Глава 19. День всех стихий

Я сидела в библиотеке. Скрывалась от всех и вся.

Прошла неделя, как я побывала в суде. А сегодня утром Альберту Холланду, наконец, вынесли приговор. Весть об этом достигла Школы фей перед обедом и практическими занятиями. Бывшего декана факультета четырех стихий приговорили к заключению в темнице на три года. И решающими стали мои показания. Келли оказалась права. Судьи (даже те, что были настроены доброжелательно) не сумели отмахнуться от того факта, что в замке пострадали десятки студентов. Как ни крути, это стало последствием действий Альберта. И бездействия тоже.

Приговор вызвал бурную реакцию на факультете. Кто-то считал, что папенька получил по заслугам, кто-то, наоборот, жалел бывшего педагога. Мол, с ним поступили чересчур сурово. Могли просто пожурить и отпустить. Должность ведь уже отобрали. Разве недостаточное наказание?

— Ты не понимаешь, — проговорила Эдит во время обеда, где я сидела под прицелом десятков глаз и рисковала подавиться из-за столь пристального внимания. — Здесь его любят. За нетривиальный подход к преподаванию. На уроках лорда Холланда всегда было интересно. Он заботился о студентах и факультете. Мы получали только самое лучшее. Находились на привилегированном положении.

— Труда для него это не составляло. Декан, женатый на ректоре, с легкостью снимал сливки, пока остальные становились в очередь, — припечатала я.

Эдит развела руками, мол, твоя правда.

— А насчет пострадавших ты верно сказала, — проговорила она после паузы. — Лорд Холланд умыл руки, просто наблюдал, пока появлялись новые жертвы. Это мерзко.

Увы, мнение Эдит разделяли не все. Уж точно не леди Стоун, которая изо дня в день заставляла меня практиковаться в магии ветра. Сегодня она посмотрела так, будто я — злейший враг. Аж до мурашек пробрало. Однако я сделала вид, что ничего не заметила. Пошла тренироваться. Безрезультатно, правда. Ветер, по-прежнему, не желал подчиняться. Птички издевались. Падали со стола на пол.

— Разумеется, мы будем работать дальше, — заверила леди Стоун в конце занятия. — Мы обязаны сделать всё возможно, даже если таланта нет.

Слова прозвучали, словно оплеуха. Педагог ясно давала понять, что считает меня бездарной. С другой стороны, глупо обижаться и расстраиваться. Эта женщина — поклонница моего отца. Возможно, даже влюблена в него. Что с нее взять? К тому же, вчера на уроке леди Райес я неплохо справилась с пассами, и вода послушно забурлила в стакане, а потом взметнулась фонтаном до потолка, как и требовалось. Это означало, что я двигаюсь в верном направлении. Раз начала подчиняться вода, стало быть, и ветер однажды последует ее примеру. Надо лишь подождать.

— Привет. Тут не занято?

Я оторвала взгляд от учебника и увидела стоявшую рядом незнакомую светловолосую девчонку. Затем обвела взглядом пустой читальный зал. Кроме моего стола был занят только один — у самой двери. Там сидел хмурый парень, обложившийся толстыми книгами.

— Не занято, — пробормотала я. — Присаживайся, если хочешь.

Первой мыслью было пожелать незнакомке отправляться куда подальше, но мне вдруг стало любопытно, какого лешего ей понадобилось.

Девица устроилась напротив, с деловым видом открыла книгу, а потом шепнула:

— Сэм, это я.

— Эшли? — спросила я, едва разжимая губы.

Та кивнула, а я усмехнулась. И зачем, спрашивается, являться ко мне в чужом обличье? Могла бы и в собственном подойти. Или стесняется общаться? Но я же теперь вроде как популярная студентка. А впрочем, у Эшли вечно всё не как у нормальных фей.

— Как дела? — спросила я из вежливости.

— Как обычно. Потихоньку приручаю способности.

— Ты поаккуратнее приручай.

— Я осторожна.

Мы помолчали. А потом я спросила прямо:

— У тебя ко мне дело?

В конце концов, с моего возвращения прошла не одна неделя, а бывшая соседка впервые проявила интерес. Так что я не обязана ходить вокруг да около, изображая, что мы приятельницы.

— Да. Дело, — Эшли быстро оглянулась, проверяя, не появился ли кто поблизости. — Я кое-что слышала сегодня. Разговор твоей сестры с ее собачонкой. С парнем, который вечно за ней таскается, — она щелкнула пальцами, пытаясь вспомнить имя.

— С Дэрилом? — подсказала я.

— Да. С ним. Габриэль в ярости из-за приговора отцу. Готовится мстить. Тебе.

— Кто бы сомневался, — я покачала головой, вырывая из тетради лист.

Сестричка и так сидела тише воды, ниже травы слишком долго. На уроках даже не смотрела в мою сторону, будто меня и нет в аудитории. Так что пора грянуть грому.

— Габриэль уговаривала Дэрила позаимствовать еще один артефакт у отца. После нападения на меня ему здорово попало. Едва избежал исключения. И папеньке тоже. За невнимательное отношение к опасной коллекции. Дэрил сказал твоей сестричке, что все артефакты под замком. Но она так ныла и грозилась прогнать его в шею, что он пообещал раздобыть парочку. Говорит, есть в папенькиной коллекции один артефакт, обладающий огненной магией. Габриэль — огневичка. Если совместить ее способности и мощь артефакта, мало не покажется. И не только тебе, но и всем, кто окажется в радиусе поражения.

Я чуть зубами не заскрежетала от злости. Ладно, Габриэль. Она давно и основательно больная на всю голову. Но почему Дэрил никак не уймется? Неужели настолько влюблен в эту ненормальную? Должен же понимать, что новая выходка с артефактами положит конец его учебе в Школе фей и поставит крест на карьере отца.

— В общем, будь осторожна, — посоветовала Эшли, намереваясь уйти.

— Почему ты не сообщила никому из педагогов? — спросила я. — Безумная парочка планирует выкрасть артефакт. А это серьезное нарушение.

Бывшая соседка, успевшая встать, вынужденно села обратно.

— Будто ты сама не понимаешь. Чем меньше я привлекаю к себе внимание, тем лучше. Да и не факт, что мне бы поверили. Я ведь пострадавшая от их мерзкой выходки. Мне полагается точить зуб. И вообще… Стоп. Это журавль? — оборвала Эшли саму себя, кивнув на птицу, что я сложила из листа бумаги.

— Не уверена.

Я и сама не заметила, как сделала его. Он не очень походил на тех, что я использовала на практических занятиях леди Стоун. Получился кособоким, с большой головой.

— И зачем он? — полюбопытствовала Эшли.

— Хороший вопрос. Видно хочу в очередной раз доказать собственную никчемность, — я вытянула руку, чтобы ладонь оказалась параллельно со столом, и зашевелила пальцами, призывая магию ветра.

Я приготовилась, что моя неудачная птичка повторит судьбу всех остальных и приземлится с позором на полу. Однако…

— Мило, — протянула Эшли, глядя на парящего под потолком журавля. — Вижу, ты преуспела в стихийной магии. Поздравляю. Главное, не теряй бдительность. Другая стихийница с опытом побольше, чем у тебя, готовит атаку. Не забывай об этом.

Эшли покинула библиотеку, а я еще минут десять заставляла журавля летать, потом без труда опустила обратно на стол, будто делала это раз двести.

— И как тебе это удалось? — спросила я не то птичку, не то себя.

Ответа, разумеется, не получила. Кто бы еще его дал?

…Через час меня навестила новая гостья. Белинда Холланд.

— Я везде тебя ищу, — проговорила, устраиваясь напротив, как недавно Эшли. — Ты в порядке?

— Да. Хотела побыть одна, пока все обсуждают приговор.

Она похлопала меня по руке.

— Ты всё сделала правильно. В суде. Альберт еще легко отделался. Будь моя воля, засадила бы его не на три года, а лет на двадцать. В одиночную камеру.

— Я бы не возражала против такого исхода, а заодно ключ от темницы потеряла, — я сделала большие глаза. — Вред-то нанесён немалый. Всем нам, включая Габриэль. Кстати, о ней. Знаю, вы предпочитаете не обсуждать ее со мной, но кое-кто слышал, как она подбивала Дэрила снова украсть отцовские артефакты. Не скажу, кто именно. Фея предпочитает, чтобы ее имя не всплывало. Главное, что идиот Дэрил почти созрел совершить очередную глупость ради благосклонности Габриэль. Я боюсь, как бы чего не вышло.

Лицо Белинды мрачнело с каждым моим словом. И не поймешь из-за выходок безумной девчонки или из-за меня, заговорившей о ней.

— Они обсуждали некий артефакт огня, — добавила я осторожно. — Это слишком опас…

— Я тебя поняла, — перебила Белинда. — Я приму меры, чтобы ничего не случилось.

— Хорошо, — пробормотала я, ощущая легкую обиду.

В конце концов, я же не ябедничаю, не перетягиваю одело на себя. Я действительно тревожусь. Габриэль доказывала и не раз, что способна на безумства.

— Кстати, ты готовишься ко дню всех стихий? — перевела Белинда тему.

— Нет. Мне там ловить нечего.

На факультете только и говорили о грядущем празднике, который каждый год отмечали с размахом. Стихийники устраивали возле замка показательные выступления и соревнования, а в завершении выбирали лучших из лучших студентов. Те получали дополнительные баллы для скорых зачетов и экзаменов, а некоторые, самые отличившиеся, даже освобождение от парочки-другой.

— В первый год можно побыть зрителем, — Белинда ласково улыбнулась. — Зрелище предстоит великолепное. Уверяю, тебе понравится.

Я невольно посмотрела на журавля, лежащего на столе, который совсем недавно неплохо полетал по читальному залу. Но решила не хвастаться успехом. Вдруг это исключение, и в следующий раз опять ничего не выйдет.

— Конечно, я пойду на праздник, — пообещала я. — Постараюсь оценить его по достоинству.

***

Увы, я как в воду глядела, размышляя о журавле. На следующий день на практическом занятии у меня опять ничего не получилось. Птички приподнялись со стола на полметра, повисели считанные секунды и снова оказались на полу безжизненной грудой. А еще через день меня и вовсе ждал полный провал. Птицы не то, что не взлетели. Даже не дернулись, так и остались лежать на столе.

— Даже не знаю, что с тобой делать, Саманта, — покачала головой леди Стоун. — Я вижу, что ты стараешься. Правда, вижу. Но иногда этого недостаточно.

Стоит ли говорить, что на праздник всех стихий я пришла в отвратительном настроении. Косилась на воодушевленных студентов отнюдь недобрым взглядом. А особенно добавила раздражения Габриэль. Она вместе с другими огневиками готовилась к соревнованию и выглядела уверенной в собственных силах. Ни капли не сомневалась, что сумеет показать максимум. Я невольно задалась вопросом, предприняла ли что-то Белинда после моего рассказа или пустила всё на самотёк. Терзали подозрения о втором варианте. Может, мне самой вмешаться? Навестить отца Дэрила и посоветовать следить за артефактами еще лучше? Я пообещала себе обдумать этот вариант вечерком и пошла смотреть показательные выступления, которые как раз начались. Надо же попробовать получить положительные эмоции.

В целом затея удалась. Я неплохо провела время, наблюдая за студентами старших курсов. Они демонстрировали высший пилотаж. Каждое движение пальцев было настолько отточенным, что я пообещала себе тренироваться до посинения, чтобы хоть чуть-чуть приблизиться к их мастерству. А уж само шоу вызывало настоящий восторг, неважно, какой стихией старшекурсники управляли: огнем, водой, ветром или землёй. Два номера студенты совместили. Сначала схлестнулись вода и огонь, но победа не осталась за первой, они оказались равными соперниками и в конце даже примирились друг с другом. Затем общие возможности продемонстрировали вода и ветер. Водяные воронки поднимались аж до третьего этажа, а брызги взметнулись до седьмого.

— Мне бы так научиться, — пробормотала Эдит, подошедшая ко мне во время выступлений.

Ей как раз достались эти две стихии: вода и ветер. Впрочем, как и мне.

— Научишься. Времени до окончания Школы еще полно.

— Я не настолько сильна, — она тяжко вздохнула. — У каждого свой потолок.

Демонстрация умений старших студентов закончилась и вперед вышла леди-декан Инесса Райес. Обвела собравшихся довольным взглядом, а потом огорошила.

— Надеюсь, все первокурсники собрались? Теперь ваш черед.

— В каком смысле, наш черед? — спросила я у Эдит шепотом.

— Будет жеребьевка, и двоим из нас придется выступить.

— Как это выступить? После старших курсов? Серьезно?

— Угу, — Эдит поморщилась. — Мерзость. Но такова традиция. От нас никто ничего особенного не ждет. Но желательно не слишком сильно напортачить.

— Какая прелесть.

Я сильно пожалела, что поддалась на уговоры Белинды и пришла на праздник. Сидела бы в замке, и пусть мое имя сто раз всплывает на жеребьевке. Нет меня, и спроса нет. Но теперь никуда не денешься. С другой стороны, на первом курсе факультета четырех стихий учится пять десяткой фей. Какова вероятность, что сомнительная честь выпадет мне? Мизерная.

— Приступим, — объявила леди Райес.

Перед ней на стол поставили прозрачный широкий сосуд, похожий на круглый аквариум, со свернутыми бумажками внутри.

— Прошу, леди Кармина. Выберите студентов, которые будут управлять водой и ветром. Огонь в этом году мы решили не использовать. В прошлый раз чуть не подгорели.

— Не-е-ет, — простонала я, когда белоснежная сова вспорхнула с плеча и полетела к декану.

Если б леди Райес вытаскивала бумажки сама, мне было бы значительно легче. Но от упёртой птички можно ожидать любой подставы.

Сова не стала ждать особого приглашения. Сердито поглядела на декана, и та сунула руку в аквариум, чтобы перемешать бумажки. Затем Кармина с деловым видом подцепила одну клювом и передала леди Райес. Та осторожно развернула ее и громко прочла:

— Итак, вода. Эдит Роджерс.

Моя соседка издала едва слышный стон и направилась на сцену. Точнее, через нее за кулисы. Зачем? Если бы я знала. Готовиться, наверное.

— Теперь, леди Кармина, выберите студента или студентку для ветра.

Сова снова приказала взглядом перемешать бумажки. Леди-декан подчинилась, но птичка осталась недовольна. Потребовала сделать это снова. Потом еще раз и еще. Я смотрела на старания леди Райес, и сердце ускорялось. Уж не мое ли имя жаждет выловить Кармина? С нее станется. В Школу фей же притащила против воли. Почему бы и на посмешище не выставить перед толпой?

Наконец, сова осталась довольна и схватила клювом приглянувшуюся бумажку. Леди-декан взяла ее и…

— Ветер. Саманта Холланд.

— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня.

Взглядами народ за это одарил меня знатными, но какая разница? Худшее впереди.

К декану поспешила леди Стоун и зашептала, но так громко, что услышали все:

— Это плохая идея, леди Райес. Девочка совершенно не справляется с ветром. Ни к чему ей позориться.

Я чуть зубами не заскрежетала. Вот спасибо за столь милую прелюдию!

Декан развела руками.

— Сова сделала выбор. Назад пути нет. Саманта, ступай переодеваться.

— Пере… Что? А, ладно, — я махнула рукой. Пусть хоть в шутовской наряд облачат. Разницы никакой. Позор — в любом случае позор.

За кулисами я обнаружила успевшую переодеться Эдит. Она стояла передо мной в светло-синем платье и приглаживала черные, как смоль, волосы. Соседка кивнула на вешалку, где на плечиках висел второй наряд. Белый.

— Перья бы повыдергивать твоей сове, — проворчала Эдит, пока я стаскивала форму.

— Рискни. Она быстрее тебе клювом череп расколет, чем ты выдернешь хоть одно перо. Но я разделяю твое желание, поверь. Вечно Кармине неймется. Будто мало проблем.

— Ладно, выступление — не самое страшное, что бывает в жизни, — попыталась Эдит приободрить саму себя. — Просто с ветром у меня получается лучше, чем с водой.

— А у меня наоборот. Хотя вода мне тоже подчиняется через раз, а то и реже.

— Эдит Роджерс! — раздалось снаружи.

Соседка на миг прикрыла глаза и сотворила в воздухе защитный знак.

— Это всего лишь пять минут позора, — изрекла философски и скрылась из виду.

Мне осталось только опуститься на скамейку и ждать, когда Эдит закончит позориться, и настанет мой черед. Вот интересно, успех на сегодняшнем празднике прибавляет баллы на экзаменах. А что делает провал? Убавляет?

Повисла гнетущая тишина. Напряженная, заставляющая чувствовать себя мерзко. Мне даже представлять не хотелось, каково там сейчас Эдит, ибо через пять минут на ее месте предстояло оказаться мне. Стоять там и видеть сотни направленных на меня глаз.

Может, ну всё в пропасть? Может, взять и сбежать?

Нет. Я решительно мотнула головой. Один раз я уже сбежала. Когда узнала о происхождении. Показала слабость во всей «красе». Нужно быть сильной и встречать неудачи с высоко поднятой головой. К тому же, если сбегу, в сессию мне точно несдобровать. Педагоги запомнят провал на выступлении, но еще сильнее запомнят, если я унесусь отсюда, поджав хвост. А уж Габриэль как обрадуется!

Лучше напортачить на сцене.

— Что ж, результат не слишком выдающийся, но у тебя всё впереди, Эдит, — послышался снаружи голос леди Райес, а за ним раздались редкие аплодисменты студентов, решивших чуток приободрить мою соседку. — Ты свободна, девочка. Саманта Холланд, твоя очередь!

Я сделала глубокий вдох и решила не затягивать пытку. Вышла на сцену быстрым шагом, словно кидалась в омут с головой. Я старалась не смотреть на зрителей, но чувствовала их взгляды, они кололи иглами, прожигали насквозь.

— Вот твои птицы, — объявила декан. — Постарайся поднять их в воздух.

Я перевела взгляд на стол и обнаружила не привычных журавлей, а, скорее, воронов. Или… хм… сорок. Они были черными и черно-белыми. Непривычными.

— Хорошо, постараюсь.

Я не удержалась, глянула на зрителей. Заметила леди Стоун, которая качала головой, явно считая, что я провалюсь с треском. Зато леди Джеральдин подняла вверх указательный палец, заверяя, что я справлюсь. А потом я встретилась взглядом с Белиндой. Она подбадривающе улыбнулась и шепнула одними губами:

— Всё получится. Верь.

— Вот именно. Верь. В себя.

Я чуть не подпрыгнула, ибо прямо мне в ухо заговорил невидимый для всех остальных Джереми. И когда успел подойти?

— Только не вздумай со мной разговаривать. На тебя все пялятся.

— Угу… — сорвалось с губ шелестом ветра.

— Ничего не бойся. Просто действуй. Серьезно, Саманта. Ты же ребёнок, рождение которого предопределила магия мощнейших обрядов. Ты талантлива. Просто верь.

«Тебе легко говорить. Не ты тут стоишь неумехой перед толпой».

Джереми будто мысли мои прочёл.

— Между прочим, на первом курсе мне тоже пришлось выступать на празднике всех стихий, — поведал он со смешком. — Я провалился. С треском. Так что не думай, что можешь оказаться хуже всех. Это не так.

Я улыбнулась уголками губ. Слова парня позабавили. Я воочию представила его перед студентами и педагогами сконфуженного и мрачного. Просто картина маслом.

— Готовы полетать, птички? — спросила я игриво и размяла пальцы, готовясь шевелить ими, будто они касаются струн.

А потом просто сделала это. Зажмурилась и позволила пальцам работать, представляя, как ветер перебирает мои пряди и колышет траву, как заставляет рябь бежать по спокойной озерной воде, а облака по небу. И вдруг… Вдруг я ощутила, как волосы взметнулись, будто устремились в само небо.

Я открыла глаза и ахнула.

Черные и черно-белые птицы поднялись в воздух и полетели над головами зрителей. Зашевелили бумажными крыльями, как настоящими. Кто-то зааплодировал, но я не смотрела на студентов и педагогов. Только на птиц. Пальцы продолжали слаженные движения. Неуверенность исчезла. Магия разливалась по телу волнами. Она перестала быть чем-то чужеродным. Я ощущала ее внутри себя. Ощущала ее неотъемлемой частью.

Ноги сами понесли меня со сцены. На лужайку чуть поодаль. Хотелось продлить полет птиц. Пусть еще немного времени проведут над нами. Снизу они, правда, казались живыми. Нуждающимися в свободе. Мне никто не мешал. Зрители наблюдали за птичьим полетом будто зачарованные, и он длился и длился, а я… Я просто наслаждалась даром, осознавая, наконец, что он у меня есть…

***

— Молодец, Саманта, — похвалила леди Райес, когда я вернула птиц назад. — Это серьезное достижение, учитывая, что ты совсем недавно начала практиковаться в магии ветра. Сегодняшний результат зачтется на сессии.

— Спасибо, — пробормотала я смущенно.

— Хорошая работа, — последовала еще одна похвала. От подошедшей к нам Белинды. Она улыбалась, радуясь моему успеху.

А я помрачнела.

— Что-то не так? — спросила она с тревогой.

— Возможно, — ответила я неуверенно. — Меня кое-что беспокоит. Но если я ошибаюсь… хм… Просто не хочу бросаться беспочвенными обвинениями.

Белинда нахмурилась.

— Это касается Габриэль?

— Что? О, нет! Дело в леди Стоун. Она была в суде. И поддерживала не меня.

— Разумеется, не тебя, — Белинда криво усмехнулась. — Леди Стоун — давняя «поклонница» Альберта. И не скрывает обожания.

Я кивнула и облизнула сухие губы.

— На практических занятиях, которые она ведет, у меня ничего не получается с птицами. Нулевой результат. Леди Стоун иного и не ждет. Твердит, что, возможно, у меня нет таланта. Но я пробовала поднять птицу в воздух одна. В библиотеке. Птицу, которую сделала сама. Она летала. И сегодня всё получилось без труда, хотя я жутко нервничала. Вот у меня и возникла мысль, что… что…

По лицу Белинды прошла тень. Она прекрасно поняла, что я имела в виду.

— Идём, — велела строго и повела меня в зал для тренировок, не сказав по дороге ни слова.

Внутри Белинда попросила указать отсек, в котором я работала, затем попробовать поднять птиц в воздух.

— Не бойся. Просто действуй.

— Ладно, — я сжала и разжала пальцы, не понимая, верит она мне или просто пытается доказать, что мои подозрения ошибочны.

Я могла поклясться, что всё сделала правильно. Как и на внеплановом выступлении. Руки работали слаженно, да и уверенности было больше обычного. Только результат, как и раньше в этом отсеке, оказался плачевным. Журавли упали на пол.

— Дай мне минуту, — Белинда поморщилась и занесла ладонь над птицами.

Постояла так с минуту, что-то беззвучно шепча. А потом выругалась.

— Что это? — прошептала я испуганно, глядя, как белоснежные бумажные журавли покрылись копотью. И не только они. Но и стеклянные стены.

— Это? — Белинда грозно прищурилась. — Это следы магии. Магии, которая блокирует чужую. Профессиональная работа. И мерзкая. Ты была права, — она протянула руку и провела пальцами по моей щеке. — Леди Стоун мешала тебе работать, делала всё, чтобы ты проваливалась из раза в раз и потеряла веру в себя. Что ж, сама напросилась, — в глазах Белинды вспыхнуло пламя, не снившееся Габриэль. — Обещаю, леди Стоун ты больше в Школе фей не увидишь.