Глава 18. Свидетельница

— Я не смогу с тобой поехать, к сожалению. Придется пройти через это в одиночку, — Белинда смотрела с пронзительной грустью. — Мне запрещено находиться рядом с Альбертом. Видишь ли, в чем дело… — она запнулась. — Я пыталась его убить.

— Ого!

Я аж подпрыгнула.

Белинда вымученно улыбнулась.

— Я не говорила раньше. Решила, это не та тема, которую ты захочешь обсуждать. Но, да. Когда я узнала, ЧТО он сделал, не сдержалась и… В общем, Альберт провел некоторое время у лекарей, а мне велели никогда к нему не приближаться. Карательных мер против меня решили не предпринимать, сочли, что я была не в себе из-за открывшейся правды. Но предупредили, что если нарушу распоряжение, точно окажусь за решеткой. Так что…

— Понимаю, — проговорила я поспешно. — Я справлюсь. Правда. Меня не пугает суд. Я же свидетель. Просто видеть этого ползучего гада не хочется.

Я покривила душой. Мы с Белиндой отнюдь не близки. Но сегодня я предпочла бы, чтобы она составила мне компанию. Ее присутствие помогло бы, значительно облегчило задачу.

— Просто отвечай на вопросы судей и старайся не смотреть на Альберта лишний раз, — посоветовала Белинда и коснулась моего плеча (левого плеча, на правом сидела Кармина). Осторожно, будто боялась, что я ее оттолкну. — Он просто мерзавец, который и взгляда твоего не заслуживает.

— Не заслуживает, — кивнула я, стараясь не замечать ее руку на плече. Нет, мне не было неприятно, но я испытывала неловкость. — Он выбросил меня словно мусор. А еще он просто трус. Легко избавиться от младенца, который ответить не в состоянии. Попробовал бы выступать против взрослых магов. А то только угрожать способен.

— Верно, — Белинда погладила моё плечо и убрала руку. — Альберт — ничтожество, а ты — одаренная фея с большим потенциалом и чистым сердцем.

Я хотела, было, возразить и напомнить, что у меня сложности с практикой. Особенно в стихийной магии. Но промолчала. Потому что ее слова пришлись по душе. Считаю я Белинду матерью или нет, отдельный вопрос. Но ее похвала имела значение.

…В суд меня переправили через портал. За мной явился высокий мужчина в темной мантии. Уточнил, понимаю ли я, для чего меня вызвали, а потом недовольно глянул на Кармину.

— Оставьте птицу в Школе, юная леди. В суде ей не место.

Сова гневно ухнула, демонстрируя нежелание подчиняться, а я закатила глаза.

— Если знаете способ приказывать этой птице, вперед. Мне она не подчиняется. И никому другому тоже. Даже ректору. Ей двести лет, и она считает себя тут главной.

Кармина в подтверждение опасно щелкнула клювом, и сопровождающий махнул рукой.

Мол, так и быть, пусть птица тоже отправляется в суд.

— Но если из-за нее будут проблемы, отвечать вам, леди Холланд.

— Хорошо. Мне, так мне, — проговорила я будничным тоном, а сама подумала, что не буду иметь ничего против, если сова приложит Альберта в темечко.

Переход много времени не занял. Минута полета в окружении разноцветных огней и мерцающих звезд, и вот я стою посреди коридора с зеленым ковром на полу и окнами, за которыми возвышаются горы. Я с трудом поборола желание рвануть к одному из них и полюбоваться видом. Поглядеть хоть на частичку магического мира, а то кроме Школы фей бывать нигде не доводилось.

— Будьте готовы к тому, что в зале много зрителей, — объявил сопровождающий, не одобряя сей факт. — В основном бывшие студенты вашего отца. Он пользовался популярностью, и у него много поклонников.

— Ясно, — пробормотала я, почувствовав себя крайне неуютно.

Поклонники? Вот прелесть-то какая! Пришли, значит, поддержать любимого наставника. И их не волнует, что он избавился от собственного ребёнка? Ну и мерзость!

— Саманта Холланд, проследуйте в зал! — раздался усиленный в разы голос.

Он звучал не из динамиков. Они тут отсутствовали в принципе. Видно, дело было в магии.

Я сделала глубокий вздох и рывком открыла дверь. Перешагнула порог, стараясь ни на кого не смотреть. Однако увидела достаточно. И трех судей за столом на постаменте, и толпу зрителей (ни одного свободного места в зале!), и самого Альберта на скамье у стены. Кожей ощутила его наполненный ненавистью взгляд. Будто убить им хотел наповал.

— Устраивайтесь, — главный судья указал на кресло рядом с окном и неодобрительно покосился на Кармину.

Я занервничала сильнее. Предстояло сидеть лицом к зрителям. Оказаться под прицелом десятков глаз. Глаз магов, находящихся не на моей стороне.

Или… не совсем.

Я быстро оглядела всех этих «поклонников» и увидела троих знакомых: леди Джеральдин, леди Харриэт Стоун, которая вчера вела практическое занятие, и… Келли Корнуэлл. Она подарила мне приветливую улыбку и помахала рукой, стараясь не привлекать к себе внимание остальных. Что ж, вот и у меня появилась группа поддержки. Насчет леди Стоун я не была уверена, но две другие зрительницы однозначно прибыли сюда ради меня.

— Назовите суду своё имя, — потребовал, тем временем, судья.

— Саманта Холланд, — я постаралась, чтобы голос не дрогнул на фамилии.

— Мы зададим вам несколько вопросов. Отвечайте по существу и откровенно.

— Хорошо.

— Вы знаете этого мужчину? — он указал на дражайшего папеньку, кривящегося, будто я уродливое насекомое.

Вопросы казались странными. Но, видно, этого требовал протокол.

— Да, знаю. Это Альберт Холланд. Мой… — я запнулась не в силах произнести слово «отец». Поэтому добавила: — Бывший декан факультета четырех стихий.

— Расскажите о ваших отношениях.

Я усмехнулась.

— Нет у нас никаких отношений. Общались раза три, и отнюдь не по-родственному. Из уст этого мага звучали исключительно угрозы. На иное он не способен.

По залу пронеслись неодобрительные шепотки. Группа поддержки не пришла в восторг от моих слов в адрес любимого наставника.

— Тишина! — приказал главный судья и снова повернулся ко мне. — Расскажите, как вы жили в человеческом мире, леди Холланд.

— Что именно? — не поняла я.

— Всё. О вашем детстве. С кем вы жили. Как с вами обращались. Ничего не упускайте.

Я нервно откинула назад упавшую на лоб прядь. Судья требовал слишком много. Как уложить восемнадцать лет жизни в короткий рассказ. И вообще мне совершенно не хотелось говорить о мире людей при всех этих «поклонниках». Для них люди — это низшая раса. А я — низшее существо, раз выросла среди них.

— Я… меня… — язык тут же принялся заплетаться, но я встретилась взглядом с Келли, и она посмотрела подбадривающе, мол, без паники, просто говори, как есть. — Меня… меня вырастила бабушка. То есть, женщина, которую я считала бабушкой. Леди Полиана Ройс. На самом деле, она бабушка Габриэль. Мы жили вдвоем. Я ходила в школу, получала общее образование, а параллельной бабушка обучала меня своему ремеслу. Она травница, и хотела, чтобы я стала ее преемницей. У нас было много клиентов. В основном женщины. Приходили за целебными настойками к нам домой. Многие дружили с бабушкой.

— А у вас было много друзей?

— Я не пользовалась большой популярностью, но и изгоем среди сверстников не была.

— Как бы вы охарактеризовали свою жизнь там?

Я пожала плечами.

— Жизнь, как жизнь. Самая обычная. Как у всех.

— Леди Ройс дурно с вами обращалась?

— Нет. Никогда. У нас были хорошие отношения. До того, как я узнала, что нас с Габриэль поменяли местами.

— Вы знали, что являетесь магом?

— Знала. Бабушка не скрывала от меня существование магического мира.

— Вы считали, что обделены, раз не можете пользоваться способностями?

— Непростой вопрос, — я на мгновенье закусила губу, размышляя, как на это ответить. — Иногда я немного жалела, что не могу сделать ничего магического. Но в целом воспринимала это, как данность. И не переживала.

— Вы были несчастны в человеческом мире?

— Нет. Это был мой дом.

— Значит, вы не считаете, что вас обрекли на страдания, отправив туда?

— Нет. То есть…

На лбу выступил холодный пот.

Так вот к чему судья клонит! Он что, тоже поклонник Альберта Холланда?! А иначе зачем выставлять всё так, будто папенька не причинил мне вреда, выбросив прочь?

— Меня никто не обижал, я не была несчастна, всё верно, но я выросла без матери. Считала, что она умерла.

Судья сурово свёл брови.

— Я спрашивал не об этом.

— А я говорю именно об этом. Альберт Холланд лишил меня матери. Разве этого недостаточно, чтобы считать его действия преступлением?

Я сама не ожидала, что приведу именно этот аргумент, учитывая сложности в отношениях с Белиндой. Но слова вырвались сами по себе, а сердце в трубочку свернулось от горечи. Я вдруг четко осознала, как мне больно от того, что я не знала материнской любви и заботы, что всё это на блюдечке подарили Габриэль. Сводной сестричке, которая подарка никогда не ценила. Любовь Белинды должна была принадлежать мне, а не ей. Мне одной!

В зале снова поднялся шум, а судья постучал молоточком по столу, призывая присутствующих к тишине.

— Леди Холланд, советую отвечать на вопросы, а не заниматься самодеятельностью, — отчеканил он, обращаясь ко мне. — Как продвигаются ваши занятия по магии времени?

— С переменным успехом. Оказалось, что у меня особый дар, мне неподвластны пассы и формулы. Однако леди Холланд нашла способ решить проблему.

Мне не понравилось, куда повернул разговор. Но кто бы еще спросил мое мнение.

— Говорят, вы даже применили способности на другом уроке, — глаза судьи нехорошо блеснули. — Против другой студентки. Габриэль Холланд, если не ошибаюсь.

Зал снова загудел, а дражайший папенька аж вскочил со скамьи.

— Как ты посмела, ничтожество?! — вскричал он, тряся кулаками.

— Еще как посмела! — не сдержалась я. — Твоя избалованная дочка, между прочим, угрожала другим студентам и пыталась использовать огонь.

— ТИХО! — усиленный магией голос судьи перекрыл все остальные, и, наконец, повисла тишина. Такая, что услышишь шелест крыльев бабочки. — Если еще хоть кто-то, кроме свидетельницы, откроет рот, заколдую так, что он или она год не сможет разговаривать. Леди Холланд, иными словами, вы наверстываете упущенное и вполне можете стать успешной магиней времени?

— Э-э-э…

Вот что тут было ответить? Я понимала, чего этот негодяй хочет. Альберта Холланда обвиняли в том, что он переправил фею с редким даром в человеческий мир. То есть, лишил мир магический этой привилегии. Но раз я вернулась и подчиняю потихоньку способности, значит, ничего страшного не случилось. Мало ли где я выросла. Главное, я теперь здесь, и способна принести пользу новому дому.

— Я не знаю. Да и как ответить на этот вопрос сейчас? Время покажет.

Судье не пришлись по душе мои слова, но он ничего поделать с этим не мог. Я была вправе отвечать так, как сочту нужным.

— У моих коллег есть вопросы к свидетельнице? — спросил он тоном, будто не сомневался, что никаких вопросов не последует.

— Нет, — отозвался судья, что сидел справа. — Картина ясна.

— А у меня есть, — объявил судья слева. Помоложе двух других. — Леди Саманта, у меня один вопрос: считаете ли вы Альберта Холланда преступником? Если «да», то почему?

По телу дружной стайкой пробежали мурашки. Настал момент истины. Понятное дело, что я считала его преступником. Но какие аргументы привести, чтобы он выглядел им и в глазах других магов? Я невольно посмотрела на зрителей. В первую очередь на тех, кого знала. Келли закивала, мол, говори то, что хочешь, это твоё право. Леди Джеральдин мягко улыбнулась, подбадривая и призывая не бояться. А леди Стоун… Она смотрела строго. В ее глазах сейчас не отражалось и намёка на поддержку. Может, я ошиблась? И она пришла сюда вовсе не ради меня? Вчера на практическом занятии эта женщина тоже не выказывала особого расположения. И, возможно, говоря о ненависти к отцу, даже осуждала меня, а я и не заметила.

Но об этом мне предстояло подумать позже. Сейчас ждали дела поважнее.

— Да, я считаю Альберта Холланда преступником. И не только из-за личных мотивов, — проговорила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно, хотя сердце колотилось, как безумное.

Я боялась, что его оправдают, отпустят на все четыре стороны. Он ведь и должность может захотеть назад. А что? Кто помешает оправданному магу, если тот якобы ни в чем не виноват? А я теперь учусь на факультете четырех стихий, и мне точно без надобности там папочка в качестве декана.

— Дело не только в личном, — повторила я. — Да, возможно, я овладею магией времени. И воду с ветром подчиню. Но дело не в будущем, а в том, какой вред уже нанесен действиями Альберта Холланда. Я не о себе, не о настоящей матери, и не о Габриэль, которой тоже врали всю жизнь. Я о других пострадавших. О студентах, превратившихся в статуи. Да, это моя вина. Но вина невольная. Я не подозревала, что замешана в происходящем, ибо не знала, что у меня вообще есть дар времени. Но лорд Холланд прекрасно всё это знал. Когда появились первые пострадавшие, он понял, в чем дело. Мог это остановить, сказав правду. Но нет, он позволил появиться еще десяткам замороженных студентов. Просто умыл руки.

В зале вновь послышались шепотки. Но я не собиралась молчать.

— Вы преклоняетесь перед ним, — обратилась я к папочкиным поклонникам. — Я понимаю. Он был отличным педагогом и деканом. Это факт. Но ваш кумир подверг риску студентов. Всех студентов в Школе фей. Лишь бы самому выйти сухим из воды. Для пострадавших ничего не закончилось. Вы все прекрасно знаете о побочном эффекте, который я не могу пока снять. Потому что только учусь управлять даром. У десятков студентов сейчас проблемы, и еще неизвестно, какие могут быть отдаленные последствия. И это, — я указала на папеньку, — его вина. Ничего бы ни случилось, если бы я с рождения жила в магическом мире. И катастрофа не достигла бы таких масштабов, если бы он вмешался и признался, что студентов превращаю в статуи я. Так что, да, я считаю Альберта Холланда преступником. На его совести десятки жертв.

Все молчали. И судьи, и зрители. Моя речь произвела впечатление. Я видела по глазам, что многие, по-прежнему, меня осуждали и считали неправой. Но на лицах некоторых магов из группы поддержки появилось сомнение. Они по-другому взглянули на ситуацию. Осознали масштаб последствий действий любимого педагога. Конечно, когда речь о дочери, с которой в человеческом мире не случилось ничего дурного, это одно. Но десятки пострадавших студентов — это совершенно иное.

А вот на леди Стоун речь подействовала иначе. Она взирала на меня с неприязнью. А потом перевела взгляд на Альберта, и на лице отразилась едва ли не нежность. Меня аж передернуло. Она что, влюблена в этого гада?! Ну, дела!

— Вы свободны, леди Холланд, — объявил главный судья в абсолютной тишине. — Вопросов к вам больше нет. Объявляется перерыв до завтра.

Я первая покинула зал. Вышла в коридор, где меня ждал всё тот же сопровождающий в темной мантии. Он посмотрел ничего не выражающим взглядом и проговорил:

— Подождите немного. В Школу фей отправятся еще две феи. Ни к чему открывать отдельные порталы.

— Хорошо, — пробормотала я, догадавшись, о каких феях идет речь. Хотя мне совершенно не улыбалось путешествовать в компании леди Стоун.

Но прежде чем они с леди Джеральдин успели до нас добраться, подошли два других мага. Темный маг и полукровка.

— Ты молодец, — похвалила меня Келли Корнуэлл. — Отлично держалась. И привела бесподобный аргумент. От него судьи не смогут отмахнуться.

— Надеюсь, — я тяжко вздохнула, ощущая, что жутко устала. Суд выжал меня, как лимон.

— Кстати, познакомься, это моя вторая половина — Ллойд Веллер, — она кивнула на спутника — высокого темноволосого парня со сведенными бровями.

— Мне… мне очень приятно, — я немного растерялась.

— Взаимно, — он улыбнулся, и хмурь с лица исчезла. — Дай руку.

— Что?

— Поторопись. Пока никто не увидел.

— Делай, что он просит, — велела Келли. — Времени, действительно, мало.

Я подчинилась. Подруге-тени я верила. Без вопросов.

Ллойд взял мою ладонь, шепнул что-то под нос и… больно чем-то уколол, аж кровь потекла. Чем именно, я не разглядела.

— Келли больше не может к тебе пробиться. Однако, — Ллойд весело подмигнул, — у меня есть необычный дар, я умею управлять порталами. Если мы с Келли совместим магию снов и порталов, то сможем прийти к тебе на помощь. Когда понадобимся, возьми самую обычную соль и потри ею место укола. Я почувствую призыв. Но пользуйся этой возможностью с умом. Провернуть подобный трюк мы сможем лишь раз. (23c1d)

— Всё поняла? — спросила Келли, покосившись на дверь зала, откуда как раз выходили леди Джеральдин и леди Стоун.

— Да, — я обняла ее крепко-крепко, а по телу разлилось приятное тепло.

Чертовски здорово, когда у тебя есть такая замечательная и предприимчивая подруга!