Глава 14.

Убедившись, что Эбби уснула, Катя тихонько укрыла её пуховым одеялом, и выскользнула из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Сиделка Лора смотрела в гостиной бесконечно длинное ток-шоу для домохозяек, пальцы её быстро-быстро бегали по вязанию. Шепнув ей, что она ненадолго отлучится, девушка юркнула на веранду, и посмотрела в окно. Уже стемнело, поэтому мазнувшие по воротам фары было видно отчётливо, и сомнений не осталось — машина остановилась возле дома.

Екатерина погасила свет, надеясь, что незваный гость не успел засечь её. Это мог быть только Дэн, но говорить с ним она пока не была готова. Предвидела, что начнёт уверять, будто она фантазёрка, и ей всё померещилось. Просто нужно немного подождать, и он уедет, тогда она отправится туда, куда и планировала — в офис компании. Сама толком не представляла, что там искать, но с чего-то ведь начинать надо.

Скрипнули ступени, она прижалась к стене между дверью и окном, стараясь укрыться в тени. С наружной стороны дёрнули за ручку, раз, другой, затем раздался стук. Видеонаблюдение в доме имелось, но сегодня Катя его заблокировала, не желая, чтобы Бабуля утром устроила ей допрос, куда она тайком уходила.

«Уходи», — мысленно молила девушка, с силой впившись ногтями в стену.

— Кэт… — послышался негромкий зов, заставивший её вытянуться по струнке. — Котёнок, впусти меня. Я видел тебя.

Она обмерла. Какого чёрта здесь делает Алек? Ему-то что опять надо?

— Кэтрин. — более настойчиво окликнул он, снова сильнее надавив на дверную ручку. — открой, слышишь! Не вынуждай меня выламывать дверь.

Выглянула Лора, её широкое лицо явственно выражало готовность прийти на помощь. Женщина красноречиво изобразила, как подносит трубку к уху, и Катя мотнула головой, успокаивающе подняв руку. Звонить копам нет необходимости, с этим мерзавцем она сама справится.

Отперев замок, протиснулась на крыльцо, и едва не столкнулась с Алексом. Он церемониться не стал, схватил за запястье, и заставил встать вплотную к нему. В кислотном свете фонаря она разглядела злой блеск его глаз.

— Что за ребяческие прятки, а? Ты меня за дурака держишь?

— Отпусти! — прошипела Катя, вырвавшись. — не понимаю, о чём ты вообще!

— Ты на звонки не отвечаешь, прячешься от меня. Думала, что это выход?

Дорогие читатели! Почему в книге гробовое молчание??? Очень хочется знать ваше мнение. Пожалуйста, вдохновите Муза комментариями, разве это сложно...? :)

***

Он не узнавал Кэтрин. Разительный контраст теперь был между той весёлой, дерзкой девчонкой, с которой Алекс познакомился прошлым летом, и этой, неприступной, как скала, и агрессивной. Признаться, такой она ему нравилась ещё больше, он любил покорять, добиваться женщину, но вместе с тем и злила. С ней стало очень трудно, и все их разговоры начинались, и заканчивались ссорой.

А он хотел мира. Ему были необходима её поддержка, доверие и вера в его любовь.

— Говори, что надо. Я тороплюсь. — враждебность свою по отношению к нему Кэти не скрывала, и это взбесило Александра.

Но он сумел сохранить выдержку, не поддаться на явную провокацию. Пусть девочка сколько угодно ярится и подчёркивает нежелание видеть его, Алекс-то знал, что это напускное. До той проклятой минуты, как ей стало известно о его женитьбе, она рвалась к нему, и он не собирался отступать.

— Пакуй вещи, переезжаешь к нам. Обсудим всё, как взрослые люди, без криков и детских обид. — он закурил, облокотившись о перила, — я приехал за тобой. Мать волнуется. Тебе пора думать не только о себе.

— Ещё чего! Никуда я с тобой не поеду! — Кэтрин строптиво топнула ногой, избегая смотреть на него. — и не пытайся надавить на гнилуху, уж я-то в курсе, что маман на меня плевать! Что, она тебя опрокинула? Не дала? И ты решил прямо у неё под носом трахать меня?!

— Выражения выбирай. — холодно пресёк мужчина, оставаясь в той же позе, и сверля взглядом тёмный двор. — не пойму, чего ты добиваешься?

— У меня лишь одна цель, Алекс. Вышвырнуть тебя из компании моего отца. Как вы там потом договоритесь с матерью, не моё дело. Если она совсем сбрендила на старости лет, то пускай обратится к психиатру! — фыркнула она, отвернувшись.

— Котёнок…

— Не смей меня так называть! — осадила Кэти резко, презрительно дёрнув плечами. — мне противно даже находиться рядом с тобой. Убирайся отсюда!

Но уходить, так ничего не разрешив, Алекс не намеревался. Бросив затушенный окурок вглубь клумбы с хризантемами, он шагнул к девушке, и развернул её к себе. Она, естественно, начала брыкаться, отталкивать его, но это не спасло. Александр помнил, насколько далеко может простираться её дикое упорство, и прибегнул к последнему способу примирения. В нём бурлила злость, но наравне с этим и сжигала страсть, разожжённая Кэтрин, а он привык достигать цели всегда.

Она ошеломлённо замерла под натиском его поцелуя, и он воспользовался её замешательством, чтобы продолжать атаку. Напористо, но нежно раздвинул её плотно сжатый рот, проник в тёплую глубину, и дразнящими движениями скользнул языком по нёбу. Она яростно сопротивлялась, царапала его по спине, даже укусила, но это было неосмотрительно — ибо распалило сильнее.

Кэтрин возбуждала Алекса с пол оборота, он заводился мгновенно, едва коснувшись её тела и вдохнув сладкий персиковый запах кожи. Звериный инстинкт включился на полную мощь, лишая здравого смысла, побуждая завоёвывать желанную добычу, сломить её волю, и овладеть ею прямо здесь, на крыльце.

Но сегодня что-то помешало ему. Ощутив острую боль, Алекс машинально поднёс руку к шее, и с удивлением нащупать липкие, горячие ручейки. Кэти ударила его выдернутой из гульки волос шпилькой с такой силой, что содрала ему кожу на щеке, и вырвалась, тяжело и часто дыша. Надеялась улизнуть, но забыла, что Алекс никогда не уступал препятствиям.

Впрочем, она его всё-таки взбесила до такой степени, что он не смог подавить порыв, и наотмашь хлестнул её по лицу. Её вскрик отрезвил его, на миг, заставил почувствовать раскаяние.

— Котёнок, прости. — глухо произнёс мужчина, сделав к ней шаг.

Она соскочила со ступеней так быстро, что чуть не рухнула, но удержалась на ногах, и, задыхаясь, с ненавистью выпалила:

— Пошёл вон! Проваливай!

Он проиграл. Это было очевидно обоим, но признавать поражение значило бы дать ей понять, что она одержала над ним верх. Усмехнувшись, Алекс нарочито медленно вытер со щеки и подбородка струящуюся кровь, и спустился вниз. Она попятилась, всё ещё настороже, готовая вновь оказать сопротивление, но он прошёл мимо, к калитке, и там замедлил шаг.

— Зря ты так. — сказал невозмутимо, хотя внутри кипела жидкая лава бешенства, и повторил с нажимом. — зря. Значит — война? Верно же я расценил твою позицию?

Ответом ему был громкий хлопок входной двери.

***

Выдержка давалась очень нелегко, но Екатерина приложила к этому максимум усилий. Надо отдать должное Лукасу, он не стал лезть ей в нутро и мучить дотошными расспросами, откуда у неё на лице синяк. Проявил заботу, как настоящий отец — обработал опухший, рассечённый участок скулы антисептиком, заклеил пластырем, а потом отвёл гостью на кухню, и напоил горячим шоколадом. Совсем, как в детстве, когда Катя прибегала к нему с разбитым носом или коленками после езды на роликах.

Она всё выжидала момента, чтобы начать разговор о том, что не давало покоя, но не решалась заговорить об этом. Злилась, конечно, на Люка, но ещё больше презирала мать, которая снова её разочаровала. Как можно было столько лет изображать безутешную вдову, и скрывать от всех правду о романе с Лукасом!

Знал ли об измене Томас, догадывалась ли Бабуля, — вот какие мысли занимали её голову. Однако, как ни была девушка расстроена из-за очередного семейного скелета, покинувшего шкаф, всё же постоянно думала и о Даниэле. Кто та красотка с ребёнком, которую он привёз домой? Какие у них отношения, и, главное, что изменится теперь между нею, Катей и Дэном.

— Окей, милая, хватит хмурить брови. Выкладывай, в чём дело? Кто тебя обидел? — сев напротив неё, Лукас дружески улыбнулся, наливая им обоим по второй порции капуччино.

Катя пытливо взглянула ему в лицо, повертела кружку в руках, и поставила на стол. Люку сорок девять лет, и он из того типа мужчин, что с годами становятся только привлекательнее. Высокий, всю жизнь занимающийся спортом, он выглядел импозантно, и по-прежнему обращал на себя внимание женщин. Даже серебристая седина у висков делала его ещё более красивым и благородным, а Катя всегда им восхищалась, и в детстве глупо мечтала, как выйдет за него замуж, когда вырастет.

Помнится, он часто подтрунивал над детскими наивными желаниями, и она сердилась, доказывая ему, что он непременно её полюбит. И вот сейчас, она сидела рядом с ним, и будто видела впервые. Оказывается, Люк Брэдли был вовсе не рыцарем на белом коне, а таким же, как все, мужчиной — со своими слабостями и пороками. И доверять этому человеку, этому Люку, она не могла.

— Ерунда, не стоящая твоего времени. — отмахнулась Катя, натянуто улыбнувшись, и украдкой его рассматривая.

Не мелькнёт ли схожесть между ними? Возможно, у неё та же линия подбородка, что у него, или цвет глаз. Если он действительно её биологический отец, должно что-то быть, пусть едва уловимое, но всё же сходство. Ольга считала, что Катя уродилась в Тома — характером, повадками, упрямством. Да, именно этим она её и попрекала вечно, и ни разу не заикнулась, что дочь напоминает ей покойного мужа внешне.

Но ведь с матерью у них общего во внешности лишь роскошная фигура, густые волосы, и…

Вот оно! Волосы. У Лукаса вьющиеся, тёмно-каштановые волосы, как и у Кати. Она ощутила, как сердце на миг, замерев, бешено пустилось в скачку.

— Ага, значит, ты такая надутая из-за какого-то мальчишки, правильно я понял? — не унимался крёстный, подмигнув ей. — ну, и кто этот смертник, что посмел обидеть мою девочку?

Она горько хмыкнула, наперёд зная, в каком ключе будет течь беседа. Лукас защищал её с младенчества, а раз даже надрал задницу байкерам, с которыми Катя однажды вернулась домой за полночь и подшофе. С каждым воспоминанием она убеждалась, что он реально вёл себя, как её отец. Но почему они с Ольгой скрывали правду, ведь Том погиб, когда Катя была совсем ребёнком?!

Неужели мать боялась реакции Эбби? Или опасалась, что бывшая свекровь лишит её права руководить компанией? От этих мыслей просто гудела голова.

— Так кто он? — настаивал Люк, наклонившись к ней через стол, и шутливо скорчив рожицу грозного копа. — назови мне его имя, клянусь, я заставлю мелкого пакостника ответить за твоё плохое настроение.

— Спустишь с лестницы, да? Прямо как Рика, когда он полез ко мне целоваться на выпускном? — усмехнулась она невесело, чертя ногтем узоры на скатерти.

— Хм, смотря, насколько тяжела степень его вины. Ну, улыбнись же, не кисни! Что тебя грызёт? Опять с Олией поругалась?

— Люк… — подняла, наконец, глаза Екатерина, — мне нужна твоя доля в компании. Те акции, что ты держишь.

Его лицо потемнело, всего на секунду, но от неё это не ускользнуло. Да нет, глупости. Подозревать Лукаса в сговоре с Алексом она стала бы в последнюю очередь. Но отчего он вдруг занервничал?

— Поясни. — стал мужчина серьёзным, ослабив ворот рубашки. — то есть, ты хочешь выкупить у меня акции? Целиком весь пакет?

— Нет, — терпеливо объяснила Катя, стараясь сохранять спокойствие, — не выкупить, Люк. Одолжить. Подыграй мне. Притворись, что добровольно отказался от доли в фирме, и передал её мне.

Он встал, но, к досаде девушки, к ней спиной, и она не сумела поймать перемену в его настроении. Сверлила его фигуру взглядом, молча ожидая, что он скажет, и только тут сообразила, что телефонная трель, так раздражавшая на протяжении нескольких минут, доносится из её сумки. Быстро вытряхнула мобильный, и почувствовала, как сладко замерло в груди.

Но память тотчас коварно напомнила, что Дэн отныне тоже в её чёрном списке.

— Ответь. Я скоро вернусь. — сухо бросил Лукас, уверенно направившись вон из кухни.

Она безжалостно нажала отбой, но Даниэль, видимо, не хотел сдаваться. Катя откинулась на спинку стула, и, помедлив, кликнула по гаджету зелёной трубки.

— У тебя всё нормально? — послышался встревоженный голос, заставивший её против воли ощутить трепет. — ты куда пропала? Я тебя вчера ждал, а ты даже не позвонила.

Спокойно, вдох-выдох. Просто сказать ему, что больше не хочет с ним встречаться, эта ложь расставит всё по местам. Поможет избежать ненужных страданий, и…

— Детка…? — мягко, с беспокойством позвал Дэн, и она тяжело вздохнула.

— Да. Я в норме.

— По голосу не похоже. Где ты? Мне приехать?

Да, приезжай. Развей все сомнения, обними.

— Нет, не стоит. — выдавила она, не отрывая взгляда от двери. — я у крёстного, всё хорошо. Прости, что вчера не пришла. Очень устала.

Молчание резало по нервам, как тупой нож. Катя закусила губу, надеясь справиться с тоской, и, невольно дыша тише, вслушивалась в дыхание Дэна. Он вызывал в ней смешанные чувства. Она не хотела привязываться слишком сильно, боялась снова влюбиться. И вопреки всему страстно желала, чтобы он ответил ей взаимностью.

— Слушай, я что-то не то сделал, да? — неуверенно произнёс Даниэль, — обидел чем-то? Как мне исправить ситуацию?

Она зажмурилась, борясь с собой и своим бунтарским духом противоречия.

— Нет, ты ни при чём. — нехотя призналась, и ещё тише: — дело во мне. У меня столько проблем, Дэн… Тебе незачем вешать их себе на шею.

— Это я сам решу, ладно? Не мели чепухи. Не усложняй, Кэтрин. Если не хочешь больше меня видеть, так и скажи. Не заставляй гадать, в какое дерьмо я умудрился влипнуть.

Её губы дрогнули в улыбке, на душе потеплело, словно посреди зимы вдруг начали капать капели.

— Наверное, ты прав. Я всё усложняю.

— Отлично, ты признала свою вину. — хмыкнул Даниэль, — двигаем дальше. Вечером свободна?

— Ну… — упрямо протянула она, досадуя, что столь быстро поддалась.

— Да или нет?

— Вообще-то… Вроде, да.

— Буду ждать в бербоут чартер в десять.

И отбил вызов, не дав ей даже спросить, куда они отправятся. Прижав телефон обеими руками к груди, Катя заметила стоявшего в дверном проёме Лукаса, и улыбка её медленно растаяла. Она не была готова посвящать кого-то в свою личную жизнь, ни мать, ни Бабулю, ни его. Ей не хватало свободы, которой она так дорожила с юности, потому что постоянно должна была отчитываться перед матерью.

Как говорится, у Ольги всё было чётко — шаг вправо, шаг влево — расстрел. Но теперь Катя не позволит никому вмешиваться в её личное пространство.