Глава 24.

Катя была в ярости. Когда она появилась на лестнице, Алекс уже схватил массивную бронзовую статуэтку, и с размаху саданул ею Дэна по лицу. Её крик заставил драчунов прийти в себя, и девушка, не внимая увещеваниям отчима, бросилась вслед за любимым. Догнала во дворе, вынудила идти за нею, и он нехотя распахнул дверцу «шевроле», чтобы она тоже села в салон.

Машина преобразилась, сверкала свежей краской, блестела на солнце хромированными деталями. Даниэль смотрел в лобовое стекло, явно не желая говорить с нею, молча провёл ладонью по щеке, вытирая кровь. Катя подвинулась ближе, попыталась помочь ему, наплевав, что модная кофточка испачкается, но он уклонился.

Каким он был чужим, и в то же время родным. Она находилась рядом с ним, на расстояние нескольких дюймов, но не смела дотронуться. Вернее, он ей не позволял, и это было больно. Изнывая от тоски по нему, от желания прикоснуться, Екатерина отвернулась, с силой вцепившись пальцами в мягкую обивку сиденья.

— Из-за чего вы подрались?

Голос не повиновался, выдавая её напряжение. Холодность Дэна огорчала, но унижаться перед ним Катя не хотела. Как они далеки друг от друга, словно по разные стороны огромного обрыва, и пропасть недопонимания возводила между ними прочную глухую стену из обид, ревности и злости.

— Ерунда. Личное. — отрывисто обронил он, снова вытирая кровь, сочащуюся из рассечённой щеки.

— Я хочу знать!

— Я же сказал. — мимолётный взгляд в её сторону. — иди в дом. Алексу нужна твоя помощь. Я мог ему рёбра сломать.

Никуда уходить она не собиралась, и, уж тем более, утешать Алекса!

— Дэн… — собравшись с духом, тихо промолвила девушка, заглянув ему в лицо. — поговори со мной.

— О чём?

Осмелев, Катя убрала его руку, и принялась осторожно прикладывать край кофточки к его скуле. Он неподвижно застыл, упрямо глядя перед собой. А она, с трудом сдерживаясь, жадно вдыхала его запах, и млела от близости. Их колени соприкасались, от чего по телу её бежал жар, а стоило Даниэлю, наконец, посмотреть ей в глаза, Катя густо покраснела.

Не успев осознать, что делает, нежно погладила его по щеке, тщетно пытаясь унять мелкую дрожь. Зрительная безмолвная беседа длилась долго, и каждый думал о своём. У неё пересохло в горле, она судорожно сглотнула, и заметила, что взгляд Дэна зацепился за её губы. По лицу вновь разлилась горячая краска.

— Тебе нужно наложить швы. — сипло пробормотала она, невероятным усилием заставив себя это произнести.

Она безумно по нему истосковалась. Вычеркнула из телефона его номер, а ночами, мучаясь бессонницей, снова и снова набирала заветные цифры, но, едва добравшись до последней, опоминалась, и сбрасывала комбинацию. Она ненавидела себя за эти чувства, которые терзали её, и всё равно страстно любила его. А при мысли, что у него есть другая женщина, сходила с ума, рвала душу яркими воображаемыми картинами его в постели с предполагаемой соперницей, и, не в силах удержать бешеную ревность, в очередной раз уродовала своё тело новыми отметинами. Вырезала ножницами эмоции там, где больше всего ласкал её Дэн.

«Твоя», «разлука», «презрение», — и так без конца.

Носить одежду с короткими рукавом или шорты, открытые декольте и бикини Катя отныне не решалась. Слишком красноречиво кричала её кожа о переживаниях. В те краткосрочные недели рядом с Дэном она ни разу не покалечила себя, а без него её хлипкое равновесие опять пошатнулось.

— Ты взялась за старое. Зачем?

Она задумалась так глубоко, что не сразу сообразила — Даниэль в упор рассматривал новое «художество» на её шее. Зажав волосы в кулак, он сверлил взглядом слово «твоя» там, где она ещё отыскала нетронутый участок тела. Катя поникла.

— Я… Я не знаю. — соврала с лёгкостью, почти убеждённая, что он её раскусит.

Даниэль всегда чувствовал её настроение. Под веками неожиданно зажгло, этого сейчас и не хватало, блин. Расплакаться, чтобы он вздумал жалеть её!

***

Позабыв о боли, Даниэль всем сердцем рванулся к Кэтрин, едва догадавшись, что означали новые шрамы на её коже. Она реально страдала из-за него, переживая их разрыв. Что, если ещё не поздно всё исправить, попытаться объяснить ей, какую непростительную глупость он совершил. Будь Кэт равнодушна к нему, всего этого бы не было — ни телефонного звонка тогда, после похорон Эбби, ни порезов, кричавших об её отчаянии.

Какой он всё же болван, или ему снова почудилось, что она готова идти на примирение?

— Детка, прости меня. — в горле саднило, ощущения были сродни тому, если бы Дэн проглотил битое стекло. — это из-за меня ты режешься, что ли… Правда, я и предположить не мог, что так сильно тебя обидел. Чёрт… Я не знаю, что мне сделать, чтобы загладить вину. Скажи, это я виноват?

У неё на лице мелькнуло нечто сродни облегчения. Слабая улыбка тронула плотно сомкнутые губы, но в эту секунду тишину салона разодрал звонок. Кэтрин быстро опустила взгляд на дисплей его мобильного, сухо хмыкнула, и Дэн мысленно проклял себя. Диана выпросила у него сотовый номер, воспользовавшись его скверным настроением, настояла, типа, если ему вдруг понадобится дружеское плечо, — женская часть тела, вернее, — так она выразилась, то он всегда может позвать её на пару банок пива.

Уж что-что, несмотря на все свои недостатки и заносчивость, а слушать Ди умела.

— Ответишь? — тусклым голосом произнесла Кэт, уставившись в боковое окно. — или мне выйти?

— Брось, детка. — небрежно нажал он на гаджет завершения вызова, и постарался незаметно убавить громкость. — это просто старая подруга. Со школьных времён. Мы с ней не виделись десять лет.

— Та самая брюнетка? С ребёнком? — он уловил нотки раздражения в том, как девушка это сказала, и поморщился.

Что говорить, Диана вечно портила ему именно те моменты, которые были важными. У неё это здорово получалось, будто она наперёд знала, когда нужно о себе напомнить.

— Кэт, это не то, что ты думаешь.

— Откуда тебе знать, что я думаю? — огрызнулась она, резко толкнув дверцу. — я же не дура, Дэн! Школьная подружка просто так не станет названивать, если её поставили в известность, что парень несвободен! Но она об этом не в курсе, значит… Слушай! Не надо передо мной оправдываться, окей?! Ненавижу это лицемерие!

— Какого дьявола… Ты в состоянии включить логику?! Да постой ты! — придя в бешенство от её несправедливых наскоков, рявкнул мужчина, не успев поймать её за руку. — Кэтрин, не уходи, дай мне хоть слово произнести!

Она прибавила шаг, метнулась во двор, и стремительно взбежала на крыльцо. Хлопнула дверью, и Кэтрин скрылась, ни разу не оглянувшись. Дэн со злостью ударил кулаком по рулю, всё ещё надеясь, что Кэт вернётся, и они смогут нормально всё выяснить. Но она не выходила. Когда между ними возникло недоверие, в день похорон Эбби, или раньше, едва он узнал об её романе с Алексом, Даниэль затруднялся понять.

Но бегать за девушкой, которая не желала идти ему навстречу, он не собирался. Не в его это правилах — идиотские разборки. Она не захотела развеять его сомнения по поводу своих странных отношений с Алексом, но не увидела ничего зазорного в том, чтобы закатить сцену, из-за чёртова звонка Дианы.

Он уехал, полный убеждения, что всё кончено. А впрочем, ведь у них ни хрена и не начиналось по-настоящему. Были свидания, разговоры по душам, секс. Кэтрин говорила, что он единственный, кому она доверяет, но при этом хранила свои секреты, предпочитая держать его на расстоянии. Не была с ним до предела откровенной, а он, наверное, хотел слишком многого — всю без остатка, с её странностями и проблемами, с её комплексами и безумными идеями.

Эта любовь была обречена с самого начала, но они этого не понимали. Разные миры, воспитание, социальная разница. Всё это наслаивалось одно на другое, а призраки прошлого завершили дело. Он гнал «шевроле», стиснув зубы, и будто воочию в голове его звучал надменный голос Джеймса:

«— Всё закономерно, парень. Рождённый ползать летать, увы, не сможет. Каждому свой удел. Тебе не повезло, ты лишь досадное недоразумение, дитя служанки, по глупости, оказавшейся в постели моего бесхребетного сына. Ты нежеланный ребёнок, тебе никогда не урвать кусок семейного пирога. Смирись, живи в соответствии со своим положением. Не прыгай выше головы, Даниэль. Однажды рискуешь сломать шею…»

Может, они правы, Алекс и этот старый гнусный хрыч, именующийся их общим дедом. Кэтрин наигралась, иначе зачем ей понадобилось изображать примерную дочь? Алекс всё-таки запудрил ей голову. Надо было врезать ему ещё…

Возле дома Дэна ждали копы. Их появлению он не удивился, смутно чего-то подобного и ожидал. Братец никогда не умел решать проблемы тет-а-тет, не прячась за спины посредников. Чёрт с ним, с Алексом, ведь ему-то, Дэну, не привыкать ночевать в каталажке…

***

Ольга горько пожалела, что настояла на переезде дочери в дом Хилтонов. За минувшие дни она не раз пыталась откровенно поговорить с Катей, заставить ту себя выслушать, но девушка не шла на контакт. Придраться вроде было не к чему, Катя прилежно училась, не устраивала дебошей, с сигаретой мать её тоже больше не ловила, но атмосфера была накалённой до предела. Казалось, стоит зажечь спичку, и воздух полыхнёт.

Лукас сообщил, что всё идёт по плану, его человек уже «тайком» раздобыл акции компании и готов передать их Александру. То, что она задумала, медленно, но верно двигалось к финалу, однако, удовлетворения это Ольге не приносило. Если что-то сорвётся, или она допустит непростительную оплошность, все её усилия рухнут, а благополучие дочери будет под угрозой.

Да что там, на кону гораздо более высокие ставки, возможно, что и жизнь Екатерины, а не только независимое будущее.

Но отступать поздно. Лукас уже передал своему доверенному лицу пакет акций, сегодня тот позвонит Алексу и назначит встречу. Нельзя пасовать, осталась самая малость, но вместе с тем, самая опасная часть задуманного…

— Что?! Дэн в тюрьме, ты шутишь?!

Вопли Кати настигли Ольгу спускающейся по лестнице. Дочь мерила шагами гостиную, Алекс деловито складывал в деловой кейс какие-то бумаги. Женщина остановилась, прислушиваясь к разговору мужа и его падчерицы.

— А ты что думала, я это так оставлю? — невозмутимо отвечал Алекс, не замечая жену. — он не подросток, надо уметь нести ответственность за свои поступки!

— Ты обвинил его в нанесении тяжких телесных повреждений, но это же клевета! — упорствовала Катя, ударив ладошками по спинке дивана. — простое медицинское освидетельствование это докажет!

— Чёрта с два. Нет ничего, чего нельзя купить, малыш.

— Ты предъявишь полиции ложное заключение?! — ахнула она, замерев на месте. — это преступление, Алек! Тебя самого за это привлекут!

— Закрой свой хорошенький ротик, ты меня утомляешь. — повысил он голос, шагнув к девушке. — я уже горько раскаялся, что перевёл тебя в здешний университет. Нахваталась юридических терминов, слушать тошно.

— Отзови заявление! — топнула ногой Катя.

— Нет.

— Он же твой брат! Вы одной крови!

— Не пойму, чего ты так о нём печёшься? — разозлился Александр, схватив её за плечи, и безжалостно встряхнув, словно непослушного ребёнка. — не говори, что пострадает репутация семьи, этого не будет. Никто в городе не знает, что Дэн — сын моего отца. А его мать проститутка много лет держит язык за зубами, так что и ты не смей открывать рта! Поняла меня?

— Если ты не заберёшь заявление, очень скоро пожалеешь. — строптиво бросила Катя, оттолкнув его. — ты меня знаешь, я могу устроить тебе весёлую жизнь!

— Что за шум, а драки нет? — решила вступить в дискуссию Ольга, войдя в комнату, и по очереди взглянув на дочь и супруга. — Алекс, она права. Чего ради ты затеял всё это?

— Не вмешивайся. — холодно отрубил мужчина, натягивая стильный пиджак цвета металлик. — занимайся своими делами, я сегодня вернусь поздно. И объясни своей твердолобой дочери, что её мнение в вопросах семьи веса не имеет. С нашими семейными проблемами я разберусь сам. А если ей, — он выразительно посмотрел в сторону сердитой Кати, — так жалко её любовника, пусть сто раз подумает, прежде чем со мной ссориться. Я могу пойти навстречу, но при условии, что в этом доме будет мир и покой!

Едва за ним захлопнулась дверь, Катя прошла мимо Ольги, не удостоив её вниманием. Женщина окликнула дочь.

— Куда ты сейчас? У тебя занятия через час!

— Именно туда, мама. Ты слышала, что приказал твой цербер? Мир и покой, никаких склок. Поэтому, не доставай меня своими допросами! — огрызнулась девушка, ни на секунду не задержавшись, чтобы продолжить беседу.

Ольга устало потёрла виски, вздрогнув от грохота, учинённого Катей на выходе. Дверь чудом не слетела с петель, звон стёкол в окнах ещё долго затихал в гостиной. Разумеется, Катя солгала, ни в какой университет она не поедет. Там престижное учебное заведение, и строгий дресс код, её попросту не допустят на занятия в таком расхлябанном виде.

Рваные джинсы, безразмерные футболки с длинными рукавами и очки в пол лица, подобные наряды дочери выводили её из себя, но что Ольга могла с этим поделать! С Катей что-то происходило, но она не делилась переживаниями, мать для неё отродясь не была лучшей подругой. И в этом самая большая ошибка её самой, внезапно осознала Ольга.