Глава 26.

— Вы должны помочь Дэну. Вы его родной дед. Я не уйду, пока Вы не оторвёте от кресла свою задницу, и не предпримете что-нибудь!

Джеймс изумлённо вскинул седые брови. Кэтрин Рейн стояла на пороге кабинета, воинственно вздёрнув подбородок. За спиной её маячила насмерть перепуганная секретарша, тщетно пытаясь выпроводить девицу, но та не собиралась уходить, как и грозилась.

Совещание было в разгаре, английские партнёры напряжённо посмотрели сначала друг на друга, затем, как по команде, повернули головы в его сторону. Впрочем, понять что-то из гневной тирады Кэт они не смогли, она говорила по-русски. А вот он прекрасно всё расслышал, хотя и тщательно скрывал, что знает этот язык.

— Мистер Хилтон, Бога ради, извините. — лепетала Мэри, бледная, как лист бумаги, продолжая хватать непрошеную гостью за руку. — она попросту штурмом взяла приёмную, я не успела… Опомниться…

— Можете идти, Мэри. Прошу прощения. — вежливо, но властно обратился старик к партнёрам, и указал головой на дверь. — возникли семейные обстоятельства, закончим позднее.

Кэтрин посторонилась, разглядывая пол, выложенный ламинатом, пока мужчины покидали кабинет. А Джеймс, хмыкнув, наблюдал за ней. Восхитительная девочка, не побоялась ворваться прямиком в «логово» к озлобленному Кощею, как она его окрестила — однажды он слышал это своими ушами, в её ссоре с Ольгой.

А смелость он приветствовал.

— Итак, юное создание, в чём дело? — жестом, предложив ей присесть в одно из глубоких деловых кресел, Джеймс откинулся на спинку, лукаво блестя глазами.

Она удивлённо взглянула ему в лицо, поняв, что ответил он тоже на русском. Ещё бы ему не знать этого языка, если долгие годы у Джеймса был роман с Полиной, матерью Ольги! Всё закончилось трагично, Лина погибла в один день со своим мужем — тираном, но, даже по прошествии стольких лет он помнил о ней.

— Я так и думала. — заявила Кэтрин, закинув ногу на ногу. — Вы бывали в России! Это Вас я видела на фото с моей бабушкой Полей. Она прятала снимок в своей шкатулке с драгоценностями, но я подглядела, что там двойное дно, и часто тайком лазила туда, чтобы поиграть с её украшениями. В тайнике хранились Ваши письма и кольцо, которое, наверное, Вы ей подарили. Вы были её любовником.

— Ты умнее, чем твоя мать, девочка. — одобрительно произнёс Джеймс, сочтя лицемерием отрицать очевидное. — но к чему ворошить прошлое? Пусть мёртвые покоятся с миром и нашей любовью. Я очень сильно любил Полину, это всё, что ты должна знать. Ближе к делу. Что там с Даниэлем?

— Его арестовали! Между прочим, по вине Алекса, которого Вы так обожаете! А он ничего не сделал, ну, подумаешь, чуток его поколотил! Разве за это сажают в тюрьму?

Он снова скользнул цепким взглядом по её лицу, и заметил опухшую щеку, хотя девчонка пыталась прикрыть её волосами. Обойдя стол, Джеймс наклонился над гостьей, и осторожно убрал шёлковые прядки.

— Это дело рук Даниэля?

Она не выдержала, потупилась.

— Вас это не касается.

— Я должен знать. — веско возразил старик, выпрямившись. — если мой внук загремел в тюрьму за избиение другого моего внука, но при этом ещё и поднял руку на девушку, я и палец о палец ради него не ударю.

— Ну, конечно, для меня это и не новость! — воскликнула Кэтрин, вскочив. — Вы же однажды вышвырнули его вон, так с какой стати станете помогать ему сейчас! А я-то надеялась, что в Вас есть хоть немного человечности. Зря пришла. Вы самый настоящий сухарь и старый засранец, Джеймс Хилтон!

— Всё сказала? Или есть, что добавить к моему эстетическому портрету? — невозмутимо осведомился бизнесмен, явно вызвав у неё недоумение своим титаническим спокойствием.

— Извинений не дождётесь. — враждебно буркнула девица, вновь его восхитив стойкостью.

— Тема закрыта. Я жду ответа. Правдивого. Кто тебя ударил?

У неё раздулись ноздри, но ответу Джеймс поверил безоговорочно. Эта девочка прямолинейна, никогда не юлит, вся в Полину. Та тоже рубила правду, не задумываясь.

— Алекс. — тихо, но твёрдо сказала Кэт, сверкнув глазами. — но почему, я не признаюсь! Это наше с ним дело.

— Итак. — повторил Джеймс, усаживаясь в своё королевское кресло, и доставая из пачки сигарету. — Даниэль и Алекс подрались, правильно я толкую? Александр подал жалобу копам, а ты пришла просить меня внести залог, так?

— Внести залог я сама в состоянии. — недовольно отрезала она, нервно теребя ремешок сумки на плече. — я хочу, чтобы его освободили, сняли обвинение, ясно? Потому что Алекс лжёт, у него фальшивое освидетельствование о нанесении побоев! Да Вы и сам можете проверить, нет никаких травм, кроме синяка на брюхе! А вот он, кстати, чуть голову Дэну не проломил той дурацкой статуэткой!

— Венера Милосская, я купил её на аукционе за весьма крупную сумму. — задумчиво вздохнул старик, — вот что, девочка…

— Хватит обращаться со мной, как с маленькой! — рассердилась Кэт. — у меня есть имя!

— Так вот, девочка, — мысленно улыбнувшись, продолжал он, набирая на мобильной чей-то номер. — поезжай, ни о чём не волнуйся. Сегодня вечером Даниэль будет дома.

— Так вот запросто, да? — недоверчиво протянула Кэтрин.

— Гарантирую. Слово злобного Кощея, имеющего нужные связи. — не смог удержаться от колкости Джеймс, и с удовольствием увидел, как её щеки густо залил румянец смущения.

Она поспешила уйти, а старик, закончив разговор, подошёл к окну, позабыв о сигарете. Это даже хорошо, что Кэтрин обратилась за помощью к нему, как знать, не заложит ли это первый кирпичик в мировом исходе его отношений с Даниэлем. Сполна осознав всю степень вины перед младшим внуком, Джеймс стремился исправить содеянное, хотя и понимал, что будет очень нелегко.

Он одной ногой в могиле, а Алекс начинал его разочаровывать своими совершенно не мужскими поступками. Да, он, Джеймс Хилтон, тоже далеко не идеален, и всю жизнь шёл по головам, однако, действовал, как говорят русские, с царём в уме. А Александр предпочитал ударять исподтишка, мелочно.

Ошибся он в выборе, с неясной тревогой подумал старик. Поставил не на того парнишку…

***

Лукас озадаченно нахмурился, долго глядя в глазе Кате. Ей понадобилось много времени, чтобы всё обдумать и решиться на такой риск, но она знала, что не сможет жить спокойно, если не сделает этого. Больше всего Екатерина ненавидела недосказанность.

— Подожди, милая. Я правильно понял, ты хочешь, чтобы мы сделали тест ДНК?

— Да. — кивнула она, скрестив ноги, и с силой вцепившись пальцами в лавочку.

Парк в этот час был ещё безлюдным, и Катя нарочно выбрала место для встречи здесь. Это было своеобразным напоминанием Лукасу, насколько крепка их связь — ведь они не раз приходили сюда вдвоём, когда Катя прилетала навещать Бабулю. Крёстный водил её гулять, покупал кучу сладостей, и те дни казались девушке волшебными, потому что не было ни матери — тирана, ни строгой бабушки, весь мир принадлежал только ей и обожаемому Люку.

— Но… с чего вдруг тебе стукнуло в голову…?

— Люк, — она повернулась к мужчине, и стиснула его большую, тёплую ладонь, — я должна знать правду.

— Какую правду?

Она видела, что мужчина занервничал, и это было ещё одним доказательством, что от неё что-то утаивают. Признаться, что случайно услышала разговор его и Ольги, Катя не осмелилась, ибо Лукас счёл бы это подлостью. Он учил, что ни при каких обстоятельствах нельзя таиться за дверью, когда кто-то решает личные вопросы. И огорчать его ей не хотелось.

— Понимаешь… — ложь давалась трудно, но отступать было поздно. — я не похожа на папу. Однажды я…

Нет, лучше всё же сказать всё, как было.

— Я слышала, как вы с матерью спорили из-за меня.

Он напрягся.

— Я твоя дочь?

Брэдли поднялся, уронив барсетку, но даже не заметил этого. Катя тоже вскочила, подняла её, и шагнула наперерез ему. Теперь он был вынужден смотреть на неё, и лицо его изменилось, потемнело, а потом он неуверенно улыбнулся.

— Ты подслушивала? — он покачал головой, стараясь сохранять невозмутимость, но девушка уловила его терзания. — следовало наказать тебя за это.

— Я не нарочно. Люк, скажи правду. У вас с мамой был роман?

Молчал он несколько томительных секунд, собираясь с мыслями, затем усадил Катю на скамью, и сел рядом. Пальцы его, сцепленные в замок, легли на колени, и то, как крепко он их сжал, выдавало его волнение.

— Никакого романа у нас с Олией не было. Я любил твою маму, любил всю жизнь, милая. Но она выбрала не меня. А Том был моим лучшим другом, и я не мог поступить иначе, кроме как уйти с его дороги. Всё это… — Лукас покусал губу, — понимаешь, они в тот период часто ссорились, он уходил, не ночевал дома, а твоя мама очень переживала. Я был её единственным близким человеком в чужой стране, она делилась со мной проблемами. Поверь, я до сих пор раскаиваюсь, что однажды поддался соблазну, и… В общем, мы оказались в постели. Наутро…

Он тяжело вздохнул, и Кате стало, его безумно жаль. Вспоминать о том, чему стал виной, для Лукаса было нелегко, и она подумала, что он больше ничего не произнесёт, но он продолжал:

— Наутро Олия плакала, умоляла меня молчать, просила забыть обо всём. Она так боялась, что Том узнает об измене, и бросит её. А я, одуревший и от счастья, и от вины, поклялся, что это останется нашей с ней тайной. Это было только один раз.

— Потом родилась я. — констатировала девушка факт, в глубине души сочувствуя ему.

На самом деле, она не злилась на Люка. Каким же он был благородным, если столько лет любил женщину, с которой в молодости согрешил, и держал свои чувства под уздой, хотя вполне мог воспользоваться ситуацией, и разрушить её брак. Вот за это Катя и уважала крёстного, за его принципиальность, за ответственность. Кто из людей никогда не грешил? Идеальных не бывает.

— Мама-то знает, кто отец её дочери? — усмехнулась она, поддев носком босоножки землю.

— Она уверяла, что Том. — глухо ответил Лукас, наклонившись вперёд, и сгорбившись, словно старик. — но с годами я начал сомневаться. Глядя на тебя, как ты росла, взрослела, я замечал какие-то незначительные признаки сходства со мной. Но откровенно заговорить об этом посмел лишь после смерти Тома. Олия всё отрицала, даже прогнала меня. Она не любила меня ни тогда, не полюбит и сейчас.

Катя улыбнулась, мягко тронула его сцепленные руки, и Лукас, выпрямившись, обнял её за плечи. Ничего не изменилось, думала она, прижавшись щекой к его груди, — Люк был и останется для неё самым любимым мужчиной. И неважно, отец он ей или нет.

— Люк, я не прошу о чём-то невыполнимом, да? Давай сделаем ДНК. Ну, просто, чтобы развеять сомнения. Ведь тогда всё прояснится, и мы с тобой сможем… Спокойно спать. — по щенячьи заглянула ему в лицо Катя, прекрасно помня, что он не в силах отказать ей, когда она вот так ластилась.

Его ладонь погладила её тонкие пальчики, и он запечатлел лёгкий поцелуй там, где она носила подаренное Бабулей серебряное колечко. Решение было для него сложным, Катя осознавала, что он не хочет уличать Ольгу во лжи, но и обижать её саму — тоже.

— Хорошо, лиса. Уговорила. Сделаем этот твой тест, чтобы моя девочка спала спокойно.

У неё отлегло от сердца. В порыве нежности и благодарности, подавшись к Лукасу, Катя обвила его шею руками, и звонко чмокнула в щеку. От мужчины привычно пахло дорогим парфюмом. Как бы, ни любила она покойного Тома, но втайне всё же надеялась, что тест будет положительным.

Много лет, с раннего детства, она воображала, что у неё два папы. Томас был воплощением надёжной защиты, примером для подражания, а Люк баловал нещадно и никогда не ругал её. Жизнь так непредсказуема, кто знает, а вдруг, потеряв одного отца, она обретёт другого, в котором сейчас очень нуждалась.