Глава 18.

Зачем мать настояла поговорить в «более спокойном месте», Катя догадалась. Да она и не возражала против этого, прекрасно понимая, что в офисе им попросту не дадут всё выяснить. Присутствие Алекса, хоть Ольга его и отослала, она ощущала остро, а это не прибавляло душевного равновесия. Но просьба матери обсудить ситуацию в её машине больше была похожа на приказ, и скверное настроение девушки от того лишь усугубилось.

— Объясни мне… — потерев виски, начала женщина, упорно глядя на дочь, сверлившую глазами лобовое стекло, — ради всего святого, объясни, чего тебе не хватает? Я плохая мать? Почему ты всё, что бы я ни сделала, воспринимаешь в штыки?

— Речь разве обо мне? — ехидно спросила Екатерина, вцепившись пальцами в колени так, что сломала ноготь на мизинце.

— Именно о тебе! И о твоём неподобающем поведении!

— Что-о? — усмехнулась Катя, безжалостно сдирая маникюр с пострадавшего ногтя. — значит, виновата во всём опять я? А как же твой муженёк, он снова белый и пушистый, так, что ли?!

— Не ори на меня. — холодно осадила Ольга, барабаня ладонями по рулю. — ты что думаешь, я буду вечно терпеть твои выходки? Как ты сама недавно заметила, Катя, тебе уже не пятнадцать лет. Пора учиться нести ответственность за содеянное.

В общем-то, ничего другого Катя и не ожидала. Всё это пройдено миллион раз. Что бы, она не натворила (или Ольга считала, что натворила), всегда одно и то же — промывание мозгов, и ни капли желания разобраться, найти причину. Матери плевать на неё, но что в этом удивительного, если Катя досадная ошибка, живое напоминание о грехе молодости!

— По-моему, это тебе пора открыть глаза, мама, спустись ты, наконец, на землю! — повысив голос, девушка резко повернулась к ней. — хватит жить иллюзиями! Ты никогда не признаешь, что не права, все кругом будут виновными, но только не ты!

Подавив порыв коснуться рукой шеи сзади, Екатерина глубоко вдохнула. Да, всё верно, там, под волосами, нестерпимо сейчас жгло слово «сирота». По сути, оно выражало её отношение к единственному, по-настоящему родному человеку, который ею не интересовался — к Ольге. Она и чувствовала себя ненужным ребёнком, и, по правде, предпочла бы расти в детском доме, а не под надзором этой бессердечной тётки, по нелепой случайности, выносившей и родившей её.

— В чём я, по-твоему, провинилась? — Ольга старательно следила за интонациями, но Катя уловила нервозные нотки. — в том, что вырастила тебя, оберегала, плачу за образование и ни в чём не отказываю? В этом моя вина? За это ты меня наказываешь, Катя?

— Наказываю? — поразилась та, всплеснув руками, — мама, ты себя хоть слышишь, ты соображаешь, что ты несёшь?! То есть, если опираться на твои доводы, я просто капризная дрянь, которая делает всё наперекор, и ради того, чтобы вывести тебя из терпения, готова переспать с твоим мужем?!

— Я видела, как ты на нём висла. — напомнила Ольга, и пожала губы — знак того, что вот-вот разразится буря. — Катя, пойми… Нельзя так себя вести! Прекрати вставлять мне палки в колёса, я сама разберусь со своей жизнью!

— Знаешь, что… — рассердилась Екатерина, откинувшись на спинку, и ударив ладонью по дверце, — когда тебя озарит, мама, когда ты захочешь всё исправить, будет уже поздно бить себя в грудь! Твоё недоверие для меня не новость. Чёрт с тобой, думаешь, что я пыталась соблазнить Алекса, чтобы досадить тебе, пусть так. Он тебя обдурит, вот попомни мои слова! Ты останешься у разбитого корыта. А меня рядом не будет. Мне осточертело это всё! Твои придирки! Твоё командование! Я умываю руки.

Она выскочила из машины, яростно хлопнула дверцей. Втайне надеясь, что Ольга окликнет, и разговор ещё можно повернуть в нужное русло, медленно пошла прочь. Но мать не позвала её, и на коже в очередной раз вспыхнуло слово «разочарование»…

***

Дэн уже выходил со двора, по привычке закинув рюкзак на спину, как увидел Кэт. Он собирался прошвырнуться по рынку, купить продукты из списка, который дала ему Адора, а потом заглянуть к знакомому. С Питом Бенсоном Даниэль не то, чтобы дружил, но иногда они вместе выбирались покутить. А сегодня Дэн как раз узнал от матери, что Питер теперь — владелец небольшого антикварного магазинчика, и решил к нему наведаться за подарком Кэтрин.

Он не был уверен, любит ли она старинные вещички, но запомнил забавные серёжки в её ушах в день их морской прогулки. Возможно, какая-нибудь симпатичная безделушка, стоившая баснословные деньги, поднимет ей настроение, а то девчонка в последние дни совсем приуныла.

Для покупки он вытряс свою копилку, куда складывал многолетние заначки со случайных заработков. Порадовать любимую малышку было для мужчины делом первой важности, и при посетившей его странной мысли он даже улыбнулся. А ведь он реально влюбился в неё. Она не только заводила его в сексе, но и вызывала непривычное желание защищать, он начал очень скучать по ней. Незнакомые чувства, пожалуй, немного напрягали, но и внесли в его жизнь что-то свеженькое.

— Привет. — двинулся Даниэль ей навстречу, увидев Кэтрин прислонившейся к бамперу его автомобиля.

«Шевроле» нуждался в капитальном ремонте, Дэн мечтал целиком перебрать его «внутренности», оставив лишь прежний внешний вид. На эту цель он и копил деньги. Тачка досталась ему от дедушки Алана, отца Адоры, а тот в своё время творил чудеса в плане ремонта техники. Маленькому Дэну часто казалось, что дед мог слепить даже воздушный корабль, но у него никогда не доходили до этого руки — он трудился допоздна в автосервисе, а ночами корпел в своей мастерской над непонятными чертежами.

Теперь в мастерской, в детстве представлявшейся Даниэлю сказочной пещерой Алладина, хранились ржавые запчасти и рулоны тех самых чертежей…

— Привет. — рассеянно улыбнулась Кэт, шагнув к нему.

Хотела что-то добавить, но неожиданно всхлипнула, и порывисто прильнула к груди мужчины. Он застыл истуканом, не зная, что делать, ибо совершенно не понимал, как утешать плачущую девушку. Диана отродясь не ревела, да и вообще никто из его знакомых женщин при нём никогда не плакал. Неловко обняв Кэтрин за вздрагивающие плечи, он прижался губами к её виску, и ощутил, как бешено бьётся жилка.

— Эй… Не надо устраивать потоп, окей? — шутливо подбодрил, ласково поглаживая руками. — кто тебя обидел, детка? Расскажи доброму дяде Дэну, ты ж в курсе, он сразит любого монстра.

Она молчала, сильнее впившись в его плечи руками, а когда он мягко, но настойчиво отвёл их, на лбу пролегла складка. По запястьям девушки, пачкая манжету блузки, стекала кровь. Дэн заставил её разжать пальцы, и на землю упала заколка для волос, острый край которой был алым. Ему стало всё ясно — Кэтрин снова себя поранила, наверное, причиной явилась ссора с матерью.

— Я… Я не хотела. — выдавила она, затравленно глядя ему в лицо. — я этого не делала, Дэн. Ты должен мне верить!

Истеричные нотки в её возгласе подтверждали правоту его догадки. Но он и не думал её осуждать или набрасываться с упрёками. У Кэт округлились глаза, когда он нежно припал губами к её ладошкам, она вздрогнула, но не отняла руки.

— Тебе нужно успокоиться. Идём в дом. Мать заварит крепкого чая с травами, тебе полегчает.

— Ты должен верить мне. — повторила она, послушно идя следом за ним к крыльцу.

— Я верю тебе.

Адора не задавала лишних вопросов, и за это Даниэль был ей благодарен. Его матушка имела замечательный характер, он её обожал. За доброту и преданность единственному сыну, за стойкость и умение оставаться человечной в любой ситуации. Усадив гостью за стол после того, как Кэт привела себя в порядок в ванной, женщина взглянула на Дэна.

— У меня встреча с моими подопечными, сегодня конкурс самодеятельности, а то бы я с удовольствием с вами посидела.

Он кивнул, подвинув стул так, чтобы сесть за спиной к Кэт, и обхватил ту руками. На самом деле, Адора нарочно уходила, понимая, что им нужно побыть наедине, хотя, никто не исключал наличие упомянутого ею конкурса. Скорее всего, она не выдумывала причину своего ухода, на ней было весёлое платье, она надевала такие, когда ездила в дом инвалидов, который курировала вместе со своими подругами.

— Мне так неловко… Ворвалась к Вам в таком состоянии… — смутилась Кэтрин, прихлёбывая ароматный чай из большой кружки, и держа её обеими ладошками.

— Глупости, милая. Мои двери открыты для тебя каждый день. — заверила Адора, набрасывая на себя красивую шаль ажурного плетения. — забегай почаще, я всегда тебе рада.

Она махнула на прощанье, и исчезла, оставив в кухне сладкий запах духов. Кэт прижалась к мужчине спиной, накрыв его пальцы своими.

— Тебе повезло с мамой. Она просто чудо.

— Я знаю. — улыбнулся он, заглянув ей в лицо. — расскажешь, что тебя расстроило? Или мне придётся прибегать к пыткам?

На её губах мелькнула улыбка, уже хорошо. Видеть Кэт в подавленности Даниэлю было больно.

— Маленькое уточнение… — задумалась девушка, водя ногтем по краю проглядывавшей под рукавом его водолазки татуировки. — пытки предусматривают для приговорённой порцию успокоительного?

— Хм… — подыграл он, нахмурившись, — смотря, что ты попросишь. Если добавки травяного чая, то без проблем.

— Мне бы чего покрепче. — с тоской вздохнула Кэтрин, указав взглядом на подоконник, где за полупрозрачной шторой угадывались очертания бутылки джин-тоника.

Дэн плеснул в два стакана, бросил по кусочку льда, и вернулся на своё место. Кэт развернулась к нему лицом, несколько секунд они рассматривали друг друга, потягивая горячительный напиток. Ему безумно нравились её разноцветные глаза, они влекли, манили, обещая таинственную бездну, Не удержавшись, мужчина поднёс руку к щеке девушки, и легонько провёл до подбородка, наслаждаясь гладкостью тёплой кожи.

Кэтрин заговорила, опустив взгляд в его колени, о том, как с малых лет не чувствовала любви матери, о подростковых проблемах, с которыми ей приходилось идти к Лукасу или Бабуле, а не делиться с Ольгой, ненадолго умолкла, дойдя до сегодняшней ссоры, а потом гневно прищурилась.

— Она считает, что я пыталась соблазнить Алекса. Застукала нас в недвусмысленный момент, когда мы…— мгновенная заминка, — когда он меня лапал в офисе.

Дэн напрягся. От него, естественно, не укрылось, что Кэтрин сделала паузу, прежде чем закончить фразу, а в голове, как назло, сразу появились вопросы. Может, всё было немного иначе, и Алекс лапал её вовсе не против воли Кэт? Она уже призналась, что была к нему неравнодушна, так стоило ли отбрасывать вероятность, что её ненависть наигранна?

Мысль его взбесила, хотя внешне Дэн сохранил невозмутимый вид.

— И вы толком не поговорили. — предположил он, зарывшись носом в её распущенные волосы.

Как же сладко она пахла персиками. Даже находясь просто рядом, Кэтрин возбуждала его, вот и сейчас, поначалу неназойливое, но очень ощутимое шевеление члена в боксерах начало нарастать, причиняя беспокойство. Он резко отстранился, чтобы девушка не поняла, как на него действует её близость.

— Нет. — с горечью кивнула Кэтрин, поймав его коленями, и не позволяя отпрянуть дальше. — она просто не способна испытывать ко мне никакого материнского чувства. Я ведь знала об этом, но до сих пор надеялась, что он у неё проснётся. Дэн, в чём дело? Ты меня слушаешь?

В тебе, детка, в том, что ты сводишь меня с ума, — вертелось на языке, и он шумно выдохнул.

— Мне кажется, это не ты должна доказывать матери, что достойна её любви. Я понял суть, детка. — чёрт, спокойнее, голос хрипит, возьми себя в руки, парень. — твоя мать чёрствая, как сухарь, и, чем больше ты стремилась завоевать её, обратить на себя её внимание, тем сильнее она уверялась, что все твои выходки это акт протеста. Знаешь, тебе пора повзрослеть.

У Кэт вытянулось лицо, и он поспешно улыбнулся, предотвращая взрыв её гнева:

— Не в том смысле, что ты ещё мелкая и наивная, я не считаю тебя такой. Не так выразился, прости. Наоборот, ты достаточно самостоятельная, разумная, но твоя навязчивая идея понравиться матери, стать её гордостью мешает тебе жить.

— С этим покончено. — заявила она, словно рубанула. — отныне мнение Ольги Рейн для меня пустой звук! Хочет ломать себе жизнь — её право, она сама сделала выбор. Я теперь просто наблюдатель со стороны.

Даниэль пытливо всмотрелся в её пылающее лицо.

— Ты её любишь. Несмотря на все ваши разногласия.

Кэт поморщилась, но не ответила. Уже одно то, что не опровергла его слова, доказывало, что он прав.

— Это нормально, детка. Не парься. Не мы выбираем себе родителей, и они не выбирают нас.

— В точку, мистер Всезнайка. Угадай, чего я сейчас хочу?

Он вопросительно вздёрнул бровь. Она встала, обошла стул, на котором он сидел, и устроилась у него на коленях. Приложила палец к губам, запечатав эту тему запретом, и, откинув волосы на спину, склонилась, а потом обвила прядями его шею. Горячим дыханием обожгла щеку, прошлась губами по его губам, но поцеловать не позволила, и новая волна возбуждения остро вспыхнула в паху.

— К чертям всё, идём в ванную. Я хочу кое-что с тобой сделать... Весь день об этом думала. — прошелестела с придыханием над его ухом, и потянула Даниэля за водолазку, заставляя следовать за ней.