Глава 17. Факультет стихий

— В общем, тут всё, как везде: общие помещения, блок девушек, блок парней.

Моя новая соседка Эдит (она из девчонок, обменявшая у меня мультяшную футболку на часть формы Школы фей) проводила экскурсию по сектору факультета четырех стихий. Она вела себя так, будто мы с ней старые подруги, и изо всех сил старалась быть полезной. Хотя чему удивляться? Я теперь мало что чистокровная фея, так еще маг времени, а, главное, дочь ректора. Даром, что я сама не считала Белинду матерью. Остальные-то считали. Не только Эдит. Но и все вокруг. Глазели на меня с любопытством, а стоило встретиться с кем-то взглядом, сразу приветливо улыбались. Мол, обращайся, что бы ни понадобилось, всегда поможем и подскажем.

— Да, тут так же, как везде, — пробормотала я в ответ на слова Эдит.

Но это была неправда. Сектор травников, где я раньше жила, выглядел гораздо скромнее. И беднее. Мебель старенькая, стены давно жаждали ремонта. Но на факультете стихийников до недавнего времени заправлял Альберт Холланд. Разумеется, ему всё и всегда доставалось в первых рядах. Еще бы Белинда обделяла муженька. С его-то характером!

— Выстави руку ладонью вверх, — попросила Эдит деловито, когда мы вернулись в спальню, попросторнее, чем та, что мы делили с Эшли.

— За-зачем? — спросила я с подозрением.

— Проведем важные манипуляции, — новая соседка поправила черные, как смоль волосы, и достала из шкафа флакончик со светло-серой субстанцией. — Не бойся. Это для защиты нашей спальни. От нежелательных визитеров. Габриэль, в частности. Не хочу оказаться в эпицентре ваших семейных разборок. Прости, Саманта, но у твоей сестры давно и основательно не всё в порядке с головой. Она что угодно способна выкинуть.

С этим было трудно спорить, и я подчинилась, выставила руку. На ладонь закапала липкая жижа. Холодная и мерзкая. Еще и пахнущая неприятно. Болотом, кажется. Если не сказать, гнилью.

— Приложи ладонь к двери.

Я выполнила и это требование. Жижа мгновенно впиталась в древесину, и по двери прошло едва заметное серое свечение. Эдит удовлетворенно кивнула и проделала то же самое со своей ладонью.

— Готово. Теперь сюда можем войти только ты и я. Остальных дверь попросту не пропустит. А особенно рьяные, кто не понимает по-хорошему, получат ею по лбу.

— Боюсь, Габриэль и это не научит уму-разуму.

— Это ее проблема, — Эдит убрала флакон обратно в шкаф. — Главное, постарайся свести вашу вражду к минимуму. Чтоб окружающие не пострадали.

— Постараюсь, — проворчала я, забираясь на кровать, которая, как и старая, стояла у окна.

Прошло две недели, как Белинда придумала способ приручить мой дар времени. Однако она только сегодня разрешила мне покинуть место «заточения». Сочла, что я контролирую способности и больше не превращу никого в замке в статуи. Мои вещи из сектора травников доставили в новую обитель без моего участия. Привезли чемодан к входу. Так как я теперь являлась студенткой другого факультета, заходить в прежний дом права не имела. Я даже с Эшли не смогла попрощаться, о чем сожалела.

Все последние недели я тренировалась до посинения. И в магии времени с Белиндой, и в стихийной с Инессой Райес. Вода продолжала сопротивляться, но буквально пару дней назад ситуация, наконец, сдвинулась с мертвой точки. Жидкость в стакане потянулась к ладони, а потом плеснулась через край. Не понадобилось придумывать очередную «азбуку». Стихийная магия откликнулась на пассы.

— Вот видишь, всё идёт своим чередом, — проговорила Инесса Райес, сочтя случившееся закономерностью. — Ты совладала с основным даром. И сразу заработал второй. Очень кстати. Времени до сессии остается всё меньше.

Сессия…

Я постоянно думала о ней. И опасалась именно зачетов и экзаменов по стихийной магии. Дар времени теперь подчинялся довольно легко. Я выучила все цвета и оттенки, ничего не путала и почти без труда выполняла задания Белинды, которой предстояло стать моим единственным экзаменатором по этому разделу. Со стихиями всё было куда сложнее. Там требовалось сдавать материал за целый семестр разным педагогам. Теорию и практику. И если первую я старательно изучала изо дня в день по учебникам и чужим лекциям, то вторая часть вызывала панику. Вода только-только откликнулась. А с ветром я пока толком не практиковалась.

— Всё в порядке? — спросила Эдит перед сном. — У тебя лицо, будто завтра настанет конец света.

— Просто беспокоюсь. Из-за скорой сессии. Я мало занималась. Меня отчислят.

Новая соседка закатила глаза.

— Не смеши. Ты Саманта Холланд. Дочь ректора. Никто не посмеет поставить тебе неуд. Объявить открытую войну Белинде? Брось. Тут нет самоубийц. Тем более, ты должна избавить кучу народа от побочного эффекта. Как это сделать, если тебя исключат? Так что расслабься. Получишь проходные баллы, даже если напортачишь.

— Но с практикой по стихиям у меня беда. Неужели, педагоги просто закроют глаза на нулевой результат?

Эдит смотрела снисходительно. Мол, закроют, не сомневайся.

— Да и кто сказал, что он будет нулевым? Время еще есть. Попрактикуешься, и всё будет в порядке. В первую сессию важно показать, что стихии реагируют на пассы. Худо-бедно, но реагируют. Выдающихся успехов от первокурсников никто не ждет.

Слова соседки меня немного успокоили. Зато не оставляла тревога другого толка. За весь день я ни разу не встретила Габриэль, хотя думала, что мы столкнемся нос к носу, и сестричка выкинет очередной фортель. Однако та не потрудилась появиться. Это казалось подозрительным и опасным. Может, Габриэль ждёт завтрашнего дня? Она первокурсница, как и я. На уроках мы непременно встретимся. Никуда не денемся. И тогда… Нет, мне даже представлять не хотелось, что будет тогда. Наверняка, сестричка в ярости. Папочка в темнице, а она сама теперь полукровка. Та, кого презирала всю жизнь. А виновата я. Разумеется, я. Не Альберта же винить.

***

Я нарочно опоздала на первый полноценный в Школе фей урок — на теорию водной магии. Точнее, не опоздала, а пришла впритык. Инесса Райес, которая вела этот самый урок, глянула недовольно. Но отчитывать не стала.

— В конце ряда у окна есть свободная парта, — объявила она деловым тоном. — Располагайся. И постарайся не отставать от однокурсников.

Я проскользнула в конец аудитории мышкой. Устроилась за партой, достала нужный учебник, тетрадь с ручкой и только потом оглядела собравшихся. Габриэль сидела в ряду у стены и недобро на меня косилась. Того гляди взглядом подожжет. Я сделала вид, что ничего не замечаю, сложила руки перед собой, как примерная ученица, готовясь слушать педагога.

— Не отвлекаемся, леди, — проговорила, тем временем, Инесса Райес, обращаясь будто ко всем, но подразумевая мою сестричку. — Через три дня вас ждёт контрольная по пройденным в семестре темам по всем предметам. Она покажет ваши слабые места перед экзаменами. Со следующей недели у вас будут исключительно практические занятия. И так до самой сессии. А сегодня мы вспомним основополагающие вещи. Кто мне расскажет, почему вода считается самой опасной стихией? Даже опаснее огня?

Взметнулся лес рук. Кроме двух. Моей и Габриэль. Я, понятное дело, не торопилась лезть вперед. А сестричка… Я подозревала, дело в воде. В водной магии, которой Габриэль не владела. Она была обязана посещать теоретический курс. Как и все стихийники. Не играло роли, к каким из четырех стихий у студентов способности, основы они обязаны знать о каждой.

— Вода побеждает огонь, — ответила девушка, которую выбрала леди Райес. — В сочетании с ветром, она способна вызвать штормы, уничтожать корабли и даже накрывать огромными волнами поселения на берегу. Зато вода питает почву, делает ее плодородной, и вообще необходима для всего живого. Поэтому она самая важная из стихий.

По моей спине прошел нехороший холодок.

Зря Инесса Райес завела этот разговор. Будто нарочно противопоставляла меня и Габриэль. Воду и огонь.

Сестричка подумала о том же. И не сдержалась.

— Огонь в сочетании с ветром тоже опасен. Я бы сказала: смертельно опасен.

— Зато земля способна его потушить, — бросил кто-то из парней. — Не зря пламя засыпают песком.

— Думаешь, самый умный?! — разъярилась Габриэль. — Да я вам сейчас наглядно продемонстрирую, на что способен огонь!

— А ну угомонись, Холланд! — велела леди Райес гневно. Аж лицо перекосилось от ярости. Еще бы! Прозвучала прямая угроза причинить вред всем присутствующим. От студентки, не дружащей с головой. Студентки, с которой на уроках снимали блокирующие силу браслеты.

А я… я быстренько вспомнила содержание азбуки родственницы. Какой там цвет позволяет остановить время для одного «объекта»? Ага, желтый!

Пальцы Габриэль начали складывать пасс. Огненный, само собой. Леди Райес сделала то же самое. В смысле, заработала пальцами, чтобы не позволить разгореться пламени.

— Нечего тут командовать! Вы вообще незаконно заняли место моего от…

Сестричка замолчала на полуслове. Застыла с открытым ртом.

В первый миг повисла тишина. Никто не понял сразу, что случилось. Лишь через минуту все начали поворачиваться ко мне. Одни глядели с тревогой, другие с уважением. Мол, идеальный способ заткнуть паразитку. Только леди Райес взирала строго. Ей не пришелся по душе мой поступок. Категорически.

— Ты здесь новенькая, Саманта, однако основополагающие правила знать пора, — отчеканила она. — Ни при каких обстоятельствах студенты не должны применять магию друг против друга. Это закон.

Я чуть не расхохоталась.

Правда, что ли?

Габриэль-то применяла. И не раз. И не только против меня. Эшли тоже досталось. А сейчас, между прочим, она собиралась использовать магию сразу против всех в аудитории. Смертельно опасную магию!

— Я бы справилась с твоей зарвавшейся сестрой, — продолжила педагог. — Без труда. Ты не имела право вмешиваться.

На языке вертелись возражения, а в душе закипал гнев. Но я решила, что ссориться с деканом — плохая идея. Неважно, что я оказалась в родстве с ректором. Я же не Габриэль, в конце концов. Не в моих привычках использовать подобные «козыри».

— Прошу прощения, леди Райес, — проговорила я, скромно глядя в стол. — Я не хотела вмешиваться, честное слово. Просто Габриэль раньше использовала магию при мне, и это едва не кончилось плохо. Сегодня я не успела обдумать свои действия. Всё получилось само собой.

Педагог немного смягчилась.

— Извинения приняты. Но впредь думай, прежде чем действовать. А теперь верни Габриэль в реальность.

— Хорошо.

Однако было легче сказать, чем сделать. Обычно я справлялась с простыми задачами. Да и сестричку «вывела из строя» нынче с легкостью. А вот всё исправить оказалось сложнее. Или дело было в паре десятков зрителей. Неважно. Главное, что я представила нужный цвет раз пятнадцать, а Габриэль и не думала шевелиться.

Леди Райес покачала головой.

— Еще одно доказательство, что не стоит использовать магию, которой едва владеешь. Ступай к леди-ректору. Она твоя наставница. Пусть сама и исправляет ошибки ученицы.

— Сейчас? — уточнила я.

— Нет, завтра утром. Почему бы Габриэль тут сутки не просидеть обездвиженной? Разумеется, сейчас, Холланд! Живо!

Я вылетела из аудитории, будто подгоняемая ветром, которым, к слову, тоже пока не владела. Шустро перебирая ногами, рванула к лестнице. Нет, я больше не злилась на леди Райес. Она даже уважение заслужила. Это хорошо, когда педагогу всё равно, кто наши с Габриэль родители. Виноваты, значит, обязаны ответить. Лучше так, чем когда спускается всё на свете из-за Белинды.

— Шикарный приём. Давно было пора устроить сестричке веселье.

Я схватилась за сердце с перепуга, а потом ткнула в плечо Джереми, соткавшегося из воздуха без предупреждения.

Принесла нелегкая! А ведь не появлялся за последние две недели ни разу.

Сегодня, стало быть, следил. Ну-ну.

— Неужели, ты соскучился, — съязвила я.

— Если скажу «да», не поверишь, провернешь со зла какой-нибудь фокус со временем, и я точно не выберусь в реальный мир, — не остался в долгу Джереми. Но заметив, как исказилось мое лицо, смягчился. — Твоя матушка (будь неладна она сама и ее магия) усилила блокировку темницы. Видимо, чтоб подружка-тень не прошла. Но это усиление отразилось и на мне. Я пытался попасть внутрь, но не сумел. Натыкался на барьер.

— Так я прощена? — опять не сдержалась я, хотя следовало завязывать с язвительностью.

— Ты угомонишься? — Джереми выразительно приподнял брови. — Мы на одной стороне. В смысле это… не враги. И я не хочу ссориться. Осточертело.

— Ладно, я тоже не хочу, — призналась я после паузы, а потом спросила, раз уж представилась возможность задать вопрос кому-то сведущему: — Как думаешь, чем я могу быть интересна Миранде Эванс? Келли перед изгнанием успела сказать, что та пожелала со мной встретиться. В теневом сне. Но если раньше я сама этого хотела, то теперь не уверена, что это хорошая затея.

Джереми передернул плечами.

— Да какая теперь разница. С теневыми снами покончено. Если Миранде так нужно с тобой пообщаться, пусть топает в замок из своего леса. Кстати, Белинде ты об интересе сестрички не рассказала, верно?

— Не рассказала. Язык не повернулся, — проворчала я. — В наших отношениях и без Миранды хватает сложностей. А ты случаем не знаешь, — я прищурилась, — что они не поделили?

— Нет. Это тайна за семью печатями. Но я не удивляюсь. С девицами из рода Эванс не соскучишься.

— Это очередной камень в мою сторону? — я грозно свела брови.

Вот сам нарывается. Вечно!

— Так ты всё-таки считаешь себя дочерью Белинды? — подколол он и сразу выставил ладони вперед, стоило мне изобразить, что складываю пасс. — Ладно-ладно, я буду паинькой. Не злись. Просто мне больше не с кем упражняться в остроумии. Меня же никто не видит и не слышит. Даже собственная… мать.

Он остановился, как вкопанный. А я проследила за его взглядом и тоже замерла. К нам направлялась она самая. Леди Джеральдин.

— Доброе… утро, — пробормотала я, ощущая крайнюю степень неловкости.

Ведь я — та, кто способна вернуть ей сына. Вот только как и когда? Вопрос столетия, не иначе. А еще… Раз я его вижу, могу стать посредником между ними. Но Джереми однажды говорил, что не желает передавать весточки через меня.

— Доброе, Саманта. А я как раз хотела перехватить тебя между уроками. Еле дождалась, когда Белинда тебя выпустит.

— Дар времени пока работает так себе, — призналась я, невольно пряча руки за спиной. — Сложно сказать, когда у меня получится…

— О! Я понимаю, что необходимы недели или даже месяцы, — леди Джеральдин мягко улыбнулась. — Но ты ведь можешь помочь нам с сыном поговорить, верно?

— Э-э-э… Наверное.

Я незаметно покосилась на Джереми, но тот мотнул головой.

— Скажи, что давно меня не видела. Но если встретишь, обязательно передашь ее слова.

Как же мне хотелось его стукнуть. На этот раз не по плечу, а по лбу.

— Я передам Джереми о вашем желании. Если его увижу. Он появляется, когда сам пожелает. После возвращения я видела его всего раз. Простите, что раньше ничего не говорила вам, леди Джеральдин, — у меня на глаза чуть слёзы не навернулись. — Я не знала, кто он такой. Джереми не очень любит рассказывать о себе.

Она тяжело вздохнула и потрепала меня по щеке.

— Тебе не за что извиняться, девочка. Я знаю, что ты стараешься овладеть магией времени. И верю, что вернешь Джереми назад, исправишь ошибку матери.

Последняя фраза резанула ножом, но я выдавила улыбку. Мол, да, конечно, сделаю всё возможное и невозможное. А едва леди Джеральдин ушла, я повернулась к ее сыну.

— Что с тобой не так, а? Я понимаю, раньше ты не хотел давать ей напрасную надежду. Но сейчас-то она знает, что ты здесь. Мог и передать маме пару теплых слов.

— А с тобой что не так? — бросил Джереми в ответ. — Твоя мать в лепешку расшибается, чтобы наладить отношения, а ты знать ее не хочешь. Думаешь, ей не больно?

— С каких это пор тебя волнует благополучие и душевное состояние Белинды Холланд? И вообще… вообще…

Я сдержала вертевшееся на языке ругательство и махнула рукой. Мы же вот только что решили больше не ссориться, а новая ссора на подходе.

— Не ходи пока за мной. Потому что именно к Белинде я направляюсь. Ты мне там точно без надобности. Погоди, пока закончу с ней и… хм… остыну.

Джереми засмеялся мне вслед.

— Говорю же, женщины в вашей семье те еще занозы.

Я не обернулась. Ускорила шаг. Ибо опасалась, как бы парня не смыли потоки воды…

…Белинда выслушала меня спокойно, не удивилась и даже слова упрека не сказала, будто только и ждала, что мы с Габриэль сцепимся.

— Нам с тобой придется основательно поработать над возвращением бега времени, — проговорила она деловым тоном и посмотрела на часы. — Отправляйся на следующий урок. Предыдущий скоро закончится, а Габриэль лучше не видеть тебя, когда я верну ее назад.

Я кивнула и попыталась извиниться.

— Мне жаль, чтобы так получилось.

— Верю, — Белинда продолжала говорить всё так же деловито. — Ступай на урок.

Я подчинилась, сама не понимая, что чувствую. Да, хорошо, что мне не попало. Но вот интересно, Габриэль она спустит попытку применить магию огня на уроке? Скорее всего, спустит. Как делала это всегда. Глупо думать, что она перестанет любить вздорную девчонку, узнав о подмене. Белинда восемнадцать лет считала ее родной дочерью, растила с пеленок. И пусть Габриэль больше любила отца, на отношении к ней мнимой матери это не отражалось. Ну а я… Как заметил несколько минут Джереми, я сама не желала сближаться с Белиндой. Тогда почему ревную ее к Габриэль?

Столько чувств в душе. И все противоречивые. Просто ужас!

***

На следующие уроки Габриэль не пришла. Я старалась сосредоточиться на том, что говорили педагоги, и не думать о сестричке. Но мысли то и дело к ней возвращались. Права леди Райес, мне не следовало вмешиваться. Я только добавила Габриэль повод меня ненавидеть. В ближайшее время она обязательно что-нибудь выкинет. Я больше не за себя боялась. За мной, по-прежнему, следовали две совы, да и опыт прошлых схваток наглядно показал, что моя стихийная магия просыпается в ответ на выходки сестры. Даже если наглая девчонка попытается меня поджечь, вода, скорее всего, откликнется. Другие бы не пострадали…

После третьего урока нас ждал обед в секторе и практика.

— Не зря я всё-таки поставила защиту на дверь, — ко мне на правах соседки подсела Эдит. Никто другой этого делать не рисковал. Хоть и дарили бесконечно приветливые улыбки, открыто в друзья не набивались. — Твоя больная на всю голову сестра пыталась проникнуть в нашу спальню.

— И? — спросила я настороженно.

— Получила дверью по лбу, как я и говорила, — улыбнулась довольная собой Эдит. — Сейчас она у лекарей. Лечит голову. В смысле, лоб. Голову ей, видно, никто не вылечит.

— Какая прелесть, — протянула я, констатируя, что была права. Габриэль не уймется. Ни за что. Интересно, что дальше? Поджог всего сектора?

…А на практическом занятии ждал сюрприз.

— Саманта Холланд, ты сегодня работаешь с ветром, — объявила незнакомая преподавательница. Тучная и неповоротливая. Но зато с кожей гладкой, как у младенца.

— Хорошо, леди… э-э-э…

— Харриет Стоун, — представилась она, не обидевшись, что я не знаю ее имени.

— Хорошо, леди Стоун. Но у меня почти нет опыта.

— Знаю. Декан Райес говорила. Но на экзаменах тебя ждет практика и по ветру. Вперед.

Она указала рукой на левую часть зала, где располагались отдельные помещения, отгороженные стеклом. В них студенты работали по одному. Видно, чтоб не причинить вред окружающим плохо контролируемой магией.

— А стекло… хм… не разобьется, если что-то пойдет не так? — спросила я осторожно.

— Нет. Его укрепляет магия. Ни один ураган не вырвется наружу, — заверила леди Стоун и поинтересовалась строго: — Ты ведь учила пассы ветра, девочка?

— Да. Несколько простых. Но не практиковалась. Леди Райес говорила, лучше начать с чего-то одного, чем перемешивать всё и сразу.

— И она, разумеется, выбрала воду, раз это ее любимая стихия, — проворчала преподавательница.

Я сделала вывод, что дамы любят посоревноваться между собой, и направилась к одной из застекленных «комнат».

— Я попробую пассы ветра, леди Стоун.

— Надо не пробовать, а делать, — бросила она мне вслед. — Там на столике бумажные птицы. Постарайся поднять их в воздух. Я буду внимательно за тобой следить.

Я ничего не сказала. Вошла внутрь, спиной ощущая пристальный взгляд. Несколько раз сжала и разжала пальцы. Я не покривила душой. Пассы ветра я изучала не менее старательно, чем водные. И они мне нравились. Для водных приходилось часто скрючивать пальцы, будто это не пальцы, а когти хищных птиц. Пассы для вызывания ветра считались сложными, потому что требовали большей пластичности. Следовало шевелить пальцами, будто виртуозно играешь на невидимом музыкальном инструменте. Но мне это давалось без труда. В теории. В изоляции я учила пассы в углу зала, где магия блокировалась полностью во избежание проблем. Мало ли что я там сложу. Поэтому трудно было предсказать, какие ветра я вызову на практике. С водой-то дела тоже обстояли так себе.

— Не бойся! Делай! — крикнула леди Стоун, когда я застыла перед столиком.

Я подавила желание ругаться и рычать. Представила птиц, парящих в воздухе, и применила самый простой пасс ветра из существующих. Ему полагалось заставить бумажных птиц взлететь секунд на десять.

Однако…

Они не взлетели, а от сильного порыва проехали по столу и упали на пол.

— Молодец, Сэм, — «похвалила» я себя.

Подняла птичек и предприняла новую попытку, но ситуация повторилась.

Я выругалась-таки. Не удержалась. Сложила пасс заново в надежде, что бумажные «противницы» сами взлетят с пола, и мне не придется наклоняться. Однако они едва колыхнулись.

— У тебя целый час до конца занятия, — проговорила подошедшая ко мне леди Стоун. — Тренируйся. Надеюсь, сегодня мы увидим приемлемый результат.

…Увы, надежды не оправдались. Урок закончился, а я так и не продемонстрировала ничего путного. Птички словно издевались, не желали подчиняться. Но дело, разумеется, было во мне. Я что-то делала не так. Или у меня попросту отсутствовали способности. В смысле, нормальные способности. Те, которые позволяют контролировать стихийную магию. Это ведь второй дар, в конце концов.

— Ветер — самая сложная стихия из всех, — в голосе леди Стоун не прозвучало и тени сочувствия. — Не всем дано её подчинить.

— Я что-то делаю неправильно? — спросила я прямо.

— Пассы неплохие, — признала она. — Возможно, у тебя маловато способностей для этого раздела магии. Вся врожденная мощь отдана дару времени. Или же…

Она замолчала, решив не продолжать.

— Или что? — я смотрела на нее в упор, ожидая ответа.

На щеках преподавательницы заиграл румянец.

— Или ты просто ненавидишь отца. Стихии — его магия.

— Хотите сказать, я подсознательно не хочу добиться успеха, потому что ненавижу Альберта Холланда и не желаю иметь с ним ничего общего?

— Это не исключено. Ненависть — сильный мотиватор.

Я думала о словах леди Стоун всю дорогу до сектора. Задумалась капитально и только у входа в обитель травников сообразила, что пришла в старый дом, а не в новый. А когда добралась-таки до спальни, которую делила теперь с Эдит, меня ждал неприятный сюрприз. Сюрприз, связанный именно с Альбертом Холландом.

На кровати лежало письмо.

«Леди Саманта, спешим уведомить вас, что завтра вы обязаны явиться в суд, чтобы дать показания по делу вашего отца — лорда Холланда».

Я чуть мимо кровати не села от неожиданности. Показания в суде? Этого мне нынче только и не хватало.