Глава 23

Отпускать Виту совсем не хотелось, но не потому, что на совместную ночёвку в одной квартире у Севы имелись какие-то особые виды и планы. Ничего подобного. Он бы к ней даже не притронулся. Да, собственно, так и было – не притронулся, ни разу. Даже когда неожиданно и вроде бы беспричинно оба застыли перед входной дверью в многозначительной и непонятной паузе, даже когда проводил Виту до такси. Всё ограничилось стандартным «пока», просьбой позвонить или написать, когда она окажется дома, ну и, возможно, чересчур красноречивым взглядом.

Он не собирался притворяться равнодушным или скрывать, но слишком гнать и навязываться тоже не собирался. Потому как прекрасно видел, что при любом намёке или предположении о подобном, Вита мгновенно напрягалась и настораживалась.

Ничего удивительного после того, как повёл себя с ней тот отмороженный придурок. И судя по тому, что Сева успел услышать, уже и не в первый раз.

Жаль, не удалось набить ему морду. Настолько наглый и смелый с девчонкой, почувствовав равный отпор, он только лицо страшное делал и сыпал угрозами, а потом и вовсе сбежал. А её… её теперь хотелось защищать и оберегать – постоянно – чтобы не повторилось ничего похожего. Но ведь именно для этого и нужно, чтобы Вита находилась рядом.

И не только для этого. Потому что время от времени откуда ни возьмись выскакивала отчаянная мысль: если сейчас они расстанутся, он никогда её больше не увидит.

Наверное, звучало слишком патетично и фатально, но избавится от мысли не получалось, она возвращалась вновь и вновь. И Сева прекрасно понимал, откуда растут ноги у этого страха.

Однажды так уже случилось, хоть и ситуация выглядела совсем по-другому. Она занимала гораздо больше времени, складывалась из множества деталек, в том числе из бесконечной веры в людей одной, коварства и жадности другой, и его собственной глупости и задетого самолюбия. А ведь было бы достаточно – честно признаться любимой девушке в своих сомнениях и подозрениях. Тогда бы Сева убедился, что они надуманны и беспочвенны, и всё бы сложилось иначе*. (Подробно в книге «Я тебе нужен, ты мне нужна»)

По крайней мере ему не пришлось бы, переступив через себя, жениться на другой, на той, к которой был абсолютно равнодушен. Но он твёрдо решил, что должен испить эту чашу по полной, раз оказался таким идиотом. И только через пару дней после свадьбы, в течение которых Сева почти не осознавал себя, живя и действуя на автомате, когда спало это странное равнодушное оцепенение и полубредовый деструктивный угар, до него дошло, что он сам, собственными руками, устроил себе персональный ад.

Но Риту он наверняка потерял бы в любом случае. Она бы выбрала Шелеста. Не сразу, так позже. Тем более Сева и сам уже замечал, что их, казалось бы настолько крепкие и давно сложившиеся отношения, пошли трещинами. Пока ещё совсем мелкими и некритичными, но они были, точно были. Потому всё и рухнуло настолько легко, потому он и поверил так быстро в несуществующую измену, потому в отместку сразу изменил сам, но уже по-настоящему.

Сева всё чаще замечал, что раздражался больше обычного, когда Рита совершала эти свои внезапные необоснованные поступки, вроде того, когда она, ни на секунду не задумавшись, влезла в разборку между Линой и Шелестом. Заступилась на свою голову, за ту, за которую не следовало заступаться. И всё перевернулось вверх тормашками.

Но ведь так обычно и случалось – вмешавшись, она только добавляла себе проблем. А разгребать их приходилось, ну да, в основном ему, Севе. Или не разгребать, а просто испытывать на себе их последствия. Потому он и сердился, старался её как-то образумить и приземлить. А Рита с каждым разом всё сильнее сопротивлялась, намеренно переводя его нравоучения и упрёки в шутку. Пока только в шутку, не жалуясь, что он её откровенно достал, что с ним ей душно.

А Шелест, похоже, наоборот, был в восторге от её импульсивности, непредсказуемости, доверчивости, лёгкости и получал удовольствие, прикрывая, спасая, подстраховывая, теряя контроль и сходя из-за неё с ума. Сева же не единожды видел их вместе. Не только тогда, когда все они ещё находились в раздрае, и, как всё сложится дальше, оставалось слишком неопределённым, но и потом.

Как бы ни хотелось ему верить в обратное, это было слишком очевидным – насколько им хорошо вместе. Шелест нежно и влюблённо смотрел на Риту, а у той глаза счастливо сияли.

С Севой она никогда не выглядела вот такой.

Или просто подобное можно заметить только со стороны? Хотя вряд ли. Тоже обычное самоуспокоение.

Тогда он действительно всё просрал – Шелест прав. Но этим двоим стало только лучше. Они не потеряли, а приобрели – друг друга. И, как бы странно и абсурдно это ни выглядело – а в то время судьба любила над Севой жёстко постебаться – именно он, неудачник-бывший, оказался единственным свидетелем момента, когда они окончательно решили официально обозначить свои отношения. «Связать свои судьбы» – как обычно выражаются регистраторши на свадьбах.

Ему тогда дали отпуск на неделю, в связи с рождением сына, и Сева как раз успел к моменту, когда Лину с малышом выписали из роддома.

Если честно, у него так и не получалось называть её женой. Когда другие говорили, он воспринимал нормально, сразу понимал, о ком речь, а вот сам… сам произнести не мог, если только обстоятельства вынуждали. Тем более с момента, когда его призвали, прошло почти полгода, за которые они не виделись и даже нечасто созванивались, гораздо реже, чем с родителями. Брак уже воспринимался чистой формальностью, печатью в паспорте, поставленной исключительно ради общего ребёнка – и всё. Сева не скучал и не жаждал встречи.

Да, он сбежал, просто взял и сбежал, свалив основную заботу о собственной жене на своих родителей. Но Лину, похоже, их разлука тоже не слишком-то тяготила. Она заполучила в своё распоряжение отдельную квартиру, смогла окончательно вычеркнуть из жизни свою прежнюю семью, её материально поддерживали, не оставляли без внимания, а незадолго до назначенного срока родов Севины родители опять забрали её к себе. И она не отказалась. Так ведь реально было спокойнее и удобнее.

То, что родится мальчик, стало известно заранее, из результатов УЗИ. Но Севе и тут было всё равно, он думал, что вообще ничего не почувствует, даже увидев младенца, но когда ему как новоиспечённому папаше всучили мягкий пухлый неудобный свёрток, в груди что-то испуганно дрогнуло. И не только испуганно. Возможно, и гордо тоже.

Антошка крепко спал, наплевав на торжественность и значимость момента. Нос пуговкой, пухлые щёки, сжатые в кружок губы, бровей вообще не заметно. Несколько длинных светлых волосинок выбилось из-под шапочки.

Его сын? Так странно – его сын. Вот это выговаривалось легко, без запинок и сомнений. И Сева готов был сколько понадобится сидеть и возиться с ним, пока не закончился короткий отпуск, но лучше чтобы Лины не было рядом. Она почему-то раздражала, почти всем – нарочитым сюсюканьем и хлопотами, навязчивым желанием угодить, изображая идеальную мать и жену. Один раз он просто не выдержал, так и заявил, чуть ли не заорал:

– Да хватит уже! Успокойся. Я сам за ним присмотрю, а ты… ты… ну не знаю… сходи поешь что ли, или ванну прими, или погуляй, или поспи пока.

Она разрыдалась, забившись в угол кровати, скорее всего, не притворно, по-настоящему. Но Сева не ощутил ни стыда, ни раскаяния. Взял на руки Антошку, ушёл на кухню. Но уже через несколько минут объявилась мама и не то, чтобы отчитала, но высказала с назидательным упрёком, чтобы он держал себя в руках, что Лина на самом деле старается, и что, вообще-то, сейчас к ней, наоборот, надо относится бережно и осторожно, пусть не как мужу, а хотя бы как достойному мужчине. А послеродовая депрессия – это всё-таки у мам, а не у отцов.

На следующий день утром Сева решил, что должен съездить в университет. Зачем? Узнать, как ему быть дальше. Он же собирался доучиться в магистратуре. Хотя на самом деле ему просто не хотелось оставаться дома наедине с Линой. И на Шелеста с Ритой он наткнулся совершенно случайно. Или даже не совсем так, ведь он их не увидел, а только услышал.

Шёл по коридору, собирался завернуть за угол, но из соседней рекреации до него долетели голоса, которые он не мог, ну никак не мог не узнать, с первых же слов.

– Давай сюда. Здесь тихо и никого нет.

Это точно был Шелест. Тем более Рита откликнулась почти сразу, только сильнее подтвердив догадку.

– М-м-м, – промычала она неуверенно. – Звучит слишком пугающе. И подозрительно.

Сева резко тормознул. Встретить именно их, вдвоём – тоже далеко от его желаний. И уж тем более наткнуться на слишком откровенную сцену с их участием. А иначе зачем им, чтобы никого не было? Вполне в духе Шелеста. Но внезапно воцарившуюся тишину прервал вопрос Риты:

– Так ты для чего меня искал? Ты же сказал, что очень срочно и важно. Я подумала, у тебя что-то случилось.

– Случилось, да, – невозмутимо подтвердил Шелест, пояснил: – Вот я тоже подумал и-и-и решил. А смысл дальше откладывать? Сразу и диплом получишь, и потом с лишними документы не возиться.

– Ты о чём? – поинтересовалась Рита недоумённо и встревоженно. – Какие документы? Ты в деканате был? Тебе там что-то сказали? И что у меня с дипломом?

– Ну смотри, – продолжил он. – Если у тебя диплом на старую фамилию будет, придётся с ним ещё и свидетельство о браке таскать.

– Свидетельство о… – медленно повторила она, фыркнула, критично предположила: – Это ты мне типа сейчас предложение делаешь?

– Ну здрасьте, – возмущённо выдохнул Шелест. – Если ты вдруг забыла, я-то прекрасно помню. Не отвертишься. Предложение я тебе уже давно сделал, ещё летом. Причём в присутствие твоих родителей, и они не возразили. Да и ты тоже согласилась. Прямым текстом.

До Севы чётко долетало каждое слово, хотя те двое и стояли не прямо за поворотом, и разговаривали не слишком громко, но гулявшее по пустой рекреации эхо, усиливало и разносило любой звук, поэтому даже прислушиваться не пришлось.

Сева привалился спиной к стене, прижался затылком к холодному бетону, хмыкнул чуть слышно. «Предложение», «в присутствии родителей», «ещё летом». Шелест не ждал, не пытался быть реалистичным и рассудительным. И Рита согласилась. Возможно, по приколу. Но всё равно, даже так всё это было по-настоящему, по любви, а не назло, не в наказание, не из чувства долга.

– Поэтому, дело решённое, – продолжал Шелест. – Это с датой мы просто не определились. Вот я и предлагаю – почему бы не сейчас? Перед выпуском.

– Ма-арк! – растерянно протянула Рита. – Ты-ы серьёзно?

– А чего откладывать? – откликнулся он. – Всё равно же живём вместе, и вроде неплохо получается.

– А почему ты здесь-то об этом говоришь? До дома подождать не мог?

– Так чтобы туда-сюда не ездить. По дороге домой в ЗАГС и завернём. У тебя ведь паспорт с собой? Я видел, что ты брала.

– По дороге? Сегодня? – пробормотала Рита и вывела: – Ты – чокнутый.

Но в её интонациях было больше умиления и восторга, чем осуждения, недовольства или сомнений.

– Нет, – возразил Шелест. – Это по-другому называется. Просто я…

Дальше Сева слушать не стал, развернулся и двинул в обратную сторону. Тем более то, что скажет Шелест, являлось весьма очевидным и одновременно болезненно ранило. Но сейчас он уже не завидовал им и не сожалел. К тому же и он за прошедшее время немало приобрёл – сына. А Лина…

Он ей, конечно, благодарен за Антошку, но и тут ничуть не сожалел – что она исчезла из их жизни. Скорее всего, Сева даже ждал подобного и хотел, чтобы оно случилось побыстрее.

_____________________________

* Подробно в книге «Я тебе нужен, ты мне нужна»