Глава 10.

* Алина *

* 

Я могла бы еще долго оплакивать собственную раздвоенность. Могла бы в подробностях анализировать ту могилу с моим именем и уже словно чужим лицом. Могла бы снова и снова возвращаться к этой боли, будто к незажившей ране, которую невозможно не трогать.

 И, наверное, именно этим бы и занималась, если бы не случилось одно «но».

Варя притащила домой кота.

Не тощего и пищащего котенка, от которого трудно отказаться, а самого что ни на есть взрослого кота, видавшего улицы, битвы, и, кажется, как минимум одну криминальную разборку.

 Он был почти полностью черным, с поблескивающей в полумраке шерстью, в которой прятались рыжие шерстинки и отдельные белые волоски. Ухо давным-давно надорвано, на глазу красовались два параллельных шрама, будто он дрался с кем-то еще более когтистым и опытным, чем он сам. В теле ни грамма жира, только сбитые, крепкие мышцы. Он смотрел на нас так, словно при желании мог бы разорвать кого угодно. Ну, почти кого угодно.

 Потому что на руках у Вари он мурлыкал. Даже не просто мурлыкал: он вел себя в ее руках, как плюшевый медведь, и клубочком сворачивался на коленях. Позволял тискать себя, чесать пузо, гладить за ушком, даже заглядывать в пасть, и, кажется, был абсолютно счастлив.

— Мам, это Ворон, — сообщила Варя, будто представляла родителям нового члена семьи. Собственно, так оно и было. — Он теперь наш.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в голове не находилось ни одного логичного возражения. Наверное, если бы передо мной стоял чужой ребенок с уличным котом, я бы все объяснила про инфекции, ветеринаров, про «малышка, так просто нельзя приносить домой животных, сначала родителей спроси», но… Варя уже давно не была мне чужой.

 И Ворон (боже, ну и мрачное же имечко) смотрел на меня, как будто уже знал, что я не откажу.

Максим тоже удивленно поднял брови, но только добродушно пожал плечами, не встретив моего сопротивления:

— Похоже, выбора у нас нет. Добро пожаловать в семью, Ворон.

Впрочем, кот и не спрашивал разрешения. Прошел мимо нас, как полноправный хозяин (я даже позавидовала его уверенности), обнюхал коврик у двери, кухонный порожек, заскочил в прихожую и принялся медленно, степенно обходить весь первый этаж. Хвост его выглядел, как у дикобраза. Шерсть — как у лоскута вытертого бархата. Поступь весьма бандитская, он явно привык находиться на враждебных территориях и пока что пытался понять, не является ли наш дом таковой. Впрочем, Варя явно вселяла в Ворона уверенность.

 Остановился кот только у камина и уверенно присел напротив, как будто всегда тут сидел.

— Он сидел у нас под забором, — сообщила Варя. — Сидел такой… ну как будто ждал. Я подумала, это знак. Ну, знак же, правда?

Максим смотрел на кота с легким сомнением:

— Может, стоит расклеить объявления? Мало ли. Вдруг чей-то?

— Он не домашний, — заявила Варя. — У него даже ошейника нет! Он дикий. Но хороший. Он просто потерялся. Ему нужна семья.

У меня не было ни сил, ни желания спорить. Еще пару месяцев назад я бы уже судорожно чесалась, чихала и задыхалась, просто оттого, что стою в одном помещении с животным. Меня всю жизнь преследовала сильная аллергия на всех — кошек, собак, даже на лошадей. Мой первый почти-бойфренд, инструктор по верховой езде, так и остался в статусе «почти», потому что его нельзя было обнять без приступа, похожего на астму. Я любила животных, но никогда не могла позволить себе находиться с ними рядом. А теперь — могла.

Я смотрела, как Варя гладит Ворона по голове, как он подставляет морду и даже прищуривается от удовольствия. Ворон, между тем, вдоволь насытившись лаской, начал медленно подниматься на второй этаж, будто проверяя крепость ступеней и наших нервов. Варя бросилась за ним.

— Он же все еще не знает, где его миска!

— У него уже есть миска? — удивленно спросила я.

— Уже почти! — крикнула она сверху. — Дам ему тарелки принцесс, ему понравится.

Максим посмотрел на меня и усмехнулся:

— У нас теперь двое детей.

— Все-таки как его зовут? — спросила я, когда мы уже поужинали, и Варя устроилась рядом со мной с планшетом и стопкой листов, на которых был нарисован наш новый жилец, кажется, во всех позах и ракурсах: в профиль, в прыжке, в шапочке с помпоном, и даже с бантом на хвосте.

— Ну, Ворон, — пожала она плечами. — Он черный и серьезный. И у него взгляд такой… ну как у страшных ворон. А вороны вообще самые умные птицы, ты знала? Вот и он такой. Умный.

— Ммм, — я улыбнулась. — А если ему захочется сделать паспорт? Как ты напишешь это? Ворон Иванович?

— Ворон Максимович, вообще-то! — не задумываясь выпалила девочка. — Но я думала… может, его зовут Арчи? Ну, по-домашнему. А «Ворон» — это кличка. Он же уличный, как у всех уличных есть кличка.

— Тогда договорились, — сказала я. — Арчи Максимович, тогда, получается, с уличной кличкой Ворон.

Мы вдвоем прыснули от смеха.

Кот в это время уже окончательно обустроился в новом доме. Он переместился в спальню, забрался на покрывало, прижался к моей подушке и заснул. Просто так.

— Мам, а можно он будет спать со мной? — Варя уже сбилась с ног, притаскивая в комнату мягкое одеяло, маленькую подстилку и еще много дополнительных предметов для удобства кота. — Он же любит тепло. А у меня тепло!

— Можно, — ответила я, тем временем заказывая лоток и наполнитель, которые были куда важнее одеяльца. — Сегодня точно можно.

Позже, когда Варя после нашего совместного чтения сказки уже спала, уткнувшись в кота, а я сидела рядом с ее кроватью, не в силах подняться и уйти в спальню, я поймала себя на том, что не думаю о прошлом. Не прокручиваю бесконечно свое лицо, прикрепленное на могильный крест. Не вспоминаю ужас в глазах Максима у своей же могилы.

Я просто слушала детское сопение рядом и мягкое кошачье урчание. Удивительно, насколько нежным во сне мог выглядеть этот устрашающий черный зверь, словно стал совершенно другим котом, когда только обрел настоящий дом…

* Максим *

*

Я, кажется, совершил самый глупый поступок в своей жизни.

Не в первый раз, конечно, и, к тому же, не самый разрушительный, по крайней мере, пока, но однозначно глупый. Судя по отражению в зеркале заднего вида, подарок пока что тоже был не в восторге.

Пес сидел на заднем сидении, горделиво вытянув вперед лапы, как какой-то пузатый генерал, и глядел в окно с выражением легкой обиды. Мол, ну ты и предатель, мужик. Заманил меня кучей новеньких игрушек, а засунул в пустую машину. Игрушки-то все остались в багажнике, до которого псу пока не добраться, а в салоне не было даже простенького коврика, чтобы погрызть.

Моему светлому шерстяному спутнику было всего семь месяцев, но парень уже был крупный даже по меркам лабрадоров-ретриверов. Пес оказался точь-в-точь из рекламного ролика, который Варя смотрела по кругу в прошлом месяце, когда мечтала о «самом добром на свете друге». Она тогда регулярно подходила ко мне с планшетом, показывая, как лабрадоры играют с детьми, как помогают незрячим, как спасают людей из-под завалов. Я тогда сказал, что все это очень трогательно, но у нас ни времени, ни условий для собаки.

Теперь вот… условия, кажется, появились. А вот рассудок, наоборот, поубавился.

Я вспомнил, как несколько дней назад Варя притащила в дом того черного кота. Здоровенного, уличного, будто сбежавшего из какого-то постапокалиптического двора. Но стоило ей взять его на руки, и он мгновенно стал домашним, почти плюшевым. Я тогда впервые за долгое время видел, как Лена смеется до слез. Как Варя хлопает в ладоши, радуясь реакции мамы и убеждая нас, что это «кот судьбы». И как в этом, черт возьми, было что-то такое родное и приятное, что захотелось повторить кошачий успех, но повысив ставки.

Лена раньше не слишком любила животных, особенно больших собак. Котов, впрочем, тоже не жаловала. Это была одна из тех тем, которые мы аккуратно обходили в разговорах, чтобы не добавлять поводов для раздражения.

А Варя всегда мечтала о питомце и часто напоминала нам об этом. Я тоже с детства мечтал о собаке, только во взрослом возрасте молча.

Теперь же все было иначе и, совсем неожиданно мечта исполнилась.

Пес коротко гавкнул, вернув меня в реальность. Я резко выдохнул и потянулся к бардачку — проверить, не забыл ли ветеринарный паспорт от заводчика. Он был на месте, щенячья карта тоже.

 Звали пса Тоби. Идеальное простое имя, которое в нашей сложной семье помогло бы установить баланс между трудностями и легкостью.

Интересно, убьет ли она меня?

 Или… улыбнется?

В любом случае, назад пути не было.

Дом встретил меня такой тишиной, что даже щелчок дверного замка казался громким, почти вызывающим. Я чувствовал себя почти вором, планирующим крадучись пробираться в здание.

— Мы дома, — сказал я почти шепотом, хотя не был уверен, кому именно это говорю — себе, псу или, неясной тревоге, которая пульсировала где-то под ребрами и требовала объяснить мое спонтанное решение.

Тоби, не дожидаясь приглашения, выскочил из машины, с глухим звуком приземлился на дорожку, понюхал воздух и потрусил к крыльцу. Хвост вилял энергично — с той самой наивной радостью, на которую ни один взрослый человек уже не способен. Но с Варей они точно поладят…

Я открыл дверь и пропустил его вперед.

— Осторожно, не… — не успел я договорить, как послышался восторженный визг.

— Папа! — Варя появилась в дверях кухни, скользя по полу в носках и с прядью волос, приклеенной к щеке мазком засохшего розового акрила. — СОБАКА?! НАСТОЯЩАЯ?! Она теперь наша?!

Она пролетела по коридору, как ураган, и повисла на мне, чуть не сбив с ног. Потом тут же развернулась к Тоби и припала к нему на колени, обняв, уткнувшись в мягкую, пахнущую щенком шерсть.

— Это мальчик. Его зовут Тоби, — сказал я, пока в коридоре уже звучал восторженный лепет, и пес, кажется, тоже пытался все прокомментировать, подпрыгивая, повизгивая и облизывая свою новую юную подругу с головы до ног.

Лена вышла на шум, не сразу заметив собаку, в руках у нее была чашка, а взгляд как будто немного сонный, расфокусированный. Потом она остановилась напротив меня и замерла, во все глаза уставившись на собаку.

Я не знал, чего ждал. Вспышки раздражения? Удивления? «Максим, ты с ума сошел»?

Но она только медленно опустила чашку на столик у стены и шагнула ближе. Пес, почувствовав внимание, обернулся и подошел к ней, словно понял, что теперь нужно быть особенно аккуратным.

Он ткнулся ей в ладонь и замер, Лена тоже. Потом вдруг хрипло рассмеялась.

— Он настоящий? — повторила она вопрос Вари.

— Абсолютно, — кивнул я. — Ветеринарный паспорт, прививки, ест, спит, греет душу.

Она присела на корточки, провела пальцами по его лбу, по ушам, потом осторожно обняла — будто проверяя, не сон ли это. Варя села рядом и заговорила сразу с обоими — с Леной и с Тоби, будто они теперь трое связаны каким-то тайным союзом.

— А что, если он просто потерялся? — Лена подняла на меня взгляд, все еще слегка ошарашенный.

— Мы его новые хозяева, — сказал я. — Заводчик сказал, что его вернули из семьи, не справились, слишком активный. А я подумал…

Я пожал плечами, не закончив объяснять такую спонтанную покупку.

— Ты подумал, что нам нужен кто-то, кто будет просто рад, что ты пришел домой? — тихо сказала она.

Я кивнул.

Лена наклонилась к Тоби и прошептала:

— Ну, что, наведешь тут свой порядок, а, генерал?

Пес коротко гавкнул.

В гостиной пахло остывшим попкорном, ванильной пенкой от какао и шерстью. Последнее оказалось новинкой в нашем доме, но, судя по всему, теперь к ней стоило бы привыкнуть.

Я сидел на полу, облокотившись о диван. Варя лежала на животе, вытянувшись между мной и Тоби, который, как настоящий охранник, лежал с краю, аккуратно положив подбородок ей на лодыжку. Он только изредка подергивал хвостом, но в остальном вел себя как идеальный новичок, заслуживший звание «лучший мальчик».

— Он смотрит, правда же? — Варя обернулась ко мне, указывая на экран. — Он понимает, кто там гавкает?

— Думаю, он оценивает уровень актерской игры, — кивнул я серьезно. — Или ревнует к тому, что у того пса в кадре есть собственный домик.

— У него будет лучше, — уверенно заявила она. — Мы ему построим! Правда, мама?

Лена сидела чуть поодаль, в кресле, прижав к себе Ворона. Тот устроился на ее коленях, будто бы невозмутимо игнорируя все происходящее, но уши его все же были чуть повернуты в сторону Тоби. Ревности у кота не было, скорее, осторожность.

— Конечно, построим, — ответила она. — Только сначала найдем, где у нас в доме есть место для еще одного обитателя.

— На моей кровати, — немедленно выдала Варя. — Там как раз угол свободный.

— Ты так говоришь, будто совсем не занимаешь на кровати места, — усмехнулся я, вспомнив, как сильно дочь любила спать в позе морской звезды — раскинув все конечности и заняв ими буквально все пространство кровати.

— Потому что я хрупкая принцесса, — заявила она и спряталась головой в подушку, смеясь.

Мы смотрели какой-то мультфильм с говорящими животными. Что-то из старой-доброй классики, где собака была храброй, кошка — заносчивой, а в финале все дружили и пели под звездами. Варя, конечно, видела его не первый раз, но сейчас было важнее другое: показать его новым членам семьи.

Ворон, свернувшийся клубком, все же заинтересованно наклонил голову на одном особенно громком эпизоде. Тоби тихо хрюкнул и прижался ближе к Варе. Лена бросила на него теплый взгляд, и что-то неуловимо сжалось у меня внутри.

Варя уснула первой, прижавшись к Тоби, будто к огромной грелке. Лена поднялась с кресла, уложила Ворона в лежанку у батареи и, немного поколебавшись, подошла ко мне.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо. — За него.

— За этого клоуна? — я кивнул на пса, тот в ответ зашевелил ушами. — Это был чистый авантюризм.