Глава 13. Другие

После нового превращения студентки в статую Габриэль выпустили из временного заключения, и теперь она ходила по Школе фей, как королева. Глядела свысока и жаждала отыграться за неудобства и унижение. На ком? Понятное дело, что на мне. Поэтому я ходила по замку в компании обеих сов, дабы не дать сестричке и шанса использовать меня в качестве девочки для магического битья.

— Интересно, как Белинда намерена вычислить неучтенного мага времени? — спросила я Джереми во время возобновленных занятий.

Да, мы решили оставить инцидент с несостоявшимся поцелуем в прошлом. Хотя упертые бабочки, сидящие на нас, напоминали об этом до бесконечности.

— Хороший вопрос, — протянул парень, внимательно следя за моими пальцами, складывающими нужные пассы. — В близких родственниках этого неучтенного мага должен быть маг учтенный. Мать или отец. Без вариантов. У той же Белинды даром времени обладал отец. Правда, очень слабым даром. И дед тоже. Говорят, ее прабабка была довольно умелой, но не сильнее самой Белинды. И к твоему сведению, в нашем королевстве их семья последняя, у кого выявляли этот дар.

— Так может папенька Белинды, он же — дедушка Габриэль и «наследил». Многие мужчины не хранят женам верность. И нередко выбирают любовниц гораздо моложе законных жен. Так что братик или сестричка Белинды сейчас может здесь учиться.

— Не может, — Джереми отрицательно мотнул головой. — Папенька умер вскоре после рождения младшей дочери Миранды. Той самой, к которой ты отказалась идти за помощью.

— В лес, куда ходить строго запрещено? — усмехнулась я. — Ага, нашел дурочку.

— Так вот, отец Белинды и Миранды тут никаким боком, — продолжил Джереми, проигнорировав мою реплику.

— Значит нужно подозревать студентов, которые родились не в этом королевстве. Есть такие?

— Трое. И, да, Белинда пришла к тому же выводу. Хотя версия провальная.

— Почему?

— Потому что каждый студент (кроме тебя, разумеется) при поступлении в Школу фей проходит процедуру распределения по факультетам. Древний артефакт определяет магию. Все виды магии, какими девушки и юноши обладают. Если б среди нынешних студентов затесался-таки маг времени, его бы вычислили в первый же день. Артефакт никогда не ошибался. Ни разу за столетия.

— Может, ваш артефакт сломался, — предположила я, сложив очередной бесполезный пасс над стаканом с водой. — Сам же сказал, что он древний.

— Это тебе не дверной замок, чтобы сломаться. И не граммофон. И не лодыжка Габриэль.

— Ладно. Значит, неучтенный маг времени — кто-то из педагогов.

— Безумней версию не предложишь?

— А тебе бы только критиковать, — разозлилась я. И так старательно взмахнула руками, что уронила чертов стакан, и вода ручейками побежала по столу, а затем на пол. — Сам возьми и предложи гениальную версию.

Однако Джереми молчал.

Язык чесался сказать «то-то же», но я решила не усложнять наши и без того запутанные отношения. Поставила назад упавший стакан, посмотрела на него с грустью.

— Урок можно считать оконченным, — протянула с изрядной долей разочарования. — Знаю, у меня, по-прежнему, ничего не выходит и…

— И это еще одна загадка века, — проворчал Джереми. — Я вижу, что ты стараешься. Правда. И не понимаю, почему до сих пор нет результата.

— Дело в моей голове.

— Или в чем-то ином. Знаешь, я даже следил за Белиндой с Альбертом. И книжки кое-какие умные полистал. Глядя на твои старания, мелькнула мысль, а не нашли ли они способ блокировать способности нелюбимой студентки. А потом вспомнил, что ты устраивала Габриэль темную и водой, и ветром. Значит, магия на месте. И всё же… Всё же что-то ей мешает. Но что? Не понимаю.

Я растерялась от такого заявления. Неужели, Джереми прав, и есть проблема, о которой я не подозреваю? Но тогда у меня точно проблема. Ибо даже посоветоваться не с кем.

— И что делать? Продолжать стараться?

Он пожал плечами.

— Боюсь, иного ответа у меня пока нет.

— Ясно, — пробурчала я и направилась к выходу, считая, что говорить больше не о чем.

Джереми считал так же. Но исключительно насчет разговоров. Ибо в следующий миг сделал то, чего я ожидала меньше всего на свете. Без предупреждения схватил меня за руку, ловко притянул к себе и…

Я даже сообразить ничего не успела, как его губы мягко коснулись моих. Без напора, как это случилось несколько недель назад ванной, но всё же требовательно. Молнией пронеслась мысль, что надо вырваться и влепить наглецу пощечину, ведь он обещал быть паинькой и ничего подобного больше не выкидывать. Но прежде, чем тело отреагировало на призыв разума, всё закончилось. Джереми отстранился.

— Прости за это, — он попытался улыбнуться, но улыбка получилась усталая. — Просто осточертели бабочки.

— Бабочки? — переспросила я эхом. — Ах, да…

И посмотрела вверх. Сводницы, наконец, слетели с нашей одежды и поднялись к потолку. Кружились там, будто в танце, довольные, что мы выполнили предначертанное.

— Мир? — спросил Джереми, глядя на меня странно.

Будто искал что-то во взгляде, пытался прочесть в выражении лица.

— Наверное, — ответила я неопределенно.

Второй наш поцелуй, как и первый случившийся без спроса, выбил почву из-под ног. Я не злилась. Понимала, почему Джереми это сделал. Меня тоже достала бабочка. Но было обидно. И причина тому оставалась для меня неясна.

— Ты очень красивая, знаешь? — выдал вдруг Джереми нечто уж совсем неуместное.

— Я? Да. То есть…

Он не позволил договорить. Вновь потянулся к моим губам. На этот раз жадно. Будто от этого зависело всё на свете.

Я дернулась-таки. Но только на мгновенье. Мне не был неприятен напор парня. Как и его действия в целом. Наоборот. Поцелуй пьянил, заставлял тепло разливаться по телу, а сердце стучать раза в три быстрее. Я хотела, чтобы это продолжалось и продолжалось. Чтобы Джереми не останавливался. Чтобы…

— Я опять делаю то, что не следует? — спросил он, отстранившись так же внезапно, как и полез целоваться.

— Нет. То есть, да. То есть…

В голове ухал молот, и мысли разбегались в разные стороны.

— Но ведь это не было ужасно, да? — спросил он чуточку лукаво.

— Э-э-э… — мой язык пошел в отказ.

— А вообще, из меня получился бы не худший кавалер на свете, — Джереми подмигнул, попытавшись свести всё к шутке. — Кроме тебя, меня никто не видит. Так что налево я точно не отправлюсь. Правда, сходить со мной куда-то за пределы Школы фей не получится. Я привязан к треклятому замку.

— Однажды Габриэль тебя расколдует, — заверила я, хотя, положа руку на сердце, сомневалась в успехах сестрички.

— А ты меня дождешься? — Джереми снова подмигнул, и я почувствовала, что краснею.

Вот, что за сумасшествие?

Я сама не понимала, что к нему чувствую. Раздражает он меня или нравится.

— Мне пора.

Я развернулась и зашагала к двери, слыша за спиной шелест крыльев. Обе совы рванули следом, чтобы устроиться на плечах.

— Давай я тебя провожу, — Джереми в очередной раз проявил неуемность и увязался за мной, хотя я бы предпочла остаться в одиночестве.

— Не стоит. Разговаривать с тобой по дороге я всё равно не смогу. Окружающие решат, что лишилась рассудка.

— И не надо. Говорить буду я. О том, почему я тебе подхожу. А ты будешь слушать. И соглашаться.

— Тебе никто не говорил, что ты самонадеянный?

— Мама. Лет двадцать пять назад.

— Она у тебя гениальная женщина.

— А еще потрясающий педагог. Жаль, что тебя в ученицы взять отказалась.

— Тогда бы ты не смог со мной целоваться. Хотя тебе пора определиться: ты хочешь быть моим учителем или парнем.

— Одно другому не мешает.

— Еще как мешает.

На меня, впрямь, косились. Все, кто проходил мимо. Можно было, конечно, делать вид, что я говорю с совами. Но это тоже выглядело бы странно. А впрочем, плевать. Учитывая мои успехи в магии, надолго тут всё равно не задержаться. Вылечу после первой сессии. На радость семейству Холланд и бабушке, спевшейся с папенькой.

Я перебирала ногами так, словно за мной гнались мифические чудовища. Хотелось поскорее добраться до спальни. Остаться в одиночестве и подумать. Попытаться проанализировать произошедшее. Разобраться, что творится у меня в голове. И на сердце. Дело в физиологии, в том, что я просто откликнулась на поцелуй, потому что это приятно? Или же конкретно в Джереми?

Если второе, это плохо. Почему? Да потому что у меня и так проблем хватает, без совершенно необъяснимой влюбленности в невидимку!

Необъяснимой…

Ну я и загнула.

Будто чувства к противоположному полу вообще поддаются логике!

— Может устроим настоящее свидание? — предложил Джереми.

— С прогулкой вокруг замка, что ли? — пробурчала я, отмечая в уме, что до сектора травников осталось минуты три. Нужно лишь миновать лестницу и один коридор. — И вообще, когда я ходила на свидание в последний раз, из меня чуть всю силу не выкачали. Так что я пас. Никаких сви-сви-сви…

Я резко остановилась, открыв от изумления рот. Но оно быстро прошло. На смену ему явилась ярость. Та-акая, что прожгла внутренности раскаленной лавой.

— Вы двое рехнулись? — поинтересовалась я, хотя давно поняла, что у Габриэль и ее верного пса Дэрила с головами явный непорядок.

На этот раз они превзошли сами себя. Стояли возле лестницы, глядя на меня с вызовом, а под высоким потолком висела моя соседка Эшли. Кажется, она находилась без сознания, ибо выглядела безвольной куклой. Глаза были плотно закрыты, а руки и ноги свободно болтались в воздухе.

— Верни сову, полукровка, — бросила Габриэль, кривясь. — Иначе твоей подружке придется несладко. Может даже шею сломать при падении. Или позвоночник

— Ты безумна, — прошептала я, а сама покосилась на коробочку в руках Дэрила, очень смахивающую на «подарок» мне на день рождения. Тот, что оказался с сюрпризом. С мерзким сюрпризом.

Наверняка, пакостник вновь позаимствовал артефакт из коллекции отца. Тот и держал Эшли в четырех метрах над полом. Или в пяти. Возле лестницы потолки чертовски высокие!

— Отпусти ее, — приказала я, глядя на Габриэль яростно.

— Так именно это мы и собираемся сделать, — осклабилась в гаденькой улыбке сестричка. — В любом случае. Отпустим подружку без травм, если отдашь Верити. И с травмами, если будешь и дальше артачиться, считая себя особенной.

Я чуть не зарычала.

Считаю себя особенной? Я? Да она совершенно не понимает моего положения здесь.

— Эшли — не я. За ее травмы придется отвечать. И не перед матерью-ректором, — попыталась я достучаться до разума Габриэль. При условии, что он у нее имелся.

— Хорошая попытка, — усмехнулся Дэрил. — Только эта девка — полукровка. Как и ты. Семейка сама не прочь от нее избавиться. Никто не расстроится, если она немного того… сломается.

Как же мне хотелось двинуть этому позёру. Прямо в зубы. Кулаком. С размаху.

Он ведь прав. Эшли — изгой в собственном доме. Сама говорила.

Эти двое выбрали именно ту, которой можно безнаказанно вредить.

Ох, не зря Эшли не обрадовалась, когда меня к ней подселили.

— Что тут происходит? Что ты вытворяешь, глупая девчонка!

Я аж подпрыгнула от неожиданности. Ибо не ожидала вмешательства кого бы то ни было. А тем более женщины, которой было глубоко плевать на авторитет Габриэль.

Дэрил подумал о том же.

— Не беспокойтесь, леди Джеральдин, — затараторил он поспешно и заискивающе улыбнулся. — Это просто шутка. Мы бы никому не причинили вреда. Клянусь.

Но матушка Джереми не собиралась верить лживым уверениям.

— Отпустите девушку. Сейчас же! — велела она. — А потом мы обсудим ваше поведение. Я не потерплю издевательств в этом замке!

— Сейчас-сейчас, — пообещал мерзавец Дэрил, открывая крышку коробочки. — Я всё сделаю. И над Эшли никто не издевался. Уверяю вас, мы с Габриэль просто… Ох…

Кажется, с магией артефакта что-то пошло не так. Сильно не так.

Ибо Дэрил изменился в лице. Побледнел и попытался сложить пасс одной рукой. Какой пасс? Да черти его знают! Всё равно ничего не вышло.

— Ой-ой-ой! — запричитал он, как девчонка. — Ловите её! Ловите!

— Кретин! — выругалась Габриэль, вскидывая руки.

А я… Я смотрела на соседку, задергавшуюся под потолком. Поняла, что сейчас случится ужасное и, возможно, непоправимое. Эшли рухнет с высоты и убьется! Или сильно покалечится. Если только… Если только Габриэль не сладит с треклятой магией времени!

Тело Эшли тряслось так сильно, что вот-вот кости переломаются.

— Да остановись ты! — крикнул Дэрил, обращаясь к артефакту, и тут же заорал громче прежнего: — Габриэль, помоги!

— Не могу! Ничего не работает! — завопила она в ответ истерически.

— Сделайте что-нибудь! — взмолилась я, повернувшись к леди Джеральдин.

Она же опытная фея, в конце концов. Деканом факультета была!

А в следующий миг Эшли полетела вниз.

— Неееет! — вырвалось у меня.

Я видела, будто в замедленной съемке, падение соседки. Видела Габриэль, сложившую очередной пасс. И леди Джеральдин, из рук которой вырвался ветер. Она нашла-таки средство замедлить падение Эшли. Вот только ветер был слабоватым, не способным на грандиозные свершения.

Эшли падала, падала, падала. В секунды, показавшиеся мне вечностью.

Но за миг до конца случилось невероятное. Настоящее чудо. Девчонка замерла. Застыла во времени. В считанных сантиметрах от пола.

— Ты не могла действовать быстрее, а? — я подарила Габриэль яростный взгляд. — Никакого прока от тебя. Одни проблемы!

— Но я не… — сестричка изумленно глядела на руки. — Я… я вообще перепутала пассы. Она не должна была остановиться. Только бы ускорилась, если бы моя магия сработала.

— Но тогда как… — я ничего не понимала.

— Действительно, как? — протянула леди Джеральдин. Она переводила прищуренный взгляд с меня на Габриэль.

— Прозвучит безумно, — заговорил Джереми, которого слышала только я, — но всё выглядит так, будто время остановила не Габриэль, а ты. Я будто ощутил странную энергию, исходящую от тебя.

— Но это не… — начала, было, я, но замолчала, вспомнив, что не следует говорить с невидимкой при свидетелях.

Тем более, здесь мать Джереми, а парень не хотел, чтобы она знала о нем. Не желал, чтобы леди Джеральдин питала надежды, которые вряд ли оправдаются.

— Марш к себе, — приказала, тем временем, пожилая дама Дэрилу. — С тобой будет отдельный разговор. И с твоим отцом, не умеющим следить за коллекцией опасных артефактов. Вы! — леди Джеральдин поманила пальцем двух студенток, ставших нечаянными свидетельницами происшествия и теперь скромно топчущихся в сторонке. — Одна пусть охраняет пострадавшую девушку, вторая живо за леди-ректором. Объясни ей, что случилось, пусть расколдовывает бедняжку. А вы обе, — она махнула рукой, обращаясь к нам с Габриэль, — идите за мной. И только посмейте пикнуть. Сожгу заживо. Может, ветер и не моя стихия, но вот огнём я управляю блестяще.

— Она не шутит, — объявил Джереми гордо. — Мама — самая сильная огневичка из ныне живущих фей.

Я покорно побрела за леди Джеральдин. Какая разница, что она задумала. Разборок всё равно не избежать. И лучше разбираться с ней, чем с Белиндой, которая, как всегда, только пообещает кары для дочки, а на деле спустит всё на тормозах. Позволила же муженьку притащить лекаря для Габриэль и ее лодыжки. Сестричка, как ни странно, не посмела противиться приказу леди Джеральдин. Отправилась следом, бормоча что-то под нос. Кажется, рассуждала о пассах времени и их невероятной сложности.

Я бы тоже порассуждала. Да только вообще ничего не знала об этом разделе магии. Не представляла, как именно он работает. Но одно понимала четко и ясно. Джереми ошибся. Я тут никаким боком. Мне этот дар достаться не мог. Да, стихийную магию мы с Габриэль разделили. Но она-то досталась нам от общего папаши. Временем управляет Белинда. Значит, я при всем желании не могла получить способности. И как, простите, я бы смогла остановить Эшли в падении, если никаких пассов не складывала?

С другой стороны, когда я неосознанно применяла против сестрички воду и ветер, мои пальцы тоже не шевелились. Всё происходило само собой.

— Где это мы? — спросила я, сообразив, что леди Джеральдин привела нас не к себе по лестнице-спирали, а в северную часть замка — в коридор, где стены, пол и потолок были выкрашены в белый цвет.

— Вы же не собираетесь… — начала Габриэль, вытаращив глаза.

— Еще как собираюсь, — леди Джеральдин улыбнулась в предвкушении.

— Но артефакт нельзя использовать посреди учебного года. Мама запретила.

— Плевать мне на желания Белинды! — отрезала матушка Джереми и повернулась ко мне. — Что ж, Саманта Холланд, пора тебе пройти распределение.

— За-зачем? — спросила я растерянно. — И так понятно, что никакого дара времени у меня нет и быть не может. Артефакт лишь подтвердит наличие способностей к стихийной магии, что взбесит ректора и ее мужа. Ведь, если я стихийница, меня придется переводить на другой факультет. А я туда не хочу. По крайней мере, пока его возглавляет Альберт Холланд.

— Не смей дурно отзываться о моем отце! — встряла Габриэль.

— Я никак о нем не отзывалась, — отмахнулась я раздраженно. — Хотя…

— Помолчите обе! — приказала леди Джеральдин и открыла дверь, такую же белую, как и всё вокруг. — Заходите. Сейчас же. Иначе обеим худо придется.

В выражении ее лица было нечто такое, что ни я, ни Габриэль не посмели пикнуть. Вошли в зал, в котором при нашем появлении сами собой вспыхнули свечи. Или же это была работа леди Джеральдин. Она ведь огневичка, причем, как сказал Джереми, невероятно сильная. Кстати, о нем. Мой тайный педагог и «кавалер» проследовал за нами. Его глаза блестели от возбуждения и предвкушения.

У меня же начался мандраж. Быть может, поспособствовал зал. Мрачный, настолько темный, что даже десятки свечей не делали его светлее и гостеприимнее. От черных каменных стен так и веяло вековой сыростью, и чудилось, что в углах кто-то притаился и наблюдает за нами исподтишка. Шкафы с множеством ящиков у левой стены выглядели ветхими. Коснешься, и превратятся в прах.

— Подойди к алтарю, Саманта, и положи на него правую руку.

— Может не…

— Живо!

Я с шумом выдохнула воздух и сделала шаг в указанном направлении. Совы тут же слетели с плеч, что не добавило энтузиазма. Но раздраженную леди Джеральдин я почему-то сейчас опасалась больше, чем последствий обряда. Да и не подчиниться этой женщине, зная их с Джереми историю, не хватило мужества.

— Что дальше?

Я выполнила требование. Положила руку на высокий алтарь, исчерченный странными символами, но ничего не произошло. Ни внешних изменений, ни внутренних. Я-то ожидала ощутить, к примеру, тепло, разливающееся по телу.

— Стой смирно, — леди Джеральдин подошла ко мне сзади и накинула на плечи кроваво-красную мантию, затем застегнула на шее цепочку с тяжелым золотым медальоном с сиреневым камнем посередине. — Всё, что от тебя требуется: не шевелиться и постараться ни о чем не думать. Чем меньше мыслей, тем быстрее артефакт тебя прочтет.

— Хорошо, — пробормотала я, глядя вниз — на алтарь.

Легко сказать — не думать. Мысли так и лезли в голову. О Белинде, которой сильно не понравится, что ее приказ нарушили. О папеньке, который разъярится гораздо сильнее супруги, если мне придется-таки переводиться на его факультет. И о себе любимой. Травники смирились с моим присутствием. Но как я успела понять, они по местной иерархии в самом низу. Не привыкли возмущаться и чего-то требовать. Разве что наказания для Габриэль, когда двух студенток друг за другом превратили в камень. Но это, скорее, исключение из правил. Стихийники в пищевой цепочке гораздо выше. Едва ли не на верхушке. Вот они обрадуются появлению полукровки. Житья однозначно не дадут. Если, конечно, папенька меня первым не прихлопнет.

— Тебе же сказано, не думать, — напомнила леди Джеральдин.

— Просто медленно считай про себя, — посоветовал Джереми, стоявший позади. Он не хотел, чтобы я его видела и отвлекалась. — Это поможет выбросить из головы всё остальное.

Я подчинилась, и дело сдвинулось с мертвой точки. Я добралась до тридцати двух, когда медальон на груди внезапно потеплел, дернулся и…

— Ай! — я не удержалась от восклицания, когда из него полился свет.

— Без паники, — посоветовала леди Джеральдин. — Ничего с тобой не сделается. Так-так, что там у нас?

Она с детским любопытством смотрела на стену, куда падал свет медальона, и проявлялись буквы. Еще неявные, но с каждой секундой становившиеся четче.

— Дар номер один: время. Дар номер два: стихии — вода и ветер, — проговорила леди Джеральдин, когда слова получилось разглядеть.

Но я и сама успела их прочесть и уже ничего не понимала.

Время? Но почему время? С какого перепуга?!

— Чушь! — возмутилась Габриэль. — Это уловка. Полукровка не могла получить этот дар. Он принадлежит мне!

— Тот самый дар, который на распределении артефакт у тебя не обнаружил.

— Потому что он спал!

— Конечно-конечно, — усмехнулась пожилая дама, расстегивая на моей шее цепочку и забирая медальон. — Никто же не искал иное объяснение.

— Какое еще объяснение?! — Габриэль затопала, затрясла кулаками.

— Единственное возможное. Сейчас я вам всё покажу. Вам обеим. Терпение, леди.

Она открыла один из шкафчиков и достала переливающуюся серебром диадему. Изящную и прекрасную, созданную для настоящих красавиц.

— Примерь, — леди Джеральдин протянула ее Габриэль.

Девчонка фыркнула, но взяла диадему. Да только до головы не донесла. Вскрикнула и выпустила из рук. Но пожилая дама этого ждала, ибо ловко подхватила украшение и подала мне.

— Твоя очередь.

— Жжется, — плаксиво пожаловалась Габриэль и подула на пальцы.

— Смелее, Саманта, — матушка Джереми смотрела на меня выразительно и требовательно.

Я выругалась про себя и схватилась за диадему, ожидая боли и ожогов. Однако…

Однако ничего не произошло. Украшение как украшение. Обычное серебро. Даже не теплое, не то, что горячее и обжигающее.

— Ее обязательно надевать? — спросила я хмуро.

Примерка казалась неуместной. Я же в школьной форме, а не в бальном платье.

— Нет, — леди Джеральдин забрала диадему. — Всё и так ясно.

— Что ясно? — спросили мы с Габриэль в один голос.

— Эта диадема принадлежала основательнице Школы фей Флер Эшмор, — ответила та, а в голосе появились нотки сочувствия. — Дело в том, что диадема… Она зачарована так, что в руки ее способная взять только чистокровная фея.