Глава 11. Джереми

— Мета…. кто? — переспросила я растерянно.

— Это тот, кто умеет превращаться в других, принимать их облик, — пояснила Эшли, горестно всхлипнула и закрыла лицо ладонями.

— Ох… — я усадила ее на кровать и устроилась рядом. — И к чему переживать? Ты же сама хотела, чтобы магия проснулась поскорее.

— Ты не понимаешь, да? — она подарила гневный взгляд. — Ну конечно, ты не понимаешь. Ты же не из нашего мира. Метаморфы — это темные маги. У меня ТЕМНАЯ способность, а я в Школе фей! Я так ждала цветочную магию, а проявилась эта гадость! Мне нельзя демонстрировать ничего подобного! И вообще это… это… — она заплакала-таки. Навзрыд.

Пришлось ждать, пока потоки слёз прольются. Я ничего не говорила. Просто продолжала сидеть рядом. Гладила Эшли по спине.

— Это редкая способность, — проговорила она через силу, чуть-чуть успокоившись. — И опасная для обладателя. Потому что… — Эшли резким движением вытерла щеки. — Потому что метаморфов используют. Как шпионов. Отправляют в королевский дворец, и король делает с ними всё, что пожелает. А я не хочу… не хочу, чтобы меня… Я не игрушка. И не чужая собственность. У меня должен быть выбор!

— Конечно, должен! — согласилась я горячо.

Вот еще новости! Использовать, как шпиона, не спрашивая разрешения!

Неудивительно, что Эшли ревет. Я бы, наверное, тоже лила слёзы на ее месте. Это не просто оправка в Школу фей, где тебе не рады. Это совершенно иной уровень катастроф!

— Не рассказывай никому о проявившейся способности, вот и всё, — велела я. — Кроме меня никто не узнает, а сохраню секрет, обещаю. Главное, перестань разгуливать в ином облике по замку и привлекать внимание. Особенно парней. Роберт Корнуэлл готов тебя с собаками разыскивать, устраивает скандал за скандалом. Это ведь ты была той рыженькой, с которой он целовался у лестницы? Не смей отрицать.

— Я, — подтвердила Эшли, сложив руки на груди, будто защищалась.

— Зачем ты вообще выбрала этого сноба? Он же на дух не переносит полукровок. Мы знакомы с его кузиной — наполовину феей, наполовину тенью. Роберт годами ее притеснял. А ведь она — родная кровь.

— Я его не выбирала. Сам подошел, а я… — Эшли возвела глаза к потолку. — Я не удержалась. Это показалось забавным — провести самого Роберта Корнуэлла! А еще… — она смущенно отвела взгляд. — Прежде на меня никогда не обращали внимания первые красавчики. На меня вообще никогда не обращали внимания.

— А сегодняшний парень? Коллекцию собираешь? — спросила я строго.

А что? Эшли боится, что ее тайну узнают, а сама разгуливает по замку то в одном облике, то в другом. Рано или поздно нарвется на неприятности. Нельзя так рисковать!

— Ничего я не собираю, — Эшли надула губы. — Я просто хотела попасть на бал. Очень хотела. А парень встретился по дороге. В отличие от Роберта, он неплохой. С ним приятно проводить время. Это больше не повторится. Обещаю. Никаких безумств и парней. Но есть одна сложность. Я пока не очень контролирую метаморфозы. Они происходят внезапно. В смысле, не совсем внезапно. Обычно в запасе есть минут пять, и я успеваю спрятаться, чтобы внешность не поменялась у всех на глазах. Всё боюсь, что метаморфоза начнется на уроке, а мне не позволят выйти из класса. Вот ужас будет!

— Просто сбежишь, — отмахнулась я. — Накажут потом, ну и что? Это не страшнее, чем отправляться против воли в шпионы.

— И то верно, — согласилась Эшли, хмуря брови.

А я снова невольно подумала, что ей жутко не повезло с внешностью. Понятно, почему так хочется щеголять по замку после преображений и ловить восхищенные взгляды противоположного пола. Даже первых красавчиков.

— Погоди, у тебя что — бабочка?! — вскричала Эшли, заметив мое «украшение».

— Угу.

— И ты не нашла пару?

— Нет. Не хочу никого целовать. Здесь меня никто не привлекает.

Эшли фыркнула и поглядела с сочувствием и толикой озорства.

— Но выбора-то нет. Сводница от тебя не отстанет, пока не найдешь парня, на которого села вторая бабочка, и не поцелуешь.

Я чуть не зарычала. Серьезно? Она серьезно?!

Вот, счастье-то!

— Ну и ладно, пусть сидит. Вожу же я Кармину на плече. Бабочка хотя бы не тяжелая.

Сова на тумбочке сердито ухнула. Мол, она тоже не тяжелая. Ни разу не тяжелая!

***

Эшли оказалась права. Сводница не отставала. Сидела на красной кофте ярким черно-синим пятном и привлекала всеобщее внимание. Пялились все. И парни, и девчонки. Гадали полушепотом, кому же досталась другая бабочка, и где этот «счастливчик». Даже пытались вычислить, кто и на каком факультете сегодня не явился на занятия. Ведь в противном случае, его бы давно обнаружили.

— Не хочет ее целовать, точно не хочет, — то и дело раздавалось вслед.

— Может, это я не хочу! Вот он и прячется от стыда! — не сдержалась я, когда услышала очередной шепоток за спиной по дороге в библиотеку.

Девицы, обсуждавшие мою личную жизнь, мигом стушевались и притихли. А я отправилась дальше. Заниматься делами. Какими? Идея пришла утром, стоило открыть глаза. Я решила побольше узнать о метаморфах, чтобы помогать Эшли. В конце концов, она тут фактически единственная, кто вообще со мной разговаривает.

— Это темная магия, — отчеканила библиотекарша, узнав, какие сведения я ищу.

— А я любознательная. И полукровка, к тому же. Не верю, что в вашем царстве книг нет ни одной, описывающей интересующие меня чары. Они необычные. И опасные. Всем полезно о них знать. Феям, в том числе.

Библиотекарша скривилась, но выдала запрашиваемый том.

— Это редкий экземпляр. Пользоваться можно только в читальном зале.

— Без проблем, — я широко улыбнулась, забирая книгу.

Устроилась у окна, выходящего во внутренний двор, где стояли скамейки между клумб, которые сейчас могли похвастаться лишь голой землей. Открыла книгу, посвященную всяческой «нечисти», нашла главу о метаморфах и начала читать, время от времени поглядывая по сторонам. Всё казалось, рядом вот-вот объявится Джереми. Сейчас полагалось проходить нашему занятию по стихийной магии, на которое я не явилась. Но, видно, несостоявшийся партнер для поцелуев сам понял причину отсутствия и не собирался уговаривать вернуться. А может, он вообще меня больше не ждал. Или сам проигнорировал урок.

Эшли сказала правду. Способности метаморфов нещадно использовали сильные мира сего не одно столетие. Ребёнка с подобным даром (или лучше сказать, проклятием), обычно сразу забирали из семьи, увозили, обучали и заставляли выполнять неприглядную работу. Моей соседке крупно повезло, что она родилась полукровкой. Обычно способности метаморфов проявлялись в детстве, и скрыть их не получалось. Эшли же успела вырасти и получила шанс избежать отвратительной участи.

Впрочем, я могла понять и тех, кто использовал метаморфов. Кто бы отказался заполучить столь идеальных шпионов? Такие, как Эшли, могли обернуться в кого угодно. «Примерить» вымышленную личину, никому в реальности не принадлежащую, или превратиться в конкретного мага, выдать себя за него. В книге писали, что перед заданиями метаморфы основательно изучали «объект», чтобы не попасть впросак. Внешность внешностью, но ведь важны и поведение, и манера держаться, и еще сотня других мелочей, способных свести всю «операцию» на нет.

Кстати, я нашла и объяснение невыразительности соседки. Метаморфы всегда рождались такими: невзрачными, некрасивыми. Получив способности, они могли избавиться от первоначальной внешности, выбрать любую другую и оставить навсегда. Может, это выход для Эшли? Преобразиться и начать жизнь с чистого листа под новым именем. Невзрачная полукровка исчезнет, зато появится другая магиня. Привлекательная и имеющая право выбирать, как ей жить.

…Закончив с ознакомлением главы о метаморфах, я сдала книгу и отправилась к леди Джеральдин, чтобы та провела обряд единения с новой партией учебников. Пусть пока я не достигла успехов ни в травоведении, ни в стихийной магии, сдаваться не собиралась.

Бывшая преподавательница и декан удивилась моему визиту.

— Еще не все книги «распечатала»?

— Нет.

— Успехи есть?

— Увы. Наверное, проблема в моей голове. В стычках с Габриэль я легко управляла магией. Со страху. Но попытки повторить это осознанно ни к чему не приводят. Но я стараюсь. И не опущу руки.

— И правильно, — поддержала леди Джеральдин. — Нужно работать. Много работать. Практика даже из самого бездарного студента способна сделать гения.

— Согласна, — улыбнулась я благодарно, а в голове звякнул колокольчик.

Где-то я слышала эту фразу. Совсем недавно. Вспомнить бы еще где. Отчего-то казалось, что это очень важно. Жизненно важно.

…По дороге в сектор травников навстречу попалась Габриэль (чтоб ей провалиться!) в компании всё того же Дэрила, вечно таскающегося за ней хвостом. Появление парочки на пути ничуть меня не смутило. На плечах обе совы, на шее амулет — подарок Келли. Так просто меня не взять. Впрочем, как быстро выяснилось, воевать при помощи магии сестричка и не спешила. Припасла иной способ нанести удар. Точечный и болезненный.

— Я тут навела справки о твоей матери, — проговорила Габриэль нараспев. — Видела фотографии. Простушка простушкой. Не понимаю, как папочка вообще до нее снизошел. Наверное, бабка твоя травками опоила, чтоб разум на время помутился.

Язык чесался сказать, мол, а я не понимаю, что мама нашла в Альберте Холланде. Но я смолчала. Ни к чему говорить плохо о женщине, подарившей жизнь, пусть мы с ней и не были знакомы по-настоящему.

Вместо этого я подмигнула Дэрилу.

— Хочешь познакомлю с бабушкой? Глядишь, и для тебя травки раздобудет, чтоб опоить эту бестию, — я кивнула в сторону сестрички. — Может, хоть подобреет, когда влюбится.

Габриэль аж покраснела от гнева.

— Да я вас обеих уничтожу! — завопила, тряся кулаками. — И тебя, и бабку! А твоя мать… она… она…

Неуемная девчонка еще что-то кричала. Гадости, само собой. Но я не слышала слов.

Ибо в голове звучало только одно.

Мать!

Я вспомнила. Вспомнила!

Практика даже из самого бездарного студента способна сделать гения.

Эту фразу я слышала от Джереми. Так говорила его мама. Бывший педагог Школы фей!

Но ведь этого попросту не могло быть. Леди Джеральдин пожилая женщина. Не моложе моей бабушки, а Джереми мне ровесник. Или чуть старше.

Может совпадение? Но ведь именно он отправил меня к леди Джеральдин. Ни секунды не сомневался, что она поможет с учебниками. И они оба сильно не любят Белинду Холланд.

— Ты куда, полукровка?! — завопила Габриэль, когда я помчалась по коридору. — Я с тобой не закончила! А ну стой!

Но разбежалась я подчиняться сестричке. Мне срочно требовалось найти кого-то с факультета стихийников. В смысле, помимо Габриэль с Дэрилом. Эти двое в моем деле точно не помощники. Но может, кто другой соизволит ответить на непростой вопрос.

— Эдит! Эдит, удели минутку!

На подходе к сектору травников попалась одна из девчонок, ставших счастливыми обладательницами моих футболок.

Она остановилась. Глянула чуточку свысока, но дала понять, что слушает.

— Знаю, вопрос покажется странным, — начала я, на ходу сочиняя правдоподобную историю. — Дело в глупом розыгрыше. Подозреваю, меня пытаются подставить. Я могу основательно дать сдачи. Но не хочу ничего предпринимать, пока всё не выясню. В общем, на вашем факультете учился парень по имени Джереми. С ним приключилась некая темная история. Мне нужно…

— Тссс! — Эдит приложила палец к губам и оттащила меня в угол. — С ума сошла спрашивать о таком? Ты самоубийца, новенькая?

— Нет, — ответила я жестко. — Самоубийца кое-кто другой.

— Об этом не принято говорить, — Эдит огляделась. С таким видом, будто сами стены могли подслушать. — Любопытство чревато.

— Почему?

Меня откровенно бесила таинственность вокруг бывшего наставника.

Стихийница тяжело вздохнула.

— Слушай, ты вроде неплохая девчонка. Для полукровки. Но спрашивая об этом парне, нарываешься основательно. Особенно учитывая твое происхождение.

— Но…

— В общем, слушай. Но я тебе, — Эдит поднесла к моему носу кулак, — ничего не говорила. Его звали Джереми Глайд. Он был сыном леди Джеральдин — бывшего декана нашего факультета. Она занимала этот пост до твоего отца.

— Почему ты говоришь о Джереми в прошедшем времени?

— Потому что, — Эдит снова глянула по сторонам. — Он вроде как умер. Ну, так считается. Джереми Глайд исчез. Прошло больше двух десятков лет, а никто так и не знает, что с ним случилось.

— Больше двух десятков?!

Я качнулась.

Нет, речь точно не о моем Джереми. Тьфу! В смысле, не «моем» в личном плане, а в ином. Этот позёр точно не мой. Вот ни разу!

— Это случилось еще до нашего рождения, — подтвердила Эдит. — Однажды студент стихийного факультета просто исчез.

— Но почему вокруг этого та-акая тайна?

— Потому что в исчезновении подозревали студентку, с которой у Джереми вышла крупная ссора. Я не знаю подробностей. Говорю же, это не принято обсуждать. Знаю лишь, что той студентке всё сошло с рук. Реальных доказательств вины не было. Только подозрения. А она… она… — Эдит снова запнулась, боясь говорить дальше.

— Что она? — спросила я напористо. — Ты почти всё сказала. Закончи. Очень прошу.

Девчонка поморщилась и выпалила шепотом:

— Это Белинда Холланд. Наш ректор!

Мне резко захотелось присесть. Да хоть прямо на пол. Ибо ноги подкосились.

Мозаика-то складывалась. Проклятье! Она очень даже складывалась.

И Джереми, и леди Джеральдин ненавидели Белинду. Бывшая преподавательница и декан делала ректору гадости исподтишка, вроде активации моих учебников, а Белинда закрывала на это глаза. А еще не смела выгонять леди Джеральдин из Школы фей, хотя та больше не вела занятия. Мать Джереми в свою очередь оставалась здесь, надеясь выяснить, что случилось с сыном.

У меня имелось и объяснение произошедшего с ним.

Чертово безвременье!

Он застрял там. Основательно! Аж на десятилетия! Стараниями Белинды!

Но почему она его не вернула? Может, не смогла?

— Вижу, ты в шоке, новенькая, — заметила Эдит и посоветовала: — Забудь, что услышала. Для своего же блага.

— Хорошо, — пробормотала я.

Однако ничего забывать не собиралась. Да и как я могла? Сколько бы претензий у меня ни накопилось к Джереми, я его видела. Единственная в Школе фей! Я одна знала, что он до сих пор здесь и нуждается в помощи!

Однако прежде чем что-то предпринимать, следовало получить подтверждение выводов. Поэтому попрощавшись с Эдит, я снова наведалась в зал славы и озаботилась альбомами студентов стихийного факультета. Но не последних лет, а более ранних. Просидела полчаса и, наконец, нашла, что искала.

Джереми смотрел на меня с фотографии собственной персоной. С фотографии, которой было двадцать четыре года! Он ни капли не изменился. Не постарел ни на день. Выглядел хоть и пижоном, но не казался заносчивым. Взгляд был гораздо мягче и приветливее, чем я привыкла видеть. С другой стороны, у кого угодно испортится характер за столько лет в безвременье.

Нашла я и Белинду Холланд. Точнее, Белинду Эванс, ведь тогда она еще не была замужем за моим блудливым папенькой. Вот кто выглядел нахально и высокомерно. Настоящая гордячка! Взирала с фото так, словно ей все должны. Надо же, а сейчас ходит в скромной одежде и, в целом, никому не делает зла. Я не в счет. У нас отдельная история. Может, жизнь пообтесала? Проведя столько лет с моим отцом, либо окончательно станешь мегерой, либо превратишься в тыкву.

— Всё-таки докопалась. Любопытная ты наша.

Он появился за спиной, заставив меня подпрыгнуть вместе со стулом. Джереми, чтоб его!

— Сложила два и два, — ответила я, захлопывая альбом с портретом мачехи. — Мог и сам рассказать, а не строить из себя загадку века.

— Так я и есть загадка века, — попытался сострить Джереми, но устало махнул рукой и присел на соседний стул.

— Значит, ты — пленник безвременья двадцать четыре года?

— Технически, да, — признался он после паузы. — Но это не совсем так. Моё безвременье отличается от того, в котором ты оказалась из-за Габриэль. Тогда все вокруг застыли, а вы продолжали двигаться. В моем случае, никто не останавливается, просто я не принадлежу этому времени. А иногда и вовсе… хм… «выпадаю». Только что был где-то, а потом оказываюсь в другой части замка и выясняю, что прошли недели или месяцы.

Он говорил об этом так спокойно. Будто о чем-то обыденном.

Или просто свыкся с незавидной участью?

— Но почему тебя вижу я? — спросила я о главном.

— А это еще одна загадка века, — Джереми закатил глаза. — И пока у меня нет ответов, что с тобой не так. В смысле, я имел в виду…

— Я поняла, что ты имел в виду! — перебила я раздраженно. — Как и то, что ты сначала говоришь, а потом думаешь.

— Ты про бал? — зачем-то уточнил Джереми и покосился сначала на мою бабочку, потом на свою, которая мирно сидела на рукаве формы и не собиралась улетать.

Я предпочла ничего не добавлять на эту тему. Задала другой вопрос:

— Что произошло у вас Белиндой? И почему она не вернет тебя назад?

Джереми взлохматил волосы и болезненно поморщился.

— Потому что не может вернуть. Что-то пошло не так и… — он развел руками, мол, кто бы еще знал, почему так получилось. — Белинда пыталась. Правда, пыталась. Уж я-то знаю. Следил. И тогда, и потом. Она даже не уверена, что я жив. А что случилось… Наверное, я сам напросился. Белинда так всех бесила. До скрежета на зубах и желания сделать гадость исподтишка. Ходила, как принцесса, по Школе. На всех смотрела, будто на мусор. Еще бы! Дар времени! Кто еще может таким похвастаться? Ну, я и решил немного развлечься. Устроить розыгрыш. Злой розыгрыш, на самом деле. Что уж теперь отпираться. Перегнул палку. А она взбесилась и… Перестаралась со зла. Плюс неопытность сказалась. Белинда ж только на первом курсе тогда училась. И вот результат. Плачевный для нас обоих.

— Для обоих? — переспросила я. — Она-то ректор. Отлично устроилась.

— Верно, ректор, — кивнул Джереми с философским видом. — Но от себя не убежишь. Я злюсь на неё, это правда. Ибо нельзя применять та-акую магию даже против обидчиков. Но она тоже ничего не забыла. До сих пор винит себя в случившемся. Так что мы оба несем это бремя. И ничего не можем изменить.

Я задумчиво покрутила пальцами прядку.

— Неужели, нет никакого выхода? Вообще никакого? У любой задачи должно быть решение. Даже у магической.

Джереми горько усмехнулся.

— Оно есть. Да толку-то. Моя мама перелопатила горы книг, провела десятки обрядов и однажды получила некое пророчество. Не кривись, новенькая. Там древние руны использовались и мощный артефакт. Так что есть основания верить. В общем, предсказано, что Белинда никогда не сможет меня вернуть, но исправить ее ошибку под силу потомку женского пола. Очень надеюсь, что это Габриэль, а не ее потенциальный ребёнок. Ибо ждать следующего потомка у меня не хватит терпения. У вздорной девчонки есть дар времени. Это точно. Рассказывают, когда она родилась, в доме Холландов остановились все часы. Верный признак, что на свет появился младенец со способностями. Да только Габриэль — бездарь. А как еще назвать эту неудачницу? Самое смешное, в том предсказании было и про сложности с магией. Мол, дар феечки будет спать, но обязательно проснется и окажется гораздо сильнее, чем у Белинды. Во как!

— Сильнее, чем у Белинды, — протянула я с сомнением.

Верилось с трудом, учитывая нынешние сестричкины «успехи».

— Угу, я тоже не в восторге от этой части предсказания, ибо пока Габриэль не тянет. Да и вообще, лучше, чтоб она не переплюнула мать. Ей нельзя обладать ничем мощным. В ее руках любой дар способен привести к катастрофе. А уж дар времени…

Мы помолчали. Сидели, не глядя друг на друга. Мне было жаль Джереми. Очень жаль. Преступники и те не заслуживают такого наказания. Даже в заключение у людей (и магов тоже) есть возможность с кем-то общаться. Есть срок, после которого они получат свободу. А Джереми… он приговорен к одиночеству. Возможно, навсегда.

— Хочешь, я скажу твоей маме, что ты здесь? Или Белинде? Пусть знают.

— Нет, — отрезал Джереми. — Не вздумай в это лезть. Маме не нужно давать надежду. Потому что шансы, что она оправдается, мизерные. А Белинда… Ты сделаешь хуже только себе. Представь, как она разозлится, узнав, что ты общаешься с ее жертвой.

Я поёжилась. Будто ледяная рука коснулась спины.

— Дополнительный повод для ненависти Белинды мне точно без надобности, — согласилась я. — Но ведь шанс на вызволение всё же есть. У Габриэль недавно проявился дар времени.

Мне вспомнилось выражение лица Джереми в день, когда благодаря несносной девчонке я выпала из реальности. Он радовался. Был почти счастлив. Теперь я понимала почему.

— Угу, проявился, — проворчал Джереми. — И опять пропал. Говорю же, она неудачница.

Мы снова посидели в тишине. Кажется, он больше не хотел обсуждать свое заточение. А я не знала, о чем еще говорить. О совместных занятиях, которые мы оба проигнорировали? Но мне не хотелось пока возвращаться к ним. Пусть Джереми вызывал сочувствие, бал поцелуев я еще не забыла.

Кажется, он подумал о том же.

— Прости меня, — проговорил едва слышно.

— За что? — не удержалась я от глупого вопроса.

Будто и так неясно.

— Сама знаешь за что. За реакцию на сводниц. Я просто не ожидал. И не понял, какого черта они вытворяют. Потому что ты точно не можешь быть моей парой. По одной простой причи… Да чтоб вас всех!

Джереми не сумел закончить фразу и объяснить, почему считал, что сводницы ошиблись, предлагая мою кандидатуру в суженые. В соседнем читальном зале раздался вопль, а за ним еще один. И грохот. Будто уронили целый стеллаж.

Как быстро выяснилось, стеллаж, правда, уронили. Тучный парень с перепуга навалился на него всей массой, и тот не устоял. Впрочем, винить парня было трудно. Как и девчонку, грохнувшуюся в обморок в паре метров левее. Ибо, когда мы с Джереми прибежали на крики, картина глазам предстала жуткая. Две студентки застыли посреди зала каменными изваяниями. В буквальном смысле каменными! Они походили на статуи. Белые и… мертвые. Одна держала в руках книгу и показывала в ней что-то второй.

— Что с ними случилось? — прошептала я, пятясь.

Хотелось поскорее отойти подальше, чтобы, не дай небеса, не повторить их участь. Мне не верилось, что девчонки живы.

Джереми только покачал головой. Он не знал ответа. И кажется, видел подобное впервые за свою отнюдь не короткую жизнь.