Глава 12.

Пробуждение было лёгким, приятным. Потянувшись всем телом, которое сладким нытьём напомнило о безумной ночи, Катя зевнула и тихонько сползла с кровати. Дэн спал на животе, и некоторое время она смотрела на него, не сдержав улыбку. Взъерошенные волосы падали на лоб, кожа в утреннем свете казалась матово-смуглой от загара. Коснувшись татуировки — иероглифов на его плече, девушка наклонилась и поцеловала его в щеку. Пробормотав что-то невнятное, он перевернулся на бок спиной к ней, и укрылся с головой.

Будить его Катя не стала. Она не жалела о том, что произошло, и заморачиваться на сей счёт сочла лишним. Впервые после близости с мужчиной у неё было отличное настроение, каким она не могла похвастаться тогда, год назад, проснувшись в объятиях Алека. К тому же, он не давал ей покоя и утром, просыпаясь первым, и снова набрасывался, как изголодавшийся зверь, доводя до изнеможения.

Пора уходить, дел накопилось великое множество. Бабуля вот-вот хватится её, начнёт волноваться. Не избежать расспросов и подозрений, а этого сейчас Екатерине хотелось меньше всего.

— Эй, ты куда? — раздался позади неё сонный, сипловатый со сна голос, заставив обернуться. — серьёзно? Собралась ретироваться по-английски?

Скрутив волосы в привычную гульку, она улыбнулась. Даниэль сидел, откинув одеяло, взгляд её невольно зацепился за его голое тело, и вновь нахлынуло знакомое возбуждение. Он ничуть не стеснялся своей наготы, с хрустом размял шею и руки, выжидающе глядя на гостью.

— Вообще-то, собиралась. — честно призналась Катя, переступив с ноги на ногу, и борясь с желанием вернуться к нему. — у меня уйма проблем, Дэн. Правда! Я тебе позвоню вечером.

— Пойдёшь прямо так? — насмешливо вскинул он брови, указав смеющимися глазами на неё.

— Вот блин… — буркнула девушка, потупившись.

— Я тебя без завтрака никуда не отпущу, не надейся. — он выбрался из кровати, прошлёпал к кучке одежды, и принялся деловито одеваться, посматривая на смущённую Катю.

И то, как он на неё пялился, было откровенно неприлично, причём, выдавало  и её собственные непристойные желания. Она ещё и мысленно чертыхнулась, неловко одёрнув пончо — при свете утра все её шрамы выглядели довольно уродливо, и лишали уверенности. Действительно, разгуливать по городу в таком наряде весьма экстравагантно, но это не для неё. Она предпочитает не выделяться из толпы. Да и мать не поймёт, а ведь она как раз планировала заехать к Ольге, чтобы поговорить.

Хотя, нет, сначала лучше навестить крёстного, поделиться с ним своими переживаниями, уж Лукас-то сумеет найти решение, и спасти компанию. Он всегда был для Кати близким человеком, можно сказать, заменил ей отца.

— Дэн, ты же не заставишь меня показываться твоей маме…? — ужаснулась, приложив кончики пальцев ко рту.

— Ну, ты чего? — искренне не понимал он, натягивая футболку. — она же не наивная, прекрасно знает, что ты вчера осталась здесь.

— Нет, я не пойду, и не уговаривай. — заупрямилась девушка, отступив на шаг, и надеясь ускользнуть прежде, чем Даниэль её настигнет. — это плохая идея. Поверь мне!

Его смех вызвал на её лице негодование. Ему, возможно, весело, но ей-то каково явиться Адоре ни свет, ни заря, когда всё её существо буквально вопило о том, как именно прошла ночь! Катя сухо поджала губы, но Дэн в два прыжка очутился рядом с ней, и привлёк к себе, успокаивающе целуя в висок. Сунул в рот зажжённую сигарету, сделал две глубокие затяжки, и прикончил окурок третьей. Раздавил в пепельнице, которую подвинул ногой.

— Мать обычно не встаёт до полудня, она привыкла ложиться под утро, так что никто тебя не осудит, правильная ты моя.

Ей, конечно, понравилось, как он её назвал. Моя… Катя ещё не была ничьей за свои двадцать лет, даже Алек никогда так ласково к ней не обращался. А уж Ольга… Как угодно, — Катя, Екатерина, маленькая дрянь, дрянная девчонка, но ни разу, — доченька, дочка.

В эти минуты в объятиях обнимавшего её мужчины она почувствовала себя, словно в надёжном коконе, и, вздохнув, обвила его за шею. С наслаждением втянула носом у него за ухом, и закрыла глаза. Он пах так вкусно. Пылью давно не менявшегося постельного белья, картонными коробками, сигаретным дымом. И сексом.

На языке вертелись какие-то слова, но вместо того, чтобы произнести их, Катя порывисто отстранилась, и приникла губами к губам Дэна. Он подхватил поцелуй, отвечая с той же нетерпеливой страстью, что и она, скользнул ртом по её шее, распаляя, оставляя горящие, влажные дорожки на коже.

Мысль о душистой, пенной ванне испарилась столь же внезапно, как и вспыхнула. Катя не противилась, когда её усадили на прочную полку, где громоздились инструменты, и лишь вздрогнула, услышав, как они с грохотом повалились на пол. Руки Дэна уже блуждали по её бёдрам, задирая пончо, и она вскинула ноги ему на поясницу, принуждая шагнуть ближе. Теперь их разделяла жёсткая ткань его джинсов, и от трения о её голую плоть в паху зажглось томление.

— Детка… Я с ума по тебе схожу. — шепнул Даниэль, рывком стащив с неё единственную вещицу, прятавшую наготу, — по твоему телу… По твоему запаху.

Она откинула голову, упираясь ладошками в шероховатые доски, и мимолётно подумав, что на ягодицах наверняка останутся занозки. Плевать. Внутри пылал невыносимый, жаркий костёр, и его нужно было потушить.

Пальцы Дэна накрыли набухшие соски, нежно покрутили, вызывая волны болезненно-сладкого удовольствия. Поцелуй в шею — нежное трение ладонями о вершинки грудей; долгий поцелуй в губы — она сама просила повторной ласки, вжимала ставшие сверхчувствительными соски в его пальцы. Её протяжный стон смешался с его хриплым дыханием, Катя подалась вперёд бёдрами, дрожащими руками стащила джинсы и боксеры с любовника, с силой прижалась к его твёрдому стержню. В недрах её модного рюкзачка в который раз назойливо орала рок-мелодия, но шум крови в ушах приглушал музыку звонка. Сейчас Катя была недосягаема для всего мира, она отдавалась своим порочным желаниям. К чёрту.

В этот раз она достигла пика наслаждения гораздо быстрее, чем Дэн, и устало уткнулась ему в шею, прислушиваясь к его ощущениям. Вот он замер, по влажному телу пробежала лёгкая дрожь, и снова мощные толчки в ней, тяжёлое дыхание, бисерины пота на лбу и висках, а потом содрогнулся, неистово припав губами к её груди. Телефон надоедливо заорал вновь, вырывая обоих из вязкого небытия.

— Это точно мама. Бабуля не трезвонит по пятьсот раз, она бы оставила голосовое сообщение. — с раздражением сморщила нос Екатерина, нехотя отлепившись от мужчины.

— Не очень-то ты рада. — заметил Даниэль, вытирая старым полотенцем лицо.

— Нет. Потому что всё предсказуемо до зубной боли. — вытряхнув из помятой пачки сигарету, Катя прикурила, и уселась на подоконнике, болтая ногами. — меня ждёт строгий выговор, мол, шляюсь неизвестно где и с кем, потом мы рассоримся, и я стану виноватой во всех смертных грехах. Обычный сценарий по заезженным пунктам — дрянная дочь, бездельница, неблагодарная девчонка.

Он хмыкнул, поддел штаны, и распахнул дверь, впуская прохладный воздух. Ветерок воровался радостно, зашуршал бумагой, взметнул пыль с пола и полок.

— Что-то мне это напоминает. — сказал Даниэль, и кивнул в сторону висевшей на гвозде сумки. — ответь. Иногда приходится делать шаг навстречу, сглаживать острые углы, понимаешь, о чём я, да? Пойду, сварю кофе.

Их взгляды столкнулись, и Катя не впервые с момента знакомства с ним почти осязаемо почувствовала странное тепло этого человека. Притяжение между ними было слишком очевидным, как и взаимопонимание. Нестерпимо захотелось окликнуть Дэна, когда он вышел, дабы не мешать разговору с Ольгой, и она закусила губу. Нелепо себя обманывать, относя эти чувства на счёт дружеской симпатии. Какая, к чертям, дружба, об этом не может быть и речи.

Дэн зацепил её, и, — Катя не побоялась этого признать, — возможно, намного сильнее, чем она того хотела.

***

— Оля!

Женщина замерла на пороге, сверля взглядом дверь. Придать лицу бесстрастное выражение ей удавалось легко, и сейчас труда не составило. Минувшей ночью она заперлась в комнате для гостей, приготовив для мужа очередную отговорку, почему снова собралась спать вне супружеской постели, но Алекс, к её удивлению, и не подумал поинтересоваться этим. Когда она сказала, что хочет поработать, и освободится поздно, он молча ушёл, не требуя объяснений.

Тем лучше. Пока, за прошедшие дни их брака, она избегала секса с ним, и её это устраивало. Хватит и того, что однажды пришлось с ним переспать, ещё до свадьбы, но тогда это была вынужденная мера, иначе он не повёлся бы, не поверил, что она в него влюбилась. Вспоминать об этом Ольге до сих пор было омерзительно, словно извалялась в грязи, предала память покойного, горячо любимого когда-то Томаса…

Александр спустился по лестнице, как всегда, безупречно одетый и привлекательный. Встал перед ней, пробежал пронзительными глазами по её лицу.

— Скажи своей дочери, чтобы переезжала сюда. Какого чёрта она живёт у твоей бывшей свекрови?

— А что тут такого? Эбби — её родная бабушка.

— А ты — её мать. — отрубил он, уперев руку в дверь на уровне головы Ольги.

На неё пахнуло дорогим одеколоном.

— Ты не понимаешь, что пойдут сплетни? — продолжал Алекс, раздражённый её молчанием. — как мы будем объяснять знакомым и друзьям, почему Кэтрин живёт не с нами?

— Алекс, моей дочери уже двадцать лет. Она взрослый человек, — спокойно возразила Ольга, встретив его взгляд. — имеет право жить там, где хочет.

Её насторожил этот разговор. Во-первых, Ольга никогда вроде не упоминала, как зовут дочь, а во-вторых, с чего вдруг Алекс стал таким настойчивым? Репутация семьи никак не пострадает от того, что Катя живёт у бабушки, и потом, они ведь не обязаны каждому что-либо разъяснять.

— Я хочу, чтобы она переехала к нам. — жёсткие нотки в его тоне заставили Ольгу нахмуриться. — поговори с ней. Ты моя жена, а значит, должна принять традиции нашей семьи. Дед уже начал спрашивать, почему мы не заберём девочку сюда. Что я ему скажу?

Она пожала плечами. Вот уж мнение Джеймса Хилтона Ольгу волновало в последнюю очередь, ещё под его дудку бы она не плясала! И ни на секунду не усомнилась, что старик тут ни при чём, однако, мотивы Алекса пока были для неё закрыты. Он же ещё не видел Катю, не знаком с ней. Зачем ему понадобилось, чтобы её дочь перебралась в этот дом?

— Разве ты до сих пор отчитываешься перед своим дедом, дорогой? — она постаралась скрыть скептицизм, и вполне удачно. — Алекс, это наша с тобой жизнь. Мы сами её строим. Моя дочь давно независимая личность, вряд ли я смогу убедить её изменить собственные планы. Эбби больна, ты знаешь. Ей нужен уход, а Катя очень любит бабушку. Она не согласится её оставить одну.

Несколько секунд длился зрительный контакт, в конце концов, Ольга убрала ладонь мужа от двери, и шагнула на крыльцо. Ждала, что он окликнет, будет настаивать на своём, но Алекс направился к машине. В офис, стало быть, едет. Уже освоился в кресле, которое годами принадлежало ей, небось, мысленно видит себя хозяином компании.

Такой же лжец, мерзавец, и алчный ублюдок, как его дед. Внутри у неё всё кипело, но время пока не пришло, необходимо играть счастливую супругу. Собрать неоспоримые факты, доказательства того, что Джеймс Хилтон — убийца её отца. Да, она до сих пор уверена, что сделала верный ход, выбрав мишенью его драгоценного внука.

Как говорится, око за око, зуб за зуб. Старый подонок разрушил жизнь её родителей, но прошло много лет, и ей не суметь привлечь к ответственности виновного в гибели отца, и она ударит тем же оружием — морально унизит, уничтожит, а после посадит в тюрьму за мошенничество самого дорогого ему человека.