Глава 3.

Кате хотелось о многом спросить, в голове вертелись миллионы вопросов, но сейчас было не подходящее время. В Штатах она, наверное, задержится надолго, на все каникулы, ведь летом в Питере совершенно скучно. Немногочисленные подруги разъехались, кто отдыхать на море, кто к родственникам, а коротать дни в огромной квартире на Невском — перспектива так себе. А ещё мать со своим замужеством, будь оно неладно! Нужно выяснить, что за этим кроется.

Она не верила, что этот проклятый богатенький Буратино влюбился в стареющую женщину настолько, чтобы потащить под венец. Катя решила, что расскажет Алеку о своих подозрениях, но только не сегодня…

Она будто вернулась в прошлое. Снова эта яхта, плавно покачивающаяся на волнах, тихая ночь райского уголка, и они с Алеком одни посреди океана. Она приказывала себе сохранять спокойствие, но это было задачей почти невыполнимой. Алекс сводил её с ума, целуя в шею, и увлекая куда-то, а у неё подкашивались ноги. Да что там ноги… Кровь бурлила в венах жгучим потоком, лишая рассудка.

В России у неё не было парня, встречи с однокурсниками её не прельщали, ибо идиоты, возомнившие себя опытными мачо, вызывали лишь презрение. Катя не станет думать, сколько женщин было у Алека, это неважно. Здесь, сейчас, есть только он и она, а весь прочий мир пусть катится к чертям.

— Персики… — бормотал он, легонько ткнувшись носом в ложбинку её грудей, — я стал их ненавидеть.

— Почему? — тщетно стараясь выровнять дыхание, сипло хихикнула девушка, позволяя его умелым рукам расправиться с платьем.

Их одежда вперемешку валялась под ногами, по коже Кати прополз озноб, приятно холодя разгорячённое тело.

— Потому что, когда я их видел или слышал запах этих чёртовых фруктов, мне повсюду мерещилась ты.

Признание грело душу. Дрожащими пальцами, блуждая по литым бицепсам Алекса, Катя тихо рассмеялась, неистово припала губами к его груди, и мягко толкнула его, принуждая повалиться на палубу. Он не выпустил её из объятий, они плюхнулись — она сверху на него, и густой каскад её волос окутал обоих шёлковым покрывалом.

Алек фыркнул, отбиваясь от шаловливых щекотаний Кати, и в отместку принялся дразнить её соски, нежно перетирая ладонями. Запрокинув голову, она упёрлась руками в его плечи, глухо застонала, отдаваясь на волю победителя. Тело пылало, между ног набухал жидкий огонь.

— У меня… — чуть слышно прошептала Катя, наклонившись близко к лицу Алека, — никого не было, кроме тебя.

В ответ его губы захватили в плен её рот, вновь вырвав протяжный с

тон. Она не хотела ни в чём его упрекать, не имела права. Не было никаких обещаний, ведь так? Независимость Катя ценила больше всего, она любила свободу от всяких обязательств. Первым и главным её принципом было — не привязываться к мужчине. Но Алекс рушил это правило, и ей было сложно бороться с собой рядом с ним.

Невероятное притяжение между ними лишало её воли.

— Помнишь, малыш…? — коварно улыбнулся он, уронив её с себя, и перекатившись на неё, —  как лучик солнца в пасмурный денёк, ты радуешь меня, моя малышка. Как без тебя был раньше одинок, ты озарила жизнь, подобно вспышке. Мне рядом быть с тобой приятно и легко, с тобою весело, и на душе уютно. С тобой взлетаю в мыслях высоко. Люблю тебя… Вот только ль обоюдно?

Она помнила. Этот незатейливый стишок Алекс, шутя, прочёл ей в их первую ночь. Но в эту минуту Кате отчего-то почудился в простых рифмах намёк. Поймав лицо мужчины в ладошки, она пристально всмотрелась в его глаза цвета чёрного кофе. Может быть, показалось?

Проверить свою странную догадку, ей было пока не суждено. Они оба изголодались друг по другу, и стремились насытиться краткосрочными мгновениями уединения. Не надо нежности, не сегодня. И красивых слов она не ждала.

Вдоволь налюбовавшись мощным, красивым телом любовника, Катя призывно подалась к нему, обхватила за крепкие плечи, с запозданием вспомнив про контрацепцию.

— Подожди, Алек…— запротестовала, распластавшись под ним на спине. — ты ничего не забыл?

Секунд пять он напряжённо хмурился, а потом усмехнулся, и лениво скатился с неё.

— Ты права. У меня с собой нет презервативов.

— Мне следует обрадоваться? Это значит, что ты не собирался снять какую-нибудь девку на ночь, если не захватил резину. — пихнула она его в бок локтем.

Подперев рукой щеку, девушка повернулась к нему, ласково скользнула губами к уголку рта. Алекс лежал с закрытыми глазами, закинув руки за голову, и Катя вдруг заметила, как что-то блеснуло на его безымянном пальце. Быстрый взгляд, и у неё всё обмерло внутри — на его левой руке хищно сияло обручальное кольцо.

— Эй, ты куда? — позвал он, когда Катя вскочила, и принялась вытряхивать из кучи одежды свои вещи. — малыш, ну, ты чего? Есть много способов заниматься любовью без всяких презервативов. Иди сюда, я теб…

— Какой, на хрен, любовью?! — огрызнулась она по-русски, со злостью натягивая бюстгальтер. — когда ты хотел сказать мне, что женился?! До того, как трахнул бы, или после, между делом?!

К её разочарованию, Алек не стал горячо уверять, что это какая-то ошибка, он вообще молчал, предоставив ей право теряться в догадках. Пылая гневом, Катя презрительно бросила ему, что между ними всё кончено (смешно, чёрт возьми, как будто что-то начиналось!) и умчалась на такси обратно в больницу. Она умела держать эмоции в узде, в этом спасибо доставшемуся от матери характеру, и, хотя бы не унизилась перед этим мерзавцем, ударившись в истерику. Но на душе было тяжело, противно и гадко, словно её окунули в дерьмо.

***

Ольга ничем не выдала своего гнева, когда дочь ворвалась в её кабинет. Лишь приподняла бровь, молча глядя на Катю, и выжидающе смотрела ей в глаза. Конечно, женщина очень злилась, и позже собиралась устроить чаду выволочку за то, что та посмела поставить её в неловкое положение. Подумать только, в церкви присутствовали родственники и друзья Алекса, но это бы ещё полбеды, а вот Джеймс Хилтон явно был обескуражен, когда девчонка не соизволила даже ради приличия появиться на свадьбе.

Этот старый лис всегда и всё замечал, а так как он был главной мишенью Ольги, ей следовало сразу установить с ним добрые отношения. Она приложила невероятные усилия, чтобы очаровать Александра, втиснуться в семью Хилтонов, а непокорная дочь ставит всё под угрозу.

— В чём дело? — осведомилась Ольга, нарочито внимательно продолжая просматривать кипу документов. — кто дал тебе право вламываться в офис и отрывать меня от работы?

— Ты вообще-то моя мать! — фыркнула девушка, с раздражением откинув волосы с плеч.

— Неужели? — скептически улыбнулась миссис Хилтон. — ты вспоминаешь о нашем родстве, когда тебе что-то нужно?

Катя плюхнулась на уютный, полукруглый диван, закинула ногу на ногу, и демонстративно ею покачала. Модные, рваные на коленях джинсы жалобно треснули. Ольга по-прежнему хранила арктическое спокойствие, что, вероятно, и выводило дочь из себя.

— Бабуля в больнице. Ты хоть знаешь об этом?

Тон, которым говорила Екатерина, был враждебным, но Ольга не поддалась на провокацию. О том, что у бывшей свекрови случился очередной приступ и ту госпитализировали накануне, она, разумеется, была в курсе — спасибо прислуге, исправно докладывающей ей обо всех событиях в доме Эбби. И старуху женщина уже навестила, прежде чем ехать в офис, о чём горько сожалела. Эбби никогда не любила её, и развод с Томасом они разыграли лишь затем, чтобы его мать могла безмятежно коротать жизнь на пенсии.

Естественно, такой расклад Ольге был не по вкусу, но она пошла навстречу настойчивой просьбе мужа, дабы после не быть виновной в том, что его мамаша на нервной почве попала в психушку. Жестоко так относиться к матери любимого человека, да. Но эта мегера изначально лезла в их брак, всячески пытаясь настроить Тома против Ольги. Ещё бы, она пророчила ему в жёны дочь своей подруги, тихоню Барбару, и не желала, чтобы он связался с «корыстной девчонкой из обнищавших русских эмигрантов».

Ольга устало потёрла виски. Да, вспоминать о том, как только не обзывала её Эбби, было неприятно, но уже вполне терпимо. Они с Томом уговорили его знакомого адвоката разыграть небольшой спектакль с разводом, сунули под нос старухе официально подписанные бумаги, и на какое-то время в семье установился мир. Впрочем, идеальный, казалось бы, план, сработал ненадолго, вскоре Эбби узнала не только об обмане с разводом, но  и о том, что судостроительная компания, которую она отдала в его руки, теперь под твёрдым контролем его прозорливой  «бывшей» жены, и разразилась настоящая буря.

Тогда впервые дошло до клиники. Эбби, бледная, больная, лежащая в шикарной палате, заявила, что Том должен выбрать  между своей матерью и этой «русской попрошайкой», война длилась не один месяц, и, в конце концов, было решено временно отправить Ольгу с дочерью в Россию.

«Пока всё не утрясётся», — уверял Томас. Прибыльный бизнес был ему не нужен, он привык жить роскошно, ни чёрта при этом не делая, как было до кончины его отца. Фирма несла доход, приумноженный смекалкой и острой деловой хваткой Ольги, покидая Штаты, она передала правление в надёжные руки доверенного человека, лучшего друга Тома, и никто не догадывался, что в кресле владельца «Рейн интерпрайзес» сидит её верный пёс. Он же — долгие годы слепо в неё влюблённый.

Дочь в то время едва научилась ходить, поэтому плохо понимала, что происходит, а переезд ко всему прочему очень сильно повлиял на её детское мировоззрение. Неудивительно, чужая страна, другая культура, новая жизнь без обожаемого отца. Год или около того Том навещал их в Питере, заваливал Катеньку подарками, возил в цирк и вёл себя, как примерный семьянин, потом звонки стали реже и короче, а приезды закончились. О его смерти Ольга узнала из СМИ, наткнувшись в интернете на некролог, посвящённый гибели флоридского миллионера Томаса Рейна.

Катя росла истинной дочерью своей матери — бунтаркой. Запретить ей поддерживать отношения с Бабулей, разумеется, было уже не во власти Ольги. Скрепя сердце, пришлось пойти на хитрость, предоставить Екатерине поездки в Штаты в обмен на хорошее поведение и отличную учёбу в университете…

— Как всё прошло? — примирительно вроде спросила Катя, но взгляд её оставался враждебным.

Ольга потёрла виски, откинулась на спинку кресла, и некоторое время молчала. Ссориться с дочерью ей не хотелось, она порядком устала от их бесконечных стычек. Что говорить, характером пошла в неё, столь же тяжёлым, как гранит. С одной стороны, это очень хорошо, сумеет в будущем пробить себе дорогу, и в то же время, здорово мешать будет. Нужно ведь уметь находить компромисс, так сказать, золотую середину, а Катька всегда прёт напролом.

— Могла бы хоть ради приличия и из уважения ко мне появиться. — с укором промолвила женщина. — ты понимаешь, в какое неловкое положение меня поставила? На венчании присутствовала вся родня Алекса, его близкие друзья. По-твоему, мне было приятно чувствовать себя идиоткой, которую даже родная дочь…

— Ой, хватит. — воздела глаза к потолку Екатерина, — закроем эту щекотливую тему. Ты собираешься возвращаться домой? Или переедешь жить во Флориду к этому своему… — презрительно скривила губы, — ходячему денежному мешку.

— Его зовут Алекс. — отчеканила Ольга, стараясь не закипеть. — я не требую от тебя, чтобы ты лицемерила, улыбалась ему и вела себя, как будто сказочно рада за меня. Но элементарное воспитание ты показать в состоянии?

По упрямо сжатому рту девушки она поняла, что военные действия ещё впереди. Вот этого-то и опасалась Ольга — предсказуемой реакции дочери. Быть может, имеет смысл убедить её вернуться в Питер, пусть на несколько недель, чтобы не путала ей карты? Правда, договориться с Катькой будет нелегко, она теперь ей назло станет крутиться рядом, и приложит максимум усилий, дабы вбить между нею и Александром клин раздора.

— Он хоть нормальный? — буркнула тихо Катя, усиленно разглядывая свои ногти.

Сегодня — коротко подстриженные, с прозрачным лаковым покрытием. Да и на хорошенькой мордашке ни грамма макияжа, не говоря уж об ужасном наряде хиппи. В этом плане Катя разительно отличалась от матери, предпочитала одеваться удобно и неброско, косметикой почти не пользовалась, да ей это было и ни к чему. Втайне Ольга завидовала её молодости и свежести, что, конечно, никогда бы не озвучила вслух. Двадцать и сорок пять лет — огромная разница в возрасте.

А больше всего миссис Хилтон боялась, как бы Алекс не заинтересовался Катькой, ибо тогда рухнули бы её собственные планы.

— Тебе подробно описать? — иронично, пряча за улыбкой досаду, спросила Ольга. — или ты, наконец, соизволишь навестить нас?

— Навещу. — неожиданно согласилась Екатерина, резко оттолкнув ноги от пола, и встав со стула. — если честно ответишь на один вопрос, мама.

Дорогие мои, если вы читаете, оставляйте отзывы... :)))