Глава 31

Ирис вынырнула из забытья, услышав свой собственный стон: чьи-то пальцы осторожно ощупывали её рану, и она ощущала, как по её руке сочится тёплая кровь. Потом девушка услышала чьё-то тяжёлое дыхание и слова:

— Извини, детка, если делаю больно.

Голос был знакомым, даже родным, да и «деткой» её называл только один человек во всём мире…

— Хэйл? — хотела воскликнуть Ирис громко и радостно, но с её губ слетел лишь шёпот.

— Тихо, детка, тихо… Ты поможешь мне остановить кровь, если не будешь делать резких движений.

Ирис, не веря собственным ушам, повернула голову на голос. Своим глазам она всё же поверила: рядом с ней на коленях стоял монастырский истопник Хэйл по прозвищу Дед. Осмотрев плечо девушки, Хэйл растёр между ладонями какие-то листья, приложил их к ране и затем закрепил, перевязав лоскутом чистого холста.

— Чудеса продолжаются, — заговорила Ирис с лёгкой улыбкой. — Сначала не пойми откуда появился Тайгет, теперь вот ты… Но, Хэйл, как ты меня нашёл? И куда подевался Тайгет? А, впрочем, зачем я спрашиваю тебя о нём? Ты, верно, даже не догадываешься, о ком идёт речь…

— Отчего же? — Хэйл вскинул на девушку лукавые молодые глаза; в их хитром прищуре плескалась лазурь горного озера. — Очень даже догадываюсь! Тот, кого ты зовёшь Тайгетом, принёс тебя сюда: ведь более укромного места, чем утёс Проклятой горы, не найти во всей Фризии…

— Я — в Фризии?! — обрадовалась Ирис. И тут же, вспомнив о прощальном напутствии дедушки, который велел ей возвращаться на родину в случае поражения фризов, погрустнела.

Храброго вождя Альбуена больше не было среди живых, он пал в бою, как и подобало истинному фризу. Возможно, и остальные фризы повторили его судьбу… А если так, то кочевники теперь направятся, как Альбуен и говорил, к берегам Холодного моря. И ей, преемнице вождя, рассуждала Ирис, следует немедленно объединить фризов из Туманных Пределов с гистерийцами, чтобы сообща дать отпор врагу.

— Мне нужно как можно скорее попасть в Туманные Пределы, — заявила Ирис, с решительным видом глядя на Хэйла. — Вождь Альбуен, мой дедушка, погиб, сражаясь с кочевниками, и теперь от меня, новой правительницы Фризии, зависит будущее моего народа.

И как бы в подтверждение своих слов, девушка дотронулась до колье с изумрудной сосной и янтарными рыбами, которое собственноручно надел ей на шею старый фризский вождь.

— Я отпущу тебя туда, куда ты так стремишься, — согласился Хэйл, а потом всё же прибавил: — но только сначала выслушай меня внимательно. А перед тем, как я начну свой рассказ, посмотри вокруг и скажи мне: что ты видишь?

Ирис медленно приподнялась, опираясь на локоть, и огляделась.

Помещение, в котором она находилась, оказалось подземной пещерой; с высокого потолка и с изгибов стен свисала рваная бахрома сосулек — небольших, похожих на застывшие вытянутые капли воды, и гигантских, достающих почти до земли. Местами сквозь потолок проросли толстые корни деревьев; сюда почти не проникал солнечный свет, и у земли клубился полумрак. Лишь трепещущий огонь факела освещал странные развалины — части стен, лестниц, полов, жертвенников. Как будто прежде, в старину, здесь был построен подземный дворец. Было здесь и оружие: бронзовые наконечники стрел, боевые топоры, рукоятки мечей и сами мечи. И на всём было вырезано одно и то же изображение — дракон, в полёте расправивший крылья, а на нём — всадник, человек с оружием в руках.

Хэйл переводил взгляд с Ирис на изображения и обратно, наблюдал за её лицом и, наконец, повторил свой вопрос:

— Что ты видишь, детка?

— Ты сказал: «Тебя принёс сюда тот, кого ты зовёшь Тайгетом», — начала говорить Ирис, в голове которой роились мысли, которые она пыталась выстроить в чёткий ряд. — Значит, ты всегда знал о существовании драконов? Скажи, Хэйл, это ведь ты спас Тайгета, когда он остался в лесу один, без моей опеки? Ты принёс его сюда, в эту пещеру, которая стала ему домом; ты заботился о нём, растил его, кормил… Но, Хэйл, отчего же ты не сказал мне об этом раньше? Отчего не утешил меня, когда я, потеряв надежду найти своего друга, пролила о нём столько слёз?!

— Ирис, детка, прости меня, старика, — раскаялся Хэйл, виновато потупив взор. — Но тогда я не мог поступить иначе: ведь время, когда твой путь пересечётся с путём эквитэма, Избранного, ещё не пришло.

— О ком ты говоришь? — Ирис не скрывала своего удивления: она и сейчас не была знакома с человеком, носившим названное Хэйлом имя.

— Эквитэм — так наши предки звали Всадников, — тихим, доверительным голосом произнёс Хэйл. — Тех, кто умеет летать на драконах и с помощью родовой магии подчинять их своей воле, направлять их полёт и использовать как непревзойдённое боевое оружие. Понимаешь, Ирис, в далёкие времена Всадники жили среди людей обособленным кланом, а их прародиной были земли нынешней Фризии. Их род возник в Долине вулканов, которые в наши дни выглядят как холмы, и каждый представитель рода эквитэмов опекал своего дракона как собственного ребёнка. Их связь была неразрывной: эквитэм читал мысли своего дракона, а дракон без труда угадывал желания своего эквитэма.

— Почему же драконы были стёрты с лица земли и из памяти людей?! — не выдержав, с возмущением воскликнула Ирис. — Почему любое упоминание о них воспринимается как легенда, как вымысел, а их изображения можно встретить лишь в старинных книгах наряду с рисунками сказочных существ? Может быть, это было сделано намеренно? Но если так, то кем и с какой целью? А эти загадочные Всадники, эквитэмы, — я слышу о них впервые!

— Всадников предали забвению ещё до того, как перестали говорить о драконах, — со вздохом признал Хэйл. И помолчав, продолжил: — Беда пришла в клан эквитэмов после того, как они приняли веру людей и стали поклоняться трискелю, постепенно забывая заповеди своих предков. Их магия угасала; у них всё меньше рождалось детей, а это, в свою очередь, плохо отразилось на драконьем потомстве. И однажды эквитэмы исчезли из Долины вулканов…

— А что стало с драконами? — опечалилась Ирис.

— Много столетий назад в Фризию пришла большая война, — вёл дальше Хэйл, вспоминая старинные предания. — Войны здесь случались и прежде, но грядущие сражения обещали стать поистине сокрушительными. Орды кочевников из пустыни, поднимая клубы пыли, направились через Аремор к Холодному морю, чтобы навсегда отобрать у фризов эти благословенные места. Завоеватели, дикие, беспощадные, двигались, подобно тьме, поглощая на своём пути всё живое: зверски расправлялись с мужчинами, убивали женщин и стариков, не щадили даже невинных младенцев. Они были уверены в своей несокрушимости, потому что их вождём в то время был очень могущественный колдун. Он был их повелителем; они поклонялись ему как божеству и приносили человеческие жертвы. Ему был приятен запах крови: чем дольше длилась война, чем больше людей в ней погибало, тем сильнее становилась магия колдуна. Но у него была одна тайна: колдун не мог умереть своей смертью и не мог погибнуть от руки человека. Умереть он мог только от огня, порождённого древними вулканами. Единственной надеждой фризов, да и всех народов и племён, населявших земли Аремора, были драконы — носители этого огня. Но их осталось очень мало, а найти их было нелегко. И тогда вождь фризов обратился за помощью к шаману из соседнего племени гистерийцев, чтобы тот призвал эквитэмов, хотя бы одного из них… К счастью, он явился — единственный Всадник, оставшийся в живых… Оседлав своего дракона, эквитэм направил его мощь против колдуна. Фризы разгромили кочевников, а останки их повелителя погребли здесь, в одной из пещер Проклятой горы.

— И вот, спустя столетия, кочевники снова вернулись, — задумчиво проговорила Ирис, выслушав рассказ монастырского истопника. И вдруг спросила: — Хэйл, ты как-то связан с историей о драконах и Всадниках? И скажи наконец, кто же тот эквитэм, чей путь должен был пересечься с моим?

— Рассказывая тебе о драконах и Всадниках, я не могу умолчать о клане Хранителей и их традиции, — издалека повёл Хэйл. — Эта освящённая веками традиция соблюдалась неукоснительно, каждый Хранитель приводил своего преемника к Проклятой горе, показывал ему подземный ход и говорил: «Когда ты станешь Хранителем, помни, что ты, и только ты знаешь этот тайный ход: придёт время — и ты воспользуешься этой тайной, чтобы спасти людей». Поколения сменялись поколениями, Хранители проживали свою жизнь и умирали, уступая место своим сыновьям, и ни одному из них не пришлось воспользоваться этим ходом. Нынешний Хранитель тоже думал, что ему не придётся исполнить этот завет, но он ошибся.

— Это ты — Хранитель? — спросила Ирис, которая уже обо всём догадалась.

Перед тем, как ответить, Хэйл многозначительно помолчал и затем отчётливо произнёс:

— Да, Хранитель — это я. Я — двести восьмидесятый Хранитель, считая от дня последнего извержения вулканов на этой земле.

Он произнёс эти слова медленно и торжественно, осознавая значимость момента. Ведь впервые в жизни тот, кого все знали как монастырского истопника, мог заявить о себе настоящем открыто, без опаски, без ожидания насмешек или недоверия.

— Так какую же тайну ты хранишь, Хэйл? Что ты охраняешь в подземелье Проклятой горы?

— Магическую реликвию. Перстень, обладающий сокровенной силой. А какое место может считаться наиболее безопасным? Конечно же, утёс Проклятой горы, где, как все знают, погребён злой колдун из пустыни. Здесь мои предки и замуровали коробку с магическим перстнем. А слухи о проклятии колдуна лишь усиливали страх любопытных перед тайной утёса. Тот, кто будет жить рядом с сокровищем и присматривать за ним, должен был стать как местные жители. Какое племя испокон веков населяет эти земли? Фризы? Так вот: хранители священной реликвии стали фризами. Из поколения в поколение они наблюдали за Проклятой горой, прикидываясь фризами. Я мог прожить всю свою жизнь как обычный человек и умереть от старости, так и не столкнувшись с необходимостью извлечь реликвию из тайника. Причин беспокоиться за тайну сокровища не было до тех пор, пока не пришла весть о новом вторжении кочевников из пустыни. Я знаю наверняка, что они будут любой ценой пробиваться в глубь Ареморского королевства, пока не достигнут фризских земель. Они стремятся сюда — к Проклятой горе, чтобы освободить своего колдуна, оживив его с помощью древних магических ритуалов. Если им удастся достичь своей цели, то мир, который мы знаем и любим, погрузится в пучину кровавого хаоса!

— Ты так и не рассказал мне о загадочном эквитэме, — нетерпеливо напомнила Хэйлу Ирис. — И я по-прежнему не понимаю, как магический перстень поможет нам одолеть дикарей!

— Детка, я скажу тебе об этом, когда мы извлечём реликвию, — пообещал Хэйл и торопливо прибавил: — А сейчас надо спешить! Ты можешь идти?

— Конечно! — бодро ответила Ирис и поднялась на ноги.

Она уже успела позабыть о том, что была ранена в сражении: боль в плече утихла, кровь запеклась на коже твёрдой корочкой — растительное зелье Хэйла, несомненно, обладало мощным заживляющим свойством.

Хэйл зажёг факел и пошёл впереди Ирис, освещая дорогу в узком тёмном проходе. Спустя какое-то время они достигли тупика и оказались перед тяжёлой каменной плитой. Хэйл склонился к полу и, нашарив железное кольцо, с силой потянул его на себя. Ирис невольно ахнула, когда у неё на глазах казавшаяся неподвижной плита медленно отъехала, открывая лаз в беспросветную темноту. Оттуда на неё пахнуло сыростью, плесенью и ещё чем-то, говорившим забытым языком седой древности.

Стараясь ни на шаг не отставать от Хэйла, девушка смело погрузилась в густой мрак.