Глава 23.

Пропущенных вызовов было три, но, если честно, Даниэль ожидал, что их окажется больше. Он не собирался игнорировать Кэтрин, просто весь день проторчал в автосалоне, куда устроился работать временно вместо ушедшего в отпуск приятеля. А телефон оставил в кармане куртки на беззвучном режиме.

Позвонить Кэти он, конечно, мог, но был совсем не уверен, хочет ли она в данный момент с ним говорить. То, чему он стал свидетелем на кладбище, выбило из равновесия. Кэт плакала в объятиях Алекса, у его брата искала утешения, а не у него. И это ранило сильнее, чем хотелось Дэну.

Какое он имел право вмешиваться в её личное пространство? Имел ли вообще какие-то права на неё?

Дождавшись, пока уйдёт последний клиент, мужчина прошёл в подсобку, быстро сполоснулся под душем, и энергично растёрся одноразовым полотенцем. Этого добра здесь было с избытком. Раздражение глухой стеной поднималось в груди, желчью наполняло горло, нестерпимо тянуло выпить. Вода тут не помогала, ему нужно было заглушить душевные терзания, а в мастерской, как назло, не нашлось ничего горячительного.

Вновь одолевали сомнения, вернулась неуверенность. А ведь Даниэль думал, что давно избавился от подростковых комплексов. Теперь он снова стал беззащитным перед обстоятельствами, и не знал, как с этим справиться.

Решил держать нейтралитет в отношениях с Кэтрин. Так будет правильно. Незачем на неё давить, ей сейчас несладко из-за смерти Бабули. Если она готова простить Алекса и быть с ним, Дэн не станет ей препятствовать. Но расставить все точки над «i» необходимо, они же взрослые люди, а не юнцы, чтобы прятаться за недосказанностью.

Вернее, Кэтрин-то ещё очень молода, в двадцать лет сложно разобраться в себе, когда ситуация выходит из-под контроля. С братом у Дэна будет отдельный разговор, и не факт, что всё закончится миром. Но это уже их личное дело, касаемо только двоих.

Кэти ответила тотчас, словно не выпускала мобильный из рук. Голос её, подпитанный тревогой, вмиг заставил Даниэля напрячься.

— Дэн! — он даже услышал её прерывистое дыхание, будто она резко вскочила. — куда ты подевался?! Я тебе звонила несколько раз, но ты не брал трубку! Что-то случилось?!

Он вышел на улицу, полной грудью вдохнул воздух с запахами пиццы — на противоположной стороне у открытых дверей пиццерии толпился народ, служащие, офисные сотрудники спешили перекусить после рабочего дня.

Случилось, чёрт раздери. Случилось так, что Дэн влюбился в Кэтрин сильнее, чем того хотел.

— Прости, детка. — стараясь говорить ровно, отозвался он. — сотовый был на вибрации.

Она облегчённо выдохнула.

— Слава Богу, с тобой всё нормально! Твоя мама сказала, что ты уехал с раннего утра, а она не в курсе, куда. Дэн, где ты? Вчера…

Она запнулась на полуслове, и он усмехнулся. Как-то разом им вдруг стало трудно друг с другом. А ведь они с первой минуты знакомства чувствовали лёгкость в общении. У него болезненно сжалось сердце.

— Вчера ты не дождался меня на кладбище. — она не обвиняла его, а ему чудилось, что Кэт испытывает неловкость, и тщательно подбирает слова. — я жутко вымоталась, приехала домой и уснула мёртвым сном. Без Бабули здесь так пусто и тоскливо. Повсюду её вещи, всё напоминает о ней. Такое ощущение, что она вышла во двор и вот-вот войдёт, позовёт меня пить чай.

— Ты там одна?

Он пожалел о сказанном мгновенно, но исправить уже ничего не сумел. Кэт наверняка ждала от него участия, обещания навестить её, а он вместо поддержки вскипел от ревности. Идиот.

— Одна. — помедлив, произнесла она, и снова повисла пауза. — Дэн, в чём дело? Это из-за… Алекса?

Он прислонился к входной двери, поддел кроссовкой камушек. И не придумал, что ответить, как выкрутиться, чтобы опасная тема не переросла в ссору. Меньше всего Даниэль желал нелепой разборки, хотя внутри бурлил вулкан из едкой смеси ревности и злости.

— Я подумал, что ты поедешь с ним. — вот, спокойнее, пусть слышит, что он ничуть не сердится. — разве не так было? Ты же хотела с ним поговорить, а я не стал мешать вам. Зачем вмешиваться в чужие дела?

— Что за бред? — перебила Кэти, — у меня с Алексом нет никаких дел! Я должна была узнать, что он делал в доме Эбби, почему исчез, не позвонив в службу спасения, только и всего!

Да, но при этом, она не противилась, когда он её обнимал. Дэн зажмурился с такой силой, что под закрытыми веками заплясали алые пятна.

— Узнала? — выдавил он, и, не дав ей ничего сказать, отбил вызов.

Это была скверная идея — пытаться сохранить нейтралитет. Его понесло, слишком болезненно он воспринял произошедшее. Проклятая ревность застлала разум, а в таком состоянии ему лучше побыть одному. Подальше от Кэтрин.

Домой Даниэль вернулся в сумерках. Мать хлопотала у плиты, и он, помявшись на пороге, молча ушёл в свой флигель. Тяга швырнуть вещи в дорожный рюкзак, и покинуть этот паршивый городишко уже навсегда, была настолько велика, что мужчина почти поддался ей.

Но здравый смысл всё же возобладал над эмоциями. Может быть, Адора права, ему пора осесть на одном месте, и пустить корни. Жениться на нормальной женщине, завести семью. Возможно, даже взять в жёны какую-нибудь вдову с ребёнком. И, словно одобряя его решение, кто-то на небесах послал ему ответ — позади раздался грудной голос Дианы:

— Привет, Дэн! Гуляли с дочкой, заглянули на огонёк. Можно напроситься на кофе? День сегодня адски жаркий был, а Кроха начала капризничать и требовать, чтобы я отвезла её к доброй фее — твоей маме. В прошлый раз тётя Адора угощала нас безумно вкусным шоколадным напитком и приглашала в гости. Ты не против?

Задвинув рюкзак, наполовину наполненный одеждой, под кровать, Дэн улыбнулся, идя навстречу гостьям. Дочка Ди, которую она называла Крохой, радостно бросилась к нему, раскинув руки, и он подхватил малышку, усаживая себе на шею.

— Мама будет рада, она часто о тебе вспоминает. — соврал он, помня, что его бывшая подружка никогда Адоре не нравилась, и окинул Диану взглядом.

Она расцвела, не почувствовав лжи. Когда-то давно он сходил по ней с ума. Разумеется, надо непременно прояснить всё с Кэтрин, дать ей шанс объясниться, но это подождёт. Он должен хорошенько всё обдумать, не рубить сгоряча, но и не ошибиться.

Интересно, первая любовь реально не ржавеет? Кэти была влюблена в Алекса, а откуда Даниэлю быть уверенным, что она до сих пор не страдает по нему? Уж слишком бурно реагирует на него, что хрен поймёшь, ненавидит или... По-прежнему любит.

***

Ольга решительно подошла к дивану, сдёрнула с дочери плед, и властно приказала:

— Хватит! Немедленно вставай, приведи себя в порядок, умойся, и сними эти ужасные тряпки!

Так любимое Эбби одеяльце Катя молча подняла с пола, бережно сложила, и снова улеглась, отвернувшись от матери. Но отступать Ольга не намеревалась. Заставила её сползти с уютного местечка, и безжалостно встряхнула.

— Марш в ванную! — она наклонилась, принюхиваясь у лица девушки, и та поняла, что мать пыталась учуять перегар. — Господи, Катя, ты хоть ела что-нибудь?! Выглядишь отвратительно, совсем отощала, кости торчат! И воняет от тебя, как от опустившейся дряни! Ты что, курить начала?

Екатерина оттолкнула её. Конечно, что ещё можно было ожидать? Она всегда была «мелкой и непослушной дрянью», а теперь вот к этому определению прибавилось «опустившаяся». В общем-то, ничего нового. Княгиня Ольга в своём репертуаре.

— А если и так, тебе что за дело? — огрызнулась, зябко растирая плечи. — зачем приехала? Мораль мне читать поздновато, мама, не находишь? Девочка выросла из пелёнок.

— Не смей мне грубить. — осадила женщина, насильно таща её в сторону лестницы. — сейчас ты примешь душ, переоденешься, и соберёшь вещи и переберёшься к нам. Алекс ждёт в машине.

При упоминании о нём Катя ощутила, как к горлу подступила тошнота. Обалдеть, маман приволокла этого подонка сюда, как ни в чём не бывало, и требует её подчинения?! У неё что, крышу снесло?

— Я никуда не поеду. Зря потратила драгоценное время.

— Поедешь. Хватит меня позорить. — отрезала Ольга, впихнув дочь в ванную.

Сама включила воду, щедро плеснула лавандовую пену, и брезгливо оглядела Катю. Да, в этом она права, девушка выглядела жалко — в старой вязаной кофте Эбби, в бесформенных штанах и толстых носках, с растрёпанными волосами, и опухшим от слёз лицом. Когда в последний раз ела, уже не помнит, кажется, позавчера вечером, до разговора с Даниэлем. А, нет, сегодня утром наспех проглотила пластик затвердевшего сыра, и запила колой.

Да не всё ли равно? Для кого ей наряжаться, следить за внешним видом? Ради чего стараться не упасть в глазах этих напыщенных тёток — подруг Ольги? Дэн ясно дал понять, что между ними всё кончено, он попросту бросил её именно тогда, когда она так нуждалась в нём! А унижаться перед мужчинами Екатерина Рейн ненавидела.

— Отстань. — дёрнулась она, сопротивляясь и не давая матери раздеть себя. — уйди! Слышишь ты, уйди, оставь меня в покое! Мне не нужна твоя забота, с чего вдруг ты вспомнила о своих родительских обязанностях?! Тебя волнует, что скажут люди? Ну, так объяви всем, что твоя дочь уехала! Или умерла!

Но сил, чтобы противостоять натиску Ольги, не было, и та всё-таки усадила Катю в ванну. Не обращая внимания на залитое пенной водой дорогущее платье, принялась намыливать ей голову, и девушка сдалась. Она хотела лишь одного — вновь остаться наедине со своими проблемами, в одиночестве оплакивать Бабулю, и навсегда расстаться с иллюзиями по поводу Дэна.

Но, как выяснилось, противная старуха — судьба всё решила за неё, послав ей в наказание мать. Ладно, если Ольге необходимо, чтобы в её мире всё было идеально — престижная работа, достаток, красавец муж и послушная дочь, Катя готова покориться.

Только пусть её не донимают. Она должна выстоять ещё и ради себя, и ради памяти отца. Том не простил бы ей, если бы дочь проиграла. Борьба за компанию, скорее всего, окончена, победа за матерью, но сейчас главнее сохранить гордость, не позволить ни ей, ни Алексу сломить силу её духа.

Разбитое сердце со временем излечится. А уж со своими внутренними демонами Катя как-нибудь договорится…

***

Алекс вскинул голову, на миг, на его лице вспыхнуло удивление, но тотчас исчезло. Да, в этом он был ас, умел сохранять невозмутимость в любой ситуации. Молча отступил, впуская брата, и медленно закрыл дверь. Ольга возилась в ванной, укладывала волосы, дед ещё не вернулся из гольф-клуба, где проводил все вечера, а Кэт корпела над учебниками в своей комнате.

Естественно, эта семейная идиллия была чистой воды показной, но Александра всё устраивало. Наконец, его шаткий мир начал налаживаться, всё шло по плану, компания со дня на день окажется в полном его владении, не за горами развод, и Кэтрин вроде стала относиться к нему более спокойно. Не закатывала больше истерик, не обвиняла его, и даже разговаривала с ним за столом, когда все собирались за ужином или завтраком.

Добрый знак. Он знал, что девчонка рано или поздно сдастся, а со временем простит ему женитьбу на её матери. Они с Кэти одного поля ягоды. Как бы, ни старалась она показать, что он ей больше не интересен в сексуальном плане, Алекс-то видел — она притворялась. Иногда, ловя на себе её взгляды, он чувствовал, что её упрямство сломлено, и лишь ждал подходящего момента, чтобы окончательно разрушить стену враждебности между ними.

Он даже готов забыть об её выходке с Дэном. Алекс не был уверен, спала ли с его сводным братцем Кэтрин, и считал, что она стремилась отомстить ему, всеми силами доказывая, что влюблена в Даниэля. Но это в прошлом. Он точно знал, что она не виделась с ним за минувшие недели, и почти праздновал победу.

И вдруг, Дэн заявляется сюда. Любопытно…

— Пришёл навестить деда? — улыбаясь холодно, но говоря спокойно, осведомился Александр.

— С тобой поговорить. Прояснить кое-что. — коротко ответил тот, быстро посмотрев в сторону лестницы. — есть одна маленькая, неразрешённая проблемка, Алекс. И я хочу устранить это досадное недоразумение.

— Не понимаю… — нахмурился Алекс.

Дэн шагнул ближе, по-прежнему держа руки в карманах свободных спортивных штанов.

— Ты упорно избегаешь меня, вынудил приехать сюда. Боишься, что ли?

Хилтон презрительно фыркнул. Это было нелепое утверждение, хотя и с долей истины, и оба это поняли. Стыдно признать, но Дэна он действительно опасался, хорошо помня тот случай в подростковом возрасте. Драться Алекс, увы, не умел совсем, его никто этому искусству не учил, а если уж предельно честно, то он страшился пускать в ход кулаки, ибо страх быть битым пересиливал мужское достоинство, которое можно было отстаивать именно так.

Но это же абсурд. Не явился ведь братец за тем, чтобы разбить ему нос, они давно не дети, и пора решать всё аргументами, а не мордобоем. Впрочем, мысль эта совершенно не придавала уверенности.

— Слушай внимательно, Алекс. — понизив голос, Даниэль приблизился ещё на шаг, теперь они смотрели друг другу в глаза. — если до меня нечаянно донесётся, что ты чем-то обидел её… словом, или делом… Неважно… Если я что-то такое услышу, предупреждаю сразу — расквашенной физиономией ты не отделаешься. Ясно тебе?

Александр чуть заметно с облегчением выдохнул. Так вот где собака зарыта, дело в малышке Кэтрин! Он надменно улыбнулся, вновь обретая силу духа.

— Ты говоришь о Кэти? Позволь спросить, а с какого перепугу тебя это вообще волнует, а? Разве ей сейчас плохо? Она живёт в роскошном доме, имеет всё, что только пожелает, я перевёл её учиться в самый престижный университет. Да её холят не хуже, чем принцессу. И, поверь, Дэн…

Он наклонился к его уху, чтобы ранить больнее:

— Поверь, она вполне счастлива здесь, а ты для неё уже пройдённый этап. Так, милое приключение. Что поделать, все мы в юности совершаем поступки, за которые потом нам чертовски стыдно. Знаешь, что главное? Одуматься, пока ещё есть шанс. Кэтрин большая умница, она чётко знает, где грань между запретным и здравым рассудком. Ты ей не нужен, ни ты, ни твоя мнимая забота. Оставь её, она не для тебя, неудачник. Кэтрин любит меня, а то, что немного поиграла с тобой, я ей уже простил. Глупая была, ревновала меня, а чего только не сделаешь из ревности, приятель…

Алекс выпрямился, довольный произведённым эффектом, и в ту же секунду ощутил вспышку боли в животе. Кулак Дэна вновь взметнулся, врезавшись ему под дых, и у Алекса перехватило дыхание. Согнувшись, он едва устоял на ногах, лицо его побагровело от нехватки кислорода, и в этот момент раздался испуганный возглас:

— Эй, вы совсем, что ли, сбрендили?! Прекратите сейчас же!