Глава 11.

— Он тебя расстроил?

Катя нервно повела плечом, продолжая расчёсывать влажные после купания волосы. Бабуля ложилась спать рано, но привести нового друга сюда она всё равно не решилась. Эбби могла проснуться по нужде, или захотеть пить, а рисковать было бы неосмотрительно. Неизбежность подробных расспросов сейчас была Кате не нужна. За бабушку она не переживала, при ней находилась круглосуточная сиделка, — уж на этом-то девушка твёрдо настояла.

— Скорее, разозлил. Дэн, я не хочу об этом. Обещай, что не станешь упоминать про своего брата, иначе я рассержусь. Ты классный, мне с тобой так здорово. Давай не будем портить этот вечер. К тому же… — сказала лукаво, подмигнув ему, — у нас есть куча разных тем для разговора.

Кивнув, Дэн внимательно наблюдал за гостьей, растянувшись в шезлонге, потягивал холодное пиво, но, поймав её долгий, многообещающий взгляд, отвернулся, чтобы не смущать. Она видела, что очень нравится ему, и втайне радовалась. Он отличный парень, с ним ей легко, нет необходимости притворяться лучше. Даже уродливые шрамы по всему телу не отпугивали Даниэля, ни разу она не ловила гримасу плохо скрытого недоумения или отвращения, когда он смотрел на порезы. Александр же не упускал случая поднять эту тему, всё старался выведать у неё, зачем она себя так «испортила».

Дом был симпатичный, хотя и нуждающийся в капитальном ремонте. Черепичная крыша была единственным, что недавно привели в порядок, и посверкивала в скудном лунном свете. Участок ухоженный, с газончиком перед застеклённой верандой, позади дома какие-то строения вроде сарая и флигеля, а может, гараж. Миссис Шелдон (она вышла встречать сына и его подругу, несмотря на поздний час, и сразу с улыбкой попросила Катю называть её Адорой) была красивой, достойно державшейся женщиной. Накормила их с Дэном вкусным ужином, и всё время, пока та суетилась на кухне, девушка не переставала с лёгкой завистью наблюдать за происходящим.

Адора и Ольга отличались, как небо и земля. Мать Даниэля была ласковой, заботливой и искренней, а её собственная — холодной и высокомерной, вечно следящей за тем, что говорить и как одеваться. Если бы только Екатерина выросла такой же обожаемой своей родительницей, наверное, она теперь была бы совершенно другой по характеру. Ведь важнее всего чувствовать, что тебя любят, что для матери ты самый желанный ребёнок, а не обуза, каковой всю жизнь была для Ольги Катя…

— Вот. Я готова. — торжественно объявила она, и блаженно вдохнула сладкий воздух, пахнущий свежестью зелени и озоном.

Адора любезно предложила ей своё пончо, настояв, что мокрую одежду следовало высушить и выгладить. Казалось, хозяйка дома во всём любила порядок, и перечить ей Катя не стала. Нижнее бельё сохло на верёвке на заднем дворе, но неловкости не было, хотя тело её скрывала лишь тёплая ткань. Дэн, наконец, перестал пялиться на её голые ноги, подвинулся, приглашая в шезлонг, и Катя устроилась рядом с ним.

— Ты пахнешь персиками. — тихо, хрипловато шепнул он, перебирая её шелковистые волосы.

— А ты провонял дымом. — хмыкнула в ответ, легонько пихнув его коленом.

— Я же мужчина. Настоящий мужчина должен пахнуть мужчиной.

— Да-а? — усмехнулась Катя, навалившись на него, и всматриваясь в лицо с закрытыми глазами. — то есть, настоящий мужчина  тот, от кого несёт, как от первобытного неандертальца?

Он ловко перехватил её запястье, не позволяя щекотать его шею, поднёс к лицу, и приник губами к внутренней стороне ладошки. Тепло дыхания послало приятную дрожь по коже.

— А ну-ка признавайся, детка, тебя напрягает мой запах? — насмешливо спросил Даниэль, лаская языком впадинку у большого пальчика её руки.

Она протяжно вдохнула у его щеки.

— Не то, что меня привлекает запах сигаретного дыма, мяты и перегара, но, чёрт побери, когда этой смесью тащит от тебя, меня это дико возбуждает… — сказала откровенно, прислушиваясь к себе.

Вопреки ожиданиям, Дэн не рассмеялся, не ляпнул что-нибудь ехидное, как она опасалась. Не назвал её развратной. Ей стало трудно дышать, и девушка распахнула глаза. В тот же миг горячие губы припали к её рту, нежно, но нетерпеливо сминая его, и она застонала от нахлынувшего желания. Жидкий огонь растёкся между ног, будоражащей лавой ринулся вверх, сладко и болезненно заныли соски.

— Не хочу быть варваром… — прерывисто прошептал Даниэль, неохотно оторвавшись от её податливых губ, и указательным пальцем прочертил их контур.

— Не мели ерунды. — возразила она вполголоса, обхватив его за шею. — Ты хочешь меня? В этом нет ничего запретного. Это естественное влечение, плевать мне на предрассудки. Я тоже хочу тебя.

По-кошачьи мягко спрыгнув на землю, Катя схватила мужчину за обе руки, принуждая слезать с шезлонга. Он не противился, послушно шагая за ней в полумраке двора, мимо освещённых окон кухни, туда, где темнели очертания крыльца. Но, когда она поднялась на первую ступень, Даниэль стащил её обратно, обняв со спины, и она возмущённо, тихо шикнула по-русски.

***

Но он и не думал отступать. Заниматься любовью в доме, где его мать, претило ему. Он знал, что Адора не спала, по многолетней привычке часов до пяти утра хлопочет по хозяйству, а потом вздремнёт до восьми и снова на ногах. Странно, внезапно мелькнула мысль, пока он увлекал Кэтрин вглубь флигеля, где часто ночевал сам, — здесь у него было нечто вроде личного пространства, хранились коробки с дисками, стоял старый магнитофон, лежали кучи запчастей к видавшему виды «шевроле» шестьдесят восьмого года, доставшегося от деда. В общем, тут был его маленький мирок, закрытая территория, куда мать никогда не заглядывала, уважая его стремление к самостоятельности.

Так вот, странно, что он хотел заняться с Кэт любовью, а не сексом. Почему, — оставалось загадкой. Разве он уже влюблён в неё? Но, размышлять об этом сложном вопросе он будет после, наедине с собой. Дэн не был из тех, кто влюблялся легко, с первого взгляда, скорее, он вообще редко испытывал что-то, похожее на сильную привязанность к девушке. Подружка у него была и в Лас Вегасе, где он жил последние несколько лет, но он без сожаления с ней расстался, даже не предложив поехать с ним в родной город.

Пожалуй, влюблённым он был только однажды, лет в семнадцать, в девчонку из своей школы. Её зовут Диана, и она из богатой семьи, избалованная, высокомерная, под стать Алексу. Их тайный роман длился два года, они встречались в пригороде, на заправочной станции, откуда на крохотной, модной машине Ди уезжали колесить по окрестностям, или в её роскошном особняке на Майами-бич, если родителей не было дома. Диана обожала подтрунивать над Даниэлем, тогда её колкие шуточки его умиляли, а сейчас вызывали лишь глухое раздражение.

С нею он не виделся больше ни разу с той поры, как покинул Флориду. И не стремился к этой встрече.

— Ух ты… — выдохнула восхищённо-удивлённо Кэтрин, разглядывая в тусклом свете фонаря его «пещеру Алладина». — сколько здесь сокровищ!

— Да какие сокровища, — снисходительно улыбнулся мужчина, поддев кроссовкой древний компьютер в углу. — так, сплошной хлам.

— Можно мне прийти сюда завтра днём? Если ты не против, если я суну всюду нос. — провела ладонью по пыльному подоконнику, и повернулась к Дэну.

Её глаза смеялись, и он притянул её к себе. Поцеловал в шею, поглаживая вдоль лопаток и вниз по позвоночнику.

— Приходи, когда вздумается. Ключ над дверью.

— А твоя мама…— она выгнулась навстречу его поцелуям, потёрлась бедром о его джинсы, и Даниэль услышал, как у неё перехватило дыхание.

Он и сам был возбуждён до предела. В паху всё стянуло тугим узлом, ширинка чудом не трещала под напором налитого силой пениса.

— Тебе она всегда будет рада, ты ей понравилась. Иди сюда, осторожнее…

Она перешагнула через гору сваленных картонных коробок, под ступнёй что-то хрустнуло. Девушка начала говорить, но он закрыл ей рот губами, и тут же хрипло застонал, когда она игриво переплелась с ним языком. Одежда комками падала на пол, устилая дорожку к кровати. Скрипнули жалобно пружины, Кэтрин сдавленно хмыкнула, запутавшись в  штанине его джинсов. Наконец, освободилась, толкнула Даниэля в плечи, заставив распластаться на спине, и уклонилась назад, упираясь руками в его бёдра.

У него сорвался тяжёлый вздох. Подавшись к ней, нежно, словно скульптор любимое творение, повторил совершенные формы её тела, вверх и вниз по талии, замер ладонями на грудях, и ощутил, как Кэт задрожала. Закусив губу, она отдавалась его дерзким ласкам, мелко и часто дыша под каждым скольжением его рук, вздрагивая под поцелуями. Его самого трясло как в лихорадке, он и не помнил, чтобы накатывало такое возбуждение когда-либо.

Презервативы всё ещё лежали под кроватью, в коробке из-под дисков, но Даниэль не был уверен, каков у них срок годности. В своём укромном убежище он не был много лет, даже по возвращении ещё ни разу сюда не заглянул. Кэт, угадав его мысли, а может, правильно истолковав движение, поспешила успокоить:

— Не парься… Я пью противозачаточные.

И впилась долгим поцелуем, отвоёвывая право лидерства. Куснула за шею, стремясь заклеймить, пощекотала язычком ушную раковину, одновременно потёрлась плоским животиком о его вздыбленный член. Эту пытку он не выдержал.

Она сводила с ума, эта девочка. Её пьянящий запах гладкой кожи, её волосы, шёлковым палантином укутавшие их обоих. Дэн оттолкнулся назад, удерживая её на себе, упёрся в изголовье, ласково губами и пальцами очерчивая шрамы Кэтрин. В какой-то момент уловил её сопротивление, но не позволил ей ускользнуть, вздёрнул её руки, и продолжал касаться ртом давних отметин.

— Не надо… — просипела она, явно стесняясь того, что он делал.

— Т-ш-ш… Ты прекрасна. — ничуть не солгал он, мягко приподняв её за тугие ягодицы, и, уткнувшись лицом во влажную ложбинку грудей, втолкнулся в узкое лоно.

Это было безумством. Диким, необузданным. Кэтрин исполосовала ногтями его плечи и грудь, оставила множество сладких укусов на шее, и ни на секунду не давала ему сбавить темп. Требовала глубже, подстраивалась под его ритм, и Дэн терял самого себя в первобытной страсти. Она не унималась, слизывала капли пота с его лица, захватывала губы, и он снова задыхался от нарастающего желания.

— Нет… Ещё секундочку… — вдруг простонала Кэт, когда он почувствовал, что вот-вот освободится, и крепко стиснула липкими стенками лона его стержень, медленно приподнимаясь — опускаясь на него.

По всему мокрому телу Кэтрин прошла сильная дрожь, он ощутил, как влажное тепло толчками окутывало его пенис, и, наконец, перестав сдерживаться, тоже бурно кончил. Они лежали, — она сверху на нём, — выравнивая дыхание, и эти мгновения были умиротворёнными, наполненными звуками ночного города и едва слышным стрёкотом цикад.

— Скажи, чтобы я осталась, — лениво пошевелилась Кэт, сползая с мужчины.

— Останься, детка. — зевнул он, обнимая её за талию, и не отпуская от себя.

Она зарылась ему под мышку, перекинула через его бедро ногу, и затихла, уже спустя минуту мерно засопев. А он не мог уснуть, глядя в причудливые блики на потолке, и думал о ней, об Алексе, и о том, что между его братом и Кэтрин что-то было. Что-то, чего он пока не понимает, но в чём обязательно разберётся.