Глава 12. Не мертвые

Они не умерли. Те девочки.

Оказалось, они просто застыли во времени. Не выпали из него, а именно застыли. Совершенно нетипичным образом.

Школа фей гудела. Ведь временем здесь могла управлять Белинда Холланд. Или ее дочь, которая продемонстрировала дар лишь однажды. Под всеобщее подозрение попала естественно Габриэль. Не ректора же винить в нападении на студенток. А доченька не раз доказывала, что ей плевать на чужие жизни.

— Неужели, этой девчонке снова всё сойдет с рук?

— Её ведь накажут, да?

— А вдруг она еще кого-нибудь заморозит?

В секторе травников происшествие не обсуждал только ленивый. Даже за ужином шепотки не смолкали. Студенты больше говорили, чем ели. Я же предпочла озаботиться трапезой. Наслаждалась тушеным мясом в соусе и салатом, пока ко мне за столик не подсела Эшли. Ей тоже хотелось перемыть кости Габриэль. А с кем еще говорить, как не с другой отверженной?

— Гадкой девчонке точно достанется. Понятное дело ты, за тебя некому заступиться. Но эти студентки — не полукровки. Обе из влиятельных семей. Одна, кстати, с нашего факультета.

— Слышала, — я отправила в рот очередной кусочек сочного мяса, борясь с желанием послать Эшли куда подальше. Но раз она сама изъявила желание поболтать, лучше не давать от ворот поворот. Обидится и больше вообще не подойдет. — Кстати, нужно еще доказать, что виновата именно Габриэль. Вдруг в Школе есть неучтенный маг времени.

— Так не бывает.

— Почему? Ты же скрываешь редкую способность, — напомнила я шепотом.

Эшли сделала большие глаза, мол, даже не смей упоминать об этом, и наклонилась ко мне через стол.

— Дар времени — особенная штука. Говорят, если им не пользоваться, он начнет выплескиваться сам и вытворять жуткие вещи. Разве не наш случай? У Габриэль не получается его подчинить. И вот, пожалуйста! У нас две статуи.

— Девочкам вернули первозданный вид? — спросила я, сдобрив тон сочувствием.

И, правда, жаль бедняжек. Наверняка, перепугались.

— Вернули, — подтвердила Эшли. — Они пока у лекарей. Отходят от шока.

— Ректор, значит, молчит?

Соседка многозначительно кивнула.

— Но ей придется отреагировать. Скандал-то знатный.

— Выступит. Завтра. Когда вместе с мужем придумают способ защитить дочку, — проворчала я. — Наверняка, всю ночь будут сочинять.

Так и вышло. На следующий день Белинда Холланд выступила с заявлением. На «мероприятие» решили не приглашать толпу. Только педагогов и старост, чтобы те донесли до остальных «послание» ректора. Белинда считала, что причина произошедшего — неправильно работающий дар дочери. В чем призналась честно.

— Леди-ректор сказала, Габриэль это сделала неосознанно, — объявил в общей гостиной староста травников — высокий тощий старшекурсник. — Дар не используется толком, он заперт, и потому нашел столь странный выход.

— Нахалку опять не накажут? — спросил кто-то в толпе.

— Не накажут. Но запрут. Леди Холланд объяснила, что Габриэль будет находиться в отдельной комнате, где на стены наложены чары блокировки, пока не найдется способ приструнить дар времени. Силы не смогут просочиться наружу. Случившееся с теми двумя студентками не повторится.

— Девочки-то хоть в порядке? — задали старосте новый вопрос.

— Да. Завтра их отпустят из блока лекарей.

Судя по недовольным шепоткам, звучащим то там, то тут, народ не пришел в восторг от решения Белинды. Студенты факультета считали, что Габриэль должна понести наказание. Еще бы! Ведь пострадала одна их них. Но я придерживалась иного мнения. Да, я не питала нежных чувств к сестричке, но в этот раз винить ее было сложно. Она же не нарочно превратила девчонок в статуи. Габриэль даже не осознавала, что происходит. А это, уж простите, не преступление. Однако сам факт заточения сестры меня радовал. Хотя бы не нужно опасаться, что преподнесет очередной гадкий сюрприз.

Увы, расслаблялась я зря. Ибо внеплановая мерзость была на подходе. Стараниями не Габриэль, правда. А нашего общего папочки. Альберт Холланд собственной персоной явился к входу в сектор травников и приказал дежурным позвать меня.

— Уверена, что стоит идти? — спросила Эшли, когда я направилась к двери. — От господина-декана добра ждать не стоит. Это у них с дочкой общее.

— Не уверена, но иначе изведусь от любопытства, — призналась я, поглаживая перья Кармины, сидящей на плече. Верити я решила не брать, чтоб не выглядеть испуганной девчонкой. И одной совы хватит, если папенька что-нибудь выкинет.

— Угу, очень веская причина, — проворчала Эшли и уткнулась в учебник.

Я не покривила душой. Мне, действительно, было любопытно, какая нелегкая принесла родителя. Он игнорировал меня день за днем, не считая самой первой стычки. И вдруг ждет на пороге. Жаждет «лицезреть». С какого перепуга? Не головой же ударился, в самом деле.

Внизу пришлось пробиваться через толпу. Причиной сборища стало возвращение в сектор девчонки, заколдованной Габриэль. Худенькая шатеночка с конским хвостом стояла посреди гостиной бледная и печальная, безропотно отвечая на вопросы.

— Как это было?

— Страшно.

— Ты теряла сознание?

— Нет. Я не могла пошевелиться. И даже дышать. Но всё понимала. И чувствовала.

Я поежилась. Вот уж точно кошмар. Превращается в камень, но остаешься в сознании. Даже не знаю, что хуже: окаменеть, как она, или загреметь в безвременье, как Джереми. Наверное, всё-таки второе. О том, что девчонки в беде, узнали быстро. Да и лекари сумели помочь, привели обеих пострадавших в порядок.

— Ты видела Габриэль Холланд? — задал кто-то из травников главный вопрос.

Но та покачала головой.

— Рядом с нами никого не было. Вообще никого. Наш читальный зал был пуст. Только в соседнем сидела… она, — палец девчонки указал на меня.

Я аж споткнулась.

Какая прелесть! А мне всего-то оставалось пройти несколько шагов до выхода из сектора!

— Так может полукровка тебя и превратила в камень? — предположил кто-то особо одаренный. — А что? Они с Габриэль сестры. И вообще разделили способности.

— Дар времени Габриэль достался от матери. По праву крови, — напомнила я раздраженно. Обвинений в нападении мне только и не доставало! — Разделили мы исключительно стихийную магию. Так что сделайте одолжение, не приплетайте меня.

Народ притих, переваривая информацию, а я миновала оставшиеся до выхода метры и выскочила в коридор, начиная сомневаться, правильно ли поступаю. Альберт Холланд — тот еще гад ползучий. Как бы не нарваться на основательные неприятности.

Но было поздно вспоминать о здравом смысле.

Он стоял, прислонившись к стене. Со скучающим видом.

— Явилась, — протянул при виде меня. — А я думал, побоишься.

— У меня боевая сова, не забыли?

— А без Кармины выйти слабо?

Я передернула плечами.

— Возможно. У вас ведь магия и абсолютное отсутствие порядочности. А так хоть моя совушка о вас когти поточит, коли выкинете фортель.

Он осклабился в пакостной улыбке, глядя с отвращением.

— Вот что тут скажешь? — процедил сквозь зубы. — Кровь — не вода. Ты — истинная дочь своей матери.

— И это так плохо? — не удержалась я, хотя последнее, что стояло делать, это обсуждать с мерзавцем Сару Ройс.

— Даже не представляешь, насколько, — лицо папеньки исказила гримаса ненависти.

Меня же накрыла обида. Глупая реакция, я это прекрасно понимала. И всё же, какого черта он тут кривится и бросается гадостями? Сам же выбрал мою мать во время очередного похода налево. Так чего теперь жаловаться?

Но я сдержала эмоции. Задушила их на корню. Не позволила отразиться в глазах.

— Может, соизволите объяснить, зачем пожаловали? — спросила я жестко. — У меня времени не вагон. И уж тем более не товарный состав.

Он снова поморщился. Но, наконец, перешел к делу.

— Тебе письмо. От бабушки.

— Что-о-о? — я качнулась.

Я ожидала услышать из его уст, что угодно. Пропитанные ядом слова, угрозы, но точно не это. Не упоминание леди Полианы Ройс.

— И вы… э-э-э… решили поработать почтальоном? — спросила зачем-то.

Ничего другого в опустевшую голову не пришло.

— Нет, разумеется! — папенька едва не зарычал. — Полиана не могла отправить послание тебе напрямую. Но нашла способ связаться со мной. Я делаю ей одолжение, так как за мной должок. Первый и единственный раз, — он достал из внутреннего кармана камзола конверт и протянул мне. — Бабушка больна и нуждается в ненаглядной внучке. Лучше бы тебе быть рядом с ней, а то как бы… — этот гад выдержал театральную паузу, — не пришлось бы жалеть о промедлении всю жизнь.

— О! Так вот чего вы хотите, — усмехнулась я. — Чтобы я рванула сидеть у постели бабушки. Чтобы покинула Школу фей, не дожидаясь результатов первой сессии.

— Это в наших общих интересах, — папенька не стал отпираться. — Но Полиана, действительно, заболела. Говорит, не помогает ни одна хваленая настойка. Я это не придумываю. Тебе решать, как поступить. И тебе же потом жить с принятым решением.

Он пошел прочь деловой походкой, оставив меня в полном смятении.

Я не понимала, что сейчас случилось. Да, Альберт Холланд и раньше жаждал меня спровадить. Но проявлять заботу о бабушке? Или это просто идеальное средство меня пронять, чтобы прекратила упрямиться и рванула домой на всех парах? Почему нет? Не получается выжить угрозами, надавим на совесть и любовь к родной душе.

Терпения вернуться в сектор и подняться в спальню не хватило. Я распечатала конверт в коридоре и прочла бабушкино письмо. В том, что оно написано ее рукой, сомневаться не приходилось. Я отлично знала почерк единственной родственницы. Как, собственно, и стиль. Она частенько писала в другие города старым приятельницам, с которыми дружила в юности. Предпочитала бумагу и ручку телефонным разговорам.

Бабушка, действительно, сообщала, что заболела. На нервной почве после моего исчезновения посреди ночи. Ведь Школа фей — жуткое место для девушки, выросшей в мире людей и не владеющей магией. Бабушка умоляла поскорее вернуться домой, потому что, во-первых, оставаться на территории мачехи смертельно опасно, а, во-вторых, ее здоровье ухудшалось с каждым днём.

«Это всё нервы. Не могу успокоиться ни на минуту, вот организм и рассыпается. Пока ты не окажешься дома, со мной рядом, вряд ли я сумею поправиться», — писала бабушка.

В какой-то момент мелькнула мысль, что это всё очень смахивает на шантаж. Мол, умру, коли не явишься в срочном порядке. Впрочем, моей бабушке, при всех ее других причудах, подобное не было свойственно. Она умела давить на меня, заставлять плясать под свою дудку, но уж точно никогда не изображала предсмертные судороги, еще и привлекая врага в помощники.

Я вошла в сектор, не понимая, что мне делать дальше. Проигнорировать бабушкино послание было бы высшей степенью беспечности. Но и бросать Школу фей, когда приложила столько усилий, чтобы остаться — не вариант. Не мой вариант.

«Интересно, тут отпускают студентов домой по личным обстоятельствам посреди семестра?» — пронеслось в голове, пока я заворачивала на лестницу, чтобы подняться в девичий блок. — «Впрочем, если, да, то мне навстречу точно не...»

— ААААААааааааа!

Сверху раздался истошный вопль, и я с перепуга чуть ступеньки не пересчитала.

— Да чтоб вас всех! — выругалась, когда добежала-таки на крики.

Картина взору предстала очень похожая на ту, что я видела считанные дни назад в библиотеке. Посреди коридора девичьего блока застыла студентка с сумкой через плечо. Она стояла, вытянув руку. Видно пыталась открыть дверь спальни прежде, чем превратилась в статую. Рядом топталась другая девчонка и вопила, не останавливаясь ни на секунду. Шум, разумеется, привлек внимание других обитательниц блока. Двери открывались одна за другой. Студентки-травницы выглядывали в коридор и громко охали.

— А Габриэль Холланд под замком, — протянул кто-то многозначительно.

— А она нет, — девчонка в круглых очках и алой лентой в кудрявых волосах указала пальцем в мою сторону.

Остальные тоже перевели взгляды на меня, аж сквозь пол провалиться захотелось.

— Я тут ни при чем, ясно?! Я не умею управлять временем!

— Так в этом вся соль. Такое, — «кудряшка» кивнула на «статую», — происходит, когда маг времени не умеет его контролировать.

Я отмахнулась. Обеими руками сразу.

— Зовите леди-ректора. Пусть расколдовывает беднягу. И коли желаете, можете спросить у Белинды Холланд, причастна ли я к этому безумию. Посмотрим, что скажет.

…Я так и не узнала, рискнул ли кто поднять сию тему при мачехе. Зато рискнула я сама. Ибо через полчаса упомянутая родственница переступила порог нашей с Эшли спальни.

— Прогуляйся немного, дорогая, — попросила она соседку мягко и, скрестив руки на груди, прислонилась к стене. — Что хотел от тебя Альберт? — спросила, едва мы остались одни.

Я закатила глаза. Всё-то она знает. Будто у стен растут невидимые уши.

С другой стороны, визит декана стихийников к побочной дочери нынче считался бы событием дня, не превратись очередная студентка в статую, и не затми нашу с папенькой встречу. Впрочем, о таком всё равно принято болтать. Смаковать подробности.

— Ничего особенного. Передал письмо от бабушки. Она больна.

— Вот как, — протянула Белинда задумчиво.

Наверное, мне следовало подняться с кровати. Мачеха-то стояла. Но я решила оставаться на месте. Обойдется Белинда без моей почтительности.

— Я сама удивилась, что у этих двоих общие дела. Но когда в наличии одна цель, даже враги способны стать союзниками. Бабушка жаждет, чтобы я оказалась дома, ваш супруг спит и видит моё прощание со Школой фей. Почему бы не помочь друг другу?

— И правда, почему нет? — Белинда усмехнулась. — Полиана, действительно, больна? Или это часть сговора «союзников»?

— Хороший вопрос, — я снова вспомнила тон письма. — Обычно бабушка мне не лжет. Но сейчас я ни в чем не уверена.

— Хочешь ее проведать? — спросила Белинда, прищурившись, а я напряглась, заподозрив подвох. Ведь эта женщина не меньше папеньки мечтает сплавить меня подальше.

— Возможно, — ответила я уклончиво. — Но обратно мне уже не вернуться, верно?

Она выдержала театральную паузу.

— Видишь ли, в чем дело, девочка. Обычно, когда у студентов заболевают родственники, мы отправляем к ним домой лекарей, чтобы выяснить, насколько плохи дела, и стоит ли отрывать юношей и девушек от учебного процесса. Затем принимаем решение. В твоем случае всё сложнее. Отправить лекарей к Полиане в мир людей мы не имеем права. Поэтому разрешение на посещение больной бабушки ты не получишь. Однако… уехать ты всё же можешь. В случае исключения. А для этого необходимо совершить некий непростительный поступок. Какой? Пожалуй, предоставлю тебе самой решать.

Ух! Как же мне хотелось высказать Белинде, что я думаю о премилом предложении. Но я молчала. Сидела и смотрела на нее. Без укора или ненависти. Просто не сводила взгляда и всё. Понимала, что этим матушку Габриэль не пронять. Никакой гипноз не поможет. Однако ничего с собой поделать не могла.

— Я знаю, что ты думаешь, — проговорила вдруг Белинда. — Что я несправедлива к тебе. Да, так и есть. Не буду отрицать. Ты не виновата в том, что появилась на свет. Да и в целом производишь не худшее впечатление на свете. Ты предприимчива, изобретательна, не тушуешься, не унываешь. При других обстоятельствах я бы взяла тебя под крыло и помогла сделать неплохую карьеру. Однако… ты та, кто есть. И для моей семьи будет лучше, если ты покинешь Школу фей навсегда. И поскорее.

Глаза предательски защипало. Сама не знаю, почему захотелось расплакаться. Быть может, потому, что мне понравились слова Белинды. Та часть, где она рассматривала возможность помощи и покровительства. Я бы не отказалась от такой перспективы. При других обстоятельствах, разумеется. Но, как было замечено, мы те, кто есть. И с этим ничего не поделаешь.

— Я подумаю над вашим предложением, — проговорила я, понимая, что вряд ли по собственной воле нарвусь на исключение. Даже ради бабушки. Наверняка, она не настолько больна, как хочет показать. Это уловка, чтобы заставить вернуться.

— Подумай, — разрешила Белинда, догадавшись, что предложение отклонено.

— Как там пострадавшая студентка? — спросила я прежде, чем мачеха покинула спальню. — И Габриэль? Она ведь под замком?

Белинда остановилась у самой двери.

— Студентка будет в порядке. Если спрашиваешь, причастна ли моя дочь к новому происшествию, ответ — нет. Габриэль этого не делала.

— То есть, в Школе фей появился неучтенный маг времени?

Белинда помолчала, раздумывая, стоит при продолжать разговор.

— Возможно, — ответила неопределенно и взялась за дверную ручку.

— Надеюсь, вы скоро его найдете. Потому что у меня тут шкурный интерес. Народ подозревает в происшествиях меня, раз мы с Габриэль родственницы.

Белинда резко обернулась. Красивое лицо болезненно исказилось.

— Ты же понимаешь, что это глупость? — спросила она резко.

Ох как мачехе не понравились подобные выводы студентов. Еще бы! Где они с дочкой — обладательницы редчайшего дара, а где я — плод греха блудливого муженька!

— Да! — я всплеснула руками. — Я прекрасно понимаю. Это ваш с Габриэль дар. Ко мне он не имеет никакого отношения. Просто допекли идиотские обвинения. Вот и всё.

— Ясно, — проговорила Белинда без выражения и вышла в коридор, оставив меня наедине с горечью и обидой.