько полукровок теперь подаст тебе руку! После того как поймут, что дружба с тобой с ними сделала…

Захлебываясь мыслями о неизбежном, что только что произошло, я наблюдала, как голубые струйки закручиваются в хоровод. Хватаются за хвостики, соединяются в круг, уплотняются… и втягиваются под кожу бирюзовым сгустком.

– Нужно подождать. Потерпи, – покивал брат увлеченно. – Проявляющий эффект появляется не сразу, но за каких-то полчаса ты превратишься в чудо-оракул…

– Что это? Что ты натворил? – я испуганно тряслась в крепком захвате.

Эмиль не отпускал, с нездоровым восторгом наблюдая, как последняя капелька прячется под кожей.

– Маркер на полукровок, – ухмыльнулся парень. – Да, Веро, ты все правильно поняла. Именно ты выдашь нам всех своих подружек. И каждая из них навеки будет отмечена «Глазом Солины».

– За что ты так со мной? – всхлипнула, прижимая отпущенную руку к вздымающейся груди.

Троллья напасть… Выходит, все существа, которые рискнут меня коснуться, будут отмечены безобразным маркером? Пожизненно?

– Выбирать сторону надо было раньше. А теперь выбор сделали за тебя… принудительно, – с удовлетворением кивнул Эмиль, позволяя мне обреченно скатиться на пол. – Ты будешь нам помогать, Вероника. Хочешь этого или нет.

***

Сгорая в огне безнадежности и отчаяния, я не могла даже встать. Силы, воспрянувшие внутри после вампирских жидкостей и нормального сна, разом оставили меня. Я вновь была слабой, бледной и изможденной.

Минут десять я просидела в опустевшем коридоре: равнодушно бросив сестру на полу, Эмиль ушел наверх. Его шаги стихли в районе четвертого этажа. Возможно, брат хотел окропить мерзким зельем еще кого-то или имел другие важные дела под самой крышей. К троллям. Теперь уже все – к троллям…

Размякший от смятения разум не подсказывал выход. Лишь заставлял снова и снова вглядываться в бирюзовое пятно, сконцентрировавшееся чуть ниже локтевого сгиба. Ровный круг, испещренный тонкими светлыми и темными прожилками… И впрямь будто глазная радужка, обрамленная рваными белыми лоскутами. Всевидящее око, ратующее за чистоту магической крови.

Может, я надумала себе, но мне казалось, что я чувствую. Чувствую, как в вены всасывается яд! Как разлетается по телу, делая каждый сантиметр кожи опасным для полукровок.

А еще казалось, что вязкое зелье сплетается с магической каплей, навсегда прицепляясь к ней паразитом. Что маркер становится частью моей сути, природы, которую не оторвать и не обезвредить, не убив себя. И если это не прекратить, то я навечно стану отравой – для всех, кто мне дорог и близок!

Очень ядовитая ягодка… На службе у гадких законов и мини-оракулов. Но я не желала себе такой судьбы.

Ухватившись за постамент, я кое-как придала себе стоячее положение и понуро поплелась вниз. Ступень за ступенью… Может, в целительском отделении есть кто-то, кто сможет достать из меня голубую пакость. Или Олив очнулась и даст совет… Или я сама попробую вытащить сгусток…

Туше бы сейчас вздернула тонкую бровь и напомнила, что Веронике Честер следовало бы лучше стараться на «Извлечении». А теперь шансов прискорбно мало.

Погруженная в мысли, я чуть не столкнулась на лестнице с целующейся парочкой – успела отшатнуться в последний момент. Светленькая девушка в модном розовом блейзере странно на меня глянула и тут же отвернулась к высокому парню. Спрятала лицо у него в подмышке.

Возможно, это они вчера были в мансарде – скрывались под масками, валялись на подушках и обсуждали вклад Блэра в развитие магсообщества… Но я бы не поручилась. Так или иначе, сейчас мне ни к кому нельзя прикасаться.

Меня шатало, кидало из стороны в сторону. Плечи скреблись о стены, сшибали косяки и рамы картин. Колени тряслись, ноги подламывались, но я упорно прокладывала путь в больничное крыло.

От страха я будто стала нетрезвой. Сознание плыло, и мерещилось, что меня преследует незнакомец. Он мягко ступал след в след и замирал тенью у стены, стоило мне остановиться…

До палаты я добиралась шурхову вечность. Только с третьей попытки попала пальцами по дверной ручке и смогла войти. С горьким выдохом осознала: никого. Одна Олив продолжала похрапывать на кушетке за высокой ширмой.

В носу щекотало, в глазах темнело, и слабость в теле намекала, что еще немного – и я завалюсь в обморок. Так ничего и не предприняв.

– Соберись, куколка… – прошептала я сама себе строгим вампирским хрипом и схватила с металлического подноса первый попавшийся ножик. Тонкий и по виду острый.

Достала из кармана юбки дамский жезл и уложила рядом. Если сделать маленький надрез, а потом подманить сгусток извлекающими чарами… Боги, боги, надо было лучше учиться в Париже! Кто же знал, что мне пригодится дурацкое бытовое заклятье?

Захлебываясь слезами, я торопливо расстегнула блузку и выпутала «порченую» руку из порванного рукава. Часть зелья попала на ткань и, наверное, тоже представляла опасность… С судорожным всхлипом я освободилась от блузки полностью и зашвырнула тряпку в уничтожающий контейнер для отходов.

Возвращаться в нижней сорочке будет очень неловко… Но это вообще не главная проблема на эту минуту.

Надо просто сделать это. Просто сделать. Маленький надрез… Почти не больно, я точно вытерплю. Хоть, конечно, и не помешало бы что-то обезболивающее, но попробуй разберись в шкафчике дежурной…

Расширив глаза до рези, я впилась диким взглядом в пятно и занесла тонкое лезвие над кожей. Я смогу… смогу… Но как же страшно!

Мысль о том, что, если я не остановлю это, то буду вынуждена навечно запереться в родовом замке супруга и никогда не выходить в людные места… Она мотивировала, да. Нужно попытаться. Я смогу…

Всего один надрез и порция извлекающих чар… Если в обморок после первого пункта не упаду.

Нет, богиня, я не смогу! Не научена Вероника Честер резать себя среди ночи без обезболивания. Слабая, глупая, трусливая, безвольная…

– Куколка, какого тролля тут происходит?

Дверь рывком распахнулась, и в целительское отделение вторгся мой преследователь. Порывисто скинул плащ, отбросил в сторону и подлетел ко мне. Натурально подлетел – если не спятила, я видела, как его ботинки оторвались от пола.

– Мне так страшно, – я подняла на него мокрые глаза. – У меня ничего не выходит. Не трогайте только! Это…

– Я понял. «Глаз» одной сумасшедшей… Он вам к лицу, Честеры тоже часто бывают безумны, – язвил магистр, внимательно осматривая голубое пятно на моей руке. Колкостями он бросался по привычке, в то время как вид имел озабоченный. – Многих еще наградили такой прелестью?

– Только меня… я думаю, – пробормотала неуверенно, откладывая нож обратно на поднос.

– И кто у нас такой старательный? – уточнил Валенвайд, болезненно скалясь на мою руку. Но не притрагиваясь.

– Мой брат. Он как-то прошел через закрытую дверь.

– Я только вернулся. Увидел, как вы шатаетесь по академии в неурочное время… – зачем-то пробубнил Эрик себе под нос, хоть я и не спрашивала. Догнал и догнал. Я была рада, что не одна в такой жуткий час. – Во всех смыслах шатаетесь, ягодка. Так… Маркер еще не активен.

– С чего вы…

Слова застряли в горле: магистр ухватил меня за голое плечо и с энтузиазмом прошелся вдоль всей руки до запястья. А потом продемонстрировал чистую ладонь.

– Что вы творите? – заорала на него истерично. – Он же мог вас…

– Сделать пятнистым навсегда? – спокойно уточнил перепугавший меня упырь. – Тогда студентам на моих лекциях пришлось бы сдерживать смех под страхом смерти… Сюда, Вероника. Живее!

Не дождавшись согласия, Валенвайд толкнул дверь за моей спиной и требовательно впихнул нас в больничную душевую.

На достигнутом он не остановился. Смерив голодным взглядом мое не самое пристойное одеяние – тонкая бретелька как раз поверженно свесилась с плеча, – магистр крутанул вентиль, дождался, пока из лейки брызнет вода… и впихнул меня под шурхов холодный «дождь»!