Глава 32. Огния

Я едва видела его за прямыми спинами.

Витыми канатами перекатывались мышцы под темно-бордовой рубашкой. Каштановые волосы вздыбились у висков, лицо кривилось в многообещающем оскале… Не позволяя усомниться, кто тут самое древнее чудовище.

Совсем скоро шесть черных фигур, чеканящих шаг, скрылись в лестничном проеме. В нем же исчез следователь-азиат с короткой, но емкой фамилией Шо. Вместе с ним пропал оплетенный наэлектризованной леской Валенвайд.

Я не рыпнулась с места. Не посмела. Стояла и слушала, как журчит в горле подступающая слякоть. Ощущала, как увлажняются уголки глаз, как смачиваются щеки. Внутри бушевала настоящая Буря, и эта засасывающая воронка разрушительных чувств не поддавалась описанию. В ней было все, весь шурхов калейдоскоп, полный арсенал…

Огния… Кто такая Огния? И почему ее медальон лежал в выемке под одной из кроватных ножек?

Лязганье жестких каблуков давно стихло, а я так и стояла, примороженная юбкой к подоконнику. Где-то хлопали двери, где-то билось стекло, потом что-то металлическое и тяжелое полетело в мраморную стену… Слышались споры, выкрики. Совсем рядом – в купальне для преподавателей.

Я понуро поплелась к приоткрытой двери. Роскошная ванная с бассейном напоминала поле боя. Медные вентили выкручены из бортиков и раскиданы вокруг, полотенца порваны и помяты, колбы с мыльными составами разбиты…

В центре погрома на мокром полу восседала Эвер – мокрая, разлохмаченная, с распухшим розовым носом и блестящими от слез ореховыми глазами. Всю ее жизнерадостность и румяность будто прибрежной волной слизнуло.

Напротив вампирши стоял магистр Кесслер – с дымящимся жезлом и мокрой насквозь рубашкой. Самыми щадящими заклятьями он пытался удержать супругу внутри купальни. Не поранив Эвер и не подставив себя под укус.

– Они увели его… увели… – она шмыгала носом и скребла ногтями каменные плиты, оставляя дорожки и наполняя комнату противным скрипом.

– Вам плохо? – я всунулась внутрь. – Д-дышите… Глубже… Вам же нельзя нервничать…

– К камнехвостам под хвост драную медитацию! – рявкнула девушка и оскалилась.

– Вам лучше уйти, Вероника, – пробормотал Фридрих, разматывая защитный экран.

Как будто боялся, что Эвер бросится на меня и вгрызется в шею.

– Они будут его пытать! – проорала девушка в потолок, и сердце сжало железными щипцами. Кто-то давил на них, пытаясь превратить чувствительный орган в кашу. – Влезут… в самые личные… воспоминания… А потом обратят память против него!

– Тише, Эв. Зубами делу не поможешь. Твой брат знал, на что идет, – сдержанно выдохнул Кесслер. – Не стоило драконить дракона.

– Это из-за нас… он ходил в банк из-за нас, Фрид… – она размазывала слезы по опухшим щекам и казалась обычным человеком. – Эрик хотел, чтобы у меня была нормальная семья. И чтобы никто в нее не лез!

За плечом возникла высокая черная тень: кто-то бесшумно проник в купальню и втащил за собой мрак, пахнущий полынью.

– У нас есть шанс вмешаться, пока Эрик не сделал себе хуже, – хмуро сообщил ректор.

– О, а он сделает, не сомневайтесь! – заверила всех Эвер, поднимаясь из лужи. – Он там половину маг-трибунала разнесет и треть стражей обескровит, пока для него подберут подходящую цепь!

– Ему стоит держать зубы за губами и дать нам время разобраться.

– Боги, Андрей… Это наша природа! Она берет верх в момент опасности и уязвимости. Шурхов инстинкт, – она сжала кулачки и обиженно притопнула.

Маленькая, хрупкая, лохматая, заплаканная. Таящая внутри девичьего тела сокрушительную вампирскую мощь.

– А Эрик… – всхлипнула она сокрушенно. – Он не привык прогибаться и приспосабливаться. Он не уступит. Им придется пойти на самые дикие меры, чтобы его утихомирить.

– Я помню твой суд, – понимающе кивнул Андрей Владимирович.

– И я не Эрик, – она закрыла лицо руками и застонала. – У-у-у… Я не хочу читать завтра перечень жертв…

Почувствовав, что вампирша передумала бросаться на людей, я выбралась из защитного заслона и осторожно обняла ее за плечи.

– Поэтому ты сейчас сядешь, попрактикуешь с леди Честер что-нибудь расслабляющее… Да, Эвер, чертов вдох и чертов выдох! – велел ректор. – А потом в подробностях расскажешь нам, кто такая эта Огния, шурхи ее прибери, Мотт.

Мы с Эвер медленно опустились на пол. В груди хлюпало от невозможности сказать, что и мне тоже – тоже! – горестно и страшно. И неприятно, и больно. И стыдно, что я ничего не смогла сделать, чтобы этого не случилось.

Я гладила ее по вздрагивающей спине, облепленной мокрой кофтой, и приговаривала «тшшш». Эвер надо думать не только о брате, муже и запрещенном браке. В ее роду скоро появится новый Валенвайд… или Кесслер… или всего понемножку… И это имеет значение.

– У-у-уф-ф… Фу-у-ух… – приговаривала вместе с ней, раскачиваясь на полу в расслабляющем трансе.

Мысли вязли в голове, подсказывая, что я упускаю что-то важное. Имеющее отношение к медальону, приютской розе, ангельским крыльям и мелкой гравировке. Что-то связанное с визитом фамильной морфихи, письмом жениха, Эмилем, проявляющим зельем, замытыми кровавыми пятнами…

Слишком много. Слишком много для одной меня! Я не могла понять, за какую ниточку дернуть, чтобы истина перестала прятаться в тени. И явилась передо мной во всех ослепляющих деталях.

А пока это что-то – неявное, неоформленное, упущенное, – давило на грудь колючим чувством вины.

– Эвер, кто такая Огния? – поинтересовался ректор с угрюмой настойчивостью.

– Я не могу сказать, кто это, – она закусила губы и мотнула головой. – Это личное и не мое.

– Теперь уже не личное. Завтра всю интимную биографию Эрика за двести пятьдесят лет напечатают в «Трибьюн», – напомнил Андрей Владимирович. – Но нам бы не помешала фора. Я должен узнать правду раньше, чем все драное магсообщество!

Князь Карповский нависал над рыжей вампиршей, как скала, окутанная смолисто-черным туманом. Я робко положила руки на плечи Эвер и принялась успокаивающе разминать, а сама навострила уши. Любопытство не лучшая черта воспитанной леди, но… как тут устоять?

– Давай по порядку, – предложил ректор. – Свидетели утверждают, что он забрал ее из магприюта…

– Забрал, – вздохнула девушка. – Огния была не самой светлой историей в его жизни. Но и не самой темной, надо признать.

– И потом она вдруг пропала на двадцать лет.

– Пропала, – покивала Эвер.

– Он ею… кхм… питался? – напирал Карповский.

– Разумеется, – раздраженно прошипела Эвер, и я поспешила убрать руки с ее плеч. – Это входило в оговоренные… «обязанности» Огнии.

– Еще что-то входило?

– Какая разница? Это было двадцать лет назад! – возмущенно вскрикнула она. – И там все… все было добровольно, Андрей.

– Уверена?

– Уверена, – простонала Эвер и склонила голову к коленям. – Как не быть уверенной? Девчонка давала согласие при мне.

Мужчины как-то синхронно закашлялись в кулаки.

– При тебе?

– Именно.

– Ты присутствовала при этом… гмм… деликатном моменте? – уточнил Андрей Владимирович.

– Боги, ну разумеется… Не так много у Эрика родни, кого еще ему звать? – Эвер всплеснула руками и подняла лицо на ректора. – Что бы там ни говорили эти идиоты из маг-трибунала, Огния жива. Цела, невредима и живет где-то в Лондоне. Я однажды столкнулась с ней в Англии, когда работала в «Арке памяти».

– Почему ее считают пропавшей?

– Потому что некоторые люди готовы пойти на все, чтобы пропасть, – по слогам, учительским тоном объяснила Эвер.

– Хорошо бы ей найтись, пока на Эрика не повесили ее убийство.

– Беда в том, что ее «убийство» входило в условия сделки, – Эвер загадочно поиграла бровями. – И я не имею права разглашать подробности.

– Нет, Эвер, так не пойдет. Ты расскажешь все без утайки, и тогда я смогу помочь. Мы с Фридрихом найдем «жертву» и приведем в маг-трибунал. Пускай Шо попробует тогда доказать, что она убита…

– Не могу. Нет, нет… – Эвер сосредоточенно мотала головой. – Я сама. Слетаю в Лондон, подниму старые контакты. Найду ее и заставлю дать показания. А если не смогу… Значит, придется проявить гражданскую сознательность.

Она коснулась пальцами живота и потерла пупок, выпирающий на мокрой шерстяной ткани.

– Ты же не в банк собралась?

– Кто-то должен сделать первый шаг и прекратить безумие, – она упрямо тряхнула волосами и поправила кофту. – Я сдам жидкости. Поговорю о неравном браке, о способах повысить репутацию… Заверю, что для расторжения нет причин, и наш союз послужит на благо магсообщества.

– Скверная идея, Эв, – кашлянул Кесслер.

– Нам придется им рассказать, Фрид. Они и сами узнают… рано или поздно, – Эвер шмыгнула носом и отступила к окну.

А потом, воспользовавшись заминкой, сиганула с подоконника в седое петербургское утро и через секунду запуталась в облаках.