Глава 19.

В доме было необычайно тихо, задёрнутые шторы создавали сумрачную атмосферу, что вполне соответствовало настроению Ольги. Ссора с дочерью не вывела её из равновесия, она уже и не вспомнила бы, сколько раз за минувшие годы они вот так скандалили. Делать первый шаг к примирению с Катей женщина не хотела, наперёд зная, что та воспримет это в штыки.

Своевольная, гордая, и чертовски непослушная девчонка! Где Ольга упустила её, где недосмотрела? Почему Екатерина выросла такой неуправляемой?

Прикрыв дверь в спальню, она включила настольный торшер, скинула пиджак, избавилась от узкой юбки. Взбила волосы, встряхнув головой, глубокими вдохами втянула окутавший её аромат. Томас всегда дарил ей именно эти, с нежным запахом любимых цветов. Живые фрезии неизменно стояли повсюду в их доме, а Том, возвращаясь с работы, преподносил Ольге цветы охапками.

Воспоминания о покойном муже уже не ранило, но всё ещё больно кололо душу. Что бы, там не говорила бывшая свекровь, Ольга очень любила Томаса. Та давняя связь с Лукасом была самой большой ошибкой, теперь, да и тогда, женщина жалела, что поддалась слабости. В то время между супругами вспыхивали ссоры, Том уставал, а она, молодая жена, требовала его внимания.

А Лукас… Он влюбился в неё, едва увидел. И продолжал лелеять надежду до сих пор. Слишком дорого она заплатила за одну ночь с ним. Том ведь всегда подозревал, что Кэтрин была не его дочерью…

Присев на корточки, Ольга нашарила под пушистым ковриком ключ, вытащила нижний ящик письменного стола, и, просунув руку глубже, нащупала шкатулку. Поставив на стол, сдунула пыль, и, помедлив, отомкнула замочек. На неё повеяло слежавшейся бумагой, в груди что-то тревожно ёкнуло.

Поверх стопки документов, — здесь хранились свидетельства о браке, и смерти Томаса, о Катином рождении, медицинские справки, и прочее, из школьных лет дочери, — белели фотографии. Датированные двадцатилетней давностью, они словно воочию насмехались над Ольгой, приговаривая, мол, смотри-смотри, всё равно правда похоронена вместе с твоими родителями.

Почему она обнаружила тайник мамы так поздно? Если бы не продажа дома, где Ольга выросла, страшная тайна так и осталась бы погребённой в могиле матери

Закусив губу, женщина медленно перебирала снимки. Испытывая отвращение, смешанное с ненавистью, рассматривала улыбающиеся лица, и ощущала, как дрожат руки. Её мать, аристократка до мозга костей, мать изменяла мужу с подонком  Хилтоном. Они были любовниками много лет, а когда всё вскрылось, Джеймс хладнокровно разорил Ольгиного отца, а после и довёл её до самоубийства.

Нет… Это было убийство. Мать не смогла вынести позора, презрения высшего общества, осуждения и кривотолков, в результате чего погибли они оба — она и её муж. В тот роковой вечер Ольга, вернувшись в Россию, ничего не заподозрив, отправилась на день рождения подруги, а спустя полтора часа ей позвонили из полиции.

«— Примите соболезнования… Дорогу развезло, не справилась с управлением… Ваша мать скончалась на месте, отец умер в карете скорой помощи… Несчастный случай…»

Но только через месяцы головоломка начала складываться воедино — какие-то обрывки воспоминаний, чьи-то нечаянно оброненные слова — и Ольга поняла, что после жуткой ссоры мать в порыве злости и раскаяния села за руль нетрезвой, а отец ринулся вдогонку, и произошла авария. Несомненно, незадолго до трагедии ему стало известно о предательстве жены, и вот к чему это привело.

Ольга снова уехала жить в Штаты с мужем, родительский дом долгие годы пустовал, продать его она решилась уже после смерти Томаса, тогда-то новый владелец и прислал ей пакет с личными вещами её матери. Эти самые фотографии, подаренное её матери Джеймсом колье, и ещё несколько дорогих безделушек…

Верно, по прошествии лет очень сложно доказать вину старого хрыча, но месть свершится. Око за око. Хилтон отнял у неё родителей, а она отнимет у него любимого внука. Алекс ответит за грехи своего деда, не будь она Ольгой Рейн!

Голова раскалывалась, опять накатывала ужасная мигрень. Дрожащими руками вытряхнув из упаковки пару таблеток, женщина запрокинула голову, и забросила пилюли в рот. Конечно, безумие то, что она замыслила, но игра свеч стоила. Зло должно быть наказано. И она близка к цели, как никогда…

***

Катя пришла в восторг, переступив порог антикварного магазина. Ей казалось, что она попала в сказочную пещеру, глаза разбегались, то и дело, натыкаясь на самые необычные сокровища. Чего здесь только не было — от старинных предметов мебели и часов с причудливыми формами, до по-настоящему дорогих вещей вроде чайных пар или люстр модернового стиля.

Приятель Дэна Питер тоже словно сошёл с книжной страницы какого-нибудь готического романа. Одетый во всё чёрное, с прямыми длинными волосами, высокий и тощий, он произвёл на неё самое положительное впечатление. За час, что они провели в его владениях, девушка насмеялась столько, сколько не смогла за свои двадцать лет. А вышла, потрясённо сжимая в ладони симпатичные стим-панковские серьги в форме капелек-подвесок с изображением охоты на ведьму.

Даниэль деловито загрузил в багажник картину, упакованную в пупырчатую плёнку, — эту находку Катя получила в подарок, по словам Питера — «за её необыкновенную красоту и умение чувствовать старину».

— Бабуля будет в восторге. — заявила девушка, со смехом похлопав по серёжкам, которые купила «по скидке» ей в подарок. — она обожает всякие такие штучки.

— А ты? — искоса взглянул на неё мужчина, одной рукой управляя машиной, а другой обнимая Катю.

— Что — я? — лукаво прищурилась она, прижавшись щекой к его плечу. — я предпочитаю дорогущие безделушки.

— Дорогущие? — усмехнулся он, — хм, с бриллиантами?

Прозвучало двусмысленно, и оба это поняли. Екатерина рассмеялась, пихнув Дэна коленом.

— Вообще-то, не у всех девушек лучшие друзья это брюлики. — пробормотала по-русски.

— Что?

— Ничего, — она чмокнула его в шею, и удивлённо посмотрела в окно. — эй, а куда мы едем?

— Уже приехали. — загадочно улыбнулся мужчина, кивнув на ряд коттеджей, окружённых пальмами. — как тебе тут? Тихое местечко, да?

Улица тянулась в бесконечность, теряясь за поворотом. Безмятежность ощущалась практически в воздухе, стайки голубей облюбовали карнизы окон, в парке неподалёку носились ребятишки, аллея утопала в море цветов.

— Я не вижу поблизости ни одного кафе. — нахмурилась Катя, — зачем мы сюда…

— Взгляни во-он на тот дом. Слева от тебя.

— И…?

У неё вдруг сладко сжало в груди. Догадка была ещё не сформировавшейся, но Дэн опередил:

— Хочешь жить со мной?

Как всегда, прямолинейно, именно это и нравилось Кате в нём. Он говорил то, о чём думал, без лишних намёков. Она уставилась на друга, не зная, что сказать, и уловила на его лице тень. Если честно, то Катя пока даже в мыслях не держала подобное, и особых иллюзий относительно отношений с Дэном не строила. Ведь он как-то бросил, что рано или поздно его снова потянет в дорогу, поэтому и растерялась сейчас.

— Чёрт, я болван. — стукнул себя по лбу он.

— Дэн, подожди. — её пальчики легли на его загорелую руку, сжимавшую руль. — ты серьёзно?

— Что я болван?

Девушка подалась к нему, заглядывая в глаза. С каждой новой встречей она уверялась, что её чувства к Даниэлю нечто большее, чем простое сексуальное влечение. Он понимал её, выслушивал, готов был во всём поддержать. С ним так здорово, весело и спокойно. С ним Катя чувствовала себя надёжно.

Ей не нужны миллионы, навороченные тачки и огромный дом в три этажа, полный вымуштрованных слуг. Вот оно, настоящее счастье, разве нет? Когда рядом есть человек, которому можно доверить свои страхи, рассказать о сокровенном, и не бояться в ответ нарваться на насмешку или осуждение.

У неё даже дыхание перехватило, когда Дэн просто произнёс, коснувшись её щеки ладонью:

— Я люблю тебя.

— Почему? — с трудом выговорила она, растирая от волнения плечи, атакованные мурашками. — почему ты меня любишь?

— Я не знаю. — с улыбкой отозвался Дэн, словно речь шла о чём-то обыденном, а не о признании в любви. — почему мы любим того, а не другого? Это природа, детка. Дай мне руку. Я тебе покажу…

Глядя ей в глаза, он легонько пробежался кончиками пальцев по её ладошке, заставив Катю почувствовать дрожь в теле. Наклонился, нежно дотронулся губами до её подбородка, потом до губ. Она мгновенно вспыхнула, как спичка от огня, и так было каждый раз, стоило ему прикоснуться. Это притяжение между ними возникло с первой встречи, и противиться ему было невыносимо тяжело.

Она с прерывистым вздохом смежила веки, всеми клеточками осязая близость желанного мужчины. Его запах… Вот что возбуждало её дико. Смесь табачного дыма, мятной жвачки, мускуса. У Кати ослабли колени, она прильнула к Даниэлю, стремясь усилить контакт, обвила его за шею, упиваясь поцелуем. Никто не целовал её так нежно и в то же время настолько дерзко. Его язык чувственно раздвинул её губы, нагло ворвался в рот, обжигая касаниями, и она не выдержала, застонала в голос, как какая-то развратница.

Трусики намокли, но Кате не было стыдно из-за этого. С Дэном она вообще не могла испытывать ничего, кроме страстного желания отдаться. Блин, заниматься любовью в тачке — мать, разумеется, пришла бы в «восторг», пронюхай она о непристойном поведении дочери. Но Кате было плевать на мнение Ольги. Она давно не ребёнок.

Тесное пространство раззадоривало, ибо приходилось быть друг к другу максимально ближе. Раздеваться здесь было ни к чему, сейчас  обоих сжигало нетерпение, животный инстинкт, требовавший выплеснуть самые откровенно-низменные порывы.

Тяжело дыша, приспустив с её плеча блузку, Дэн жарко приник губами, перемещаясь к ложбинке грудей. Всё тело пылало, одежда намокла от пота, но огонь лишь разрастался. Катя взобралась на колени мужчины, рывком стянув с его бёдер штаны вместе с боксерами. Его горячие руки обхватили её за талию, пока она расправлялась со своим бельём.

Мимолётно кольнула мысль, что она вот уже пару дней как не принимала противозачаточные, которые начала снова пить по приезде в Штаты. Тогда она ещё надеялась на встречу с Алеком, а теперь кажется, что всё это происходило не с ней. Да к чёрту. Она не залетит, Дэн всегда очень осторожен, даже зная об её личном средстве предохранения.

И, если уж совсем честно… Малыш от любимого человека — разве это плохо?

Она выгнулась, ощутив, как его стержень пронзил её лоно, и сипло выдохнула:

— Дэн...!

Он замер, взял её лицо в ладони, с беспокойством глядя в глаза.

— Больно сделал, детка?

Катя мотнула головой, неистово припала губами к его пальцам, и задвигалась на нём, не в силах выносить пытку нарастающего возбуждения. Куснула за мочку уха, слегка потянула зубами за серебряную серьгу, скользнула языком в раковинку. Даниэль глухо застонал, ускорив ритм.

— Дэн, я тоже тебя люблю. — признание слетело легче, чем думалось Кате ещё секунд десять назад, и было сродни свалившемуся с сердца грузу.

Его глаза, в это мгновение затуманенные страстью, широко распахнулись, и в них мелькнуло сначала недоверие, а потом удивление. Екатерина не позволила ничего произнести, захватила в плен его губы, в изнеможении продолжая дикий танец на его бёдрах. На этот раз он добрался до вершины первым, но ей хватило мига, чтобы, едва почувствовав выстреливший в неё поток его освобождения, тоже достичь оргазма.

Некоторое время, выравнивая дыхание, они не шевелились, опустошённые, изнывающие от жара слитых тел. Потом Дэн мягко скинул с себя девушку, и натянул штаны. Она отводила взгляд, сама не зная, чего смущаясь. И впервые не могла найти слов.

— Детка… — хрипло позвал Даниэль, уронив голову на спинку.

Катя, помедлив, повернулась к нему. Его улыбка согрела её.

— Так мы рискнём испробовать прелести совместной жизни? — достав пачку, он вытащил последнюю сигарету, и прикурил. — у меня хватит денег, чтобы заплатить за аренду вон того дома.

— Бабуля ещё не оправилась после инфаркта. — вздохнула Екатерина, как и ранее, прижавшись к его плечу щекой. — но это не означает «нет», Дэн. Дай мне немного времени.

Сизая струйка дыма повисла под крышей машины, и развеялась, превратившись в бесцветное облачко. В воздухе остался витать запах ментола.

— Но мы вроде как вместе? Ты моя девушка?

— Да. Мы вместе. И я собираюсь заявить об этом всем. — улыбаясь, подтвердила она, с чувством поцеловав его в подбородок.