Глава 27.

Поначалу он её не заметил, энергично вытирал волосы после душа, и замер на пороге дома, услышав оклик. Её нежный голос всколыхнул в нём бурю эмоций, в большинстве нежелательных — сладкую истому по всему телу, радостное волнение. Пришлось напомнить себе, что с Кэтрин всё кончено, их отношения в прошлом, и неважно, кто или что толкнуло их к этому исходу.

Недопонимание, взаимные обиды, ложь. Какая разница?

Задерживаться в этом городишке Даниэль не собирался. Вернуться сюда, где с детства не видел ничего хорошего, где всё буквально издевалось над ним, что он изгой, отвергнутый своей семьёй, было плохой идеей. Если бы не мать, которую он не мог здесь бросить, Флорида осталась бы лишь скверным воспоминанием, не более.

— Дэн, пожалуйста, нам нужно поговорить.

Кэт приближалась, безумно очаровательная в облегающем белом брючном костюме, пряча руки под кружевным лёгким шарфиком. Полуденное солнце искрилось в её волосах, ветерок взбивал задорные кудряшки, швыряя ей в лицо. Мужчина медленно опустил руки, комкая полотенце, и не смог заставить себя сделать ей навстречу шаг.

— Я уезжаю. — вот проклятье, голос дрогнул, а ведь Дэн хотел оставаться спокойным.

В её глазах отразился испуг. Она метнулась к нему, схватила за плечи, и он стиснул зубы. Её прикосновения будоражили, кровь взбурлила, бешеным потоком кипя в венах. Запах персиков окутал невыносимо приятным дурманом, заставив его дышать чаще и поверхностно. Незачем терять контроль.

— Ты не можешь уехать. — заявила Кэтрин, не отпуская его взгляд, прижимаясь к нему теснее. — я тебя не отпущу!

Это прозвучало смешным детским приказом. Он улыбнулся, подавляя желание сгрести её в объятия, целовать тёплую кожу, да что там, сгробастать на руки и утащить туда, где они впервые занимались любовью — в уединение крохотного флигеля. И любить её, любить до одурения.

— Брось, детка. Мы оба знали, что это случится.

Вот, так-то лучше. Небрежность и бесстрастие, нужно держать эмоции в узде.

— Ты говорил, что любишь меня. — требовательно тряхнула его она, — и я это чувствовала, Дэн! Ты не умеешь притворяться.

— Это просто слова. Они ни хрена не значат. — сняв её руки с плеч, Даниэль отступил, чтобы не искушать себя.

Интересно, зачем она приехала? Разве у неё в жизни не всё так, как она хотела? Кэтрин выросла в роскоши, теперь и её мечта может стать реальностью, ведь она по-прежнему была влюблена в Алекса. Тогда, на кладбище, он смотрел на них со стороны, и, хотя кипел от бешенства, но не мог не видеть, как легко брат подавил сопротивление Кэт.

Так чего она ещё хочет?

— Да. Слова, возможно, и не значат. А я знаю другой способ проверить, лжёшь ты или нет! — упорствовала девушка, снова прильнув к нему, и принуждая пятиться к кирпичной стене дома.

Кэт толкнула его в плечи, прижала к кладке, и, прерывисто дыша, медленно подняла голову. Ладошки её скользнули по его голому торсу, вызвав ватагу мурашек, очертили контуры татуировки, снова поползли вниз, и задержались на поясе джинсов. Вот этого-то и опасался Даниэль, своей реакции на неё. Она точно знала, что делает, и давать задний ход не спешила.

Чёрт… Он со свистом втянул ртом воздух, призывая самообладание, а шаловливые пальчики Кэтрин уже коварно поглаживали его живот над кромкой пояса штанов, а другая рука спускалась вниз, туда, где предательски затвердевал член.

— Эй, прекрати! Это неудачная идея. — рявкнул он, чувствуя, что его надолго не хватит, и следовало осадить упрямую девчонку сейчас.

Но она была ещё упрямее, чем он. Захватила мягкими губами его губы, чуть оттянула зубками нижнюю, дразня, провела по ней язычком. Дэн не шелохнулся, тело горело в адском пламени возбуждения, и не только он это понимал. Кэт настойчиво целовала его, отвоёвывая каждый его вдох, и ласкала пальчиками поверх прорехи.

— Ты хочешь меня. — победно шепнула ему в ухо, и, помня, как он млел от этого, пощекотала кончиком языка внутри раковинки.

— Хотеть не значит любить, детка. — совладав с собой невероятным усилием, с усмешкой отмахнулся он, и грубо отпихнул её. — хватит этих игр. Чего тебе надо, Кэтрин? Ты должна быть довольна и счастлива. Алекс — отличный выбор для тебя, богатый, красивый. Какого хрена ты здесь делаешь?

— Алекс меня не интересует. — отрезала она строптиво, пожирая его взглядом. — Дэн, твоя чёртова ревность начинает меня утомлять! Ну, это же смешно! А ты сам?! Признавался мне в любви, и встречался со своей бывшей подружкой! Думаешь, я не ревновала?! Да меня чуть с ума это не свело!

— При чём тут Диана? — поморщился мужчина, сдёрнув с верёвки ещё влажную после стирки футболку, и принялся натягивать на себя. — у меня с ней давно ни хрена нет.

— Нет? — недоверчиво прищурилась Кэтрин, наблюдая, как он пытается распутать скрутившуюся в рулон на спине мокрую ткань.

— Я же сказал.

— Ну, так, а у меня ничего нет с Алексом! Какой же ты зануда, Дэн, честное слово! Я люблю тебя, плевать мне на Алекса!

Подойдя к нему, Кэт деловито помогла справиться с футболкой, и обхватила Даниэля за поясницу. Лицо её сияло, и он невольно терялся, глядя в её удивительные разноцветные глаза. Стена между ними уже не просто пошатнулась, она рушилась, и он ощущал, как холодный комок в груди неумолимо тает, уступая место живительному теплу.

— Какого чёрта ты обжималась с ним тогда?

— Я была раздавлена смертью Бабули. — тихо промолвила она, уткнувшись ему в грудь. — а он начал что-то говорить, и я… Я растерялась. Если бы ты не уехал, кстати, то увидел бы, как я дала ему отпор, придя в себя!

Она хотела ещё что-то воскликнуть, но Дэн накрыл её губы поцелуем. За минувшие недели, что они были далеко друг от друга, он очень истосковался по ней. Ненавидел себя за эту слабость, ненавидел её за такую власть над ним, и всё равно страстно любил.

Кэтрин куснула его за подбородок, и снова спрятала личико на его плече. Ему почудилось, что она порывалась о чём-то рассказать, но девушка молчала. Зарывшись в её мягкие спиральки волос, Дэн хрипло произнёс:

— Обещаешь, что впредь будешь честна со мной до конца? Мы ведь умеем говорить друг с другом, мы на одной волне, правда?

Кэт кивнула, судорожно блуждая руками по его спине и ягодицам. Он и сам хорош, не разобравшись, сделал выводы, и по собственной глупости мог потерять любимую девушку. Это всё проклятая ревность. И тут он вспомнил.

— Так ты подумала о моём предложении, детка?

Она вскинула голову, широко улыбаясь. Даниэль прижался кончиком носа к её носу.

— Наш коттедж заждался хозяев…

***

Это был день его триумфа. Причём, двойного, что лишь прибавляло эйфории. Долгие месяцы готовился Алекс к этому, тщательно всё выверял, действовал аккуратно, но верно, и вот, свершилось. Теперь в его руках не только прибыльная компания Рейнов, но и вся империя деда! Сегодня он станет единственным хозяином двух самых доходных фирм Флориды, и всё благодаря своей смекалке.

Джеймс давно вышел в тираж, но уступать своё насиженное место внуку никак не желал. Позволил Александру поверить, что тот управлял делами, а сам всюду совал нос, одёргивал его, вынуждал пересматривать решения. Но теперь этому иго конец.

Да и тужиться особо не пришлось. Подкупив главного юриста компании Хилтон, Алекс склонил его на свою сторону, и вместе они провернули аферу века. К документации не подкопаешься, всё юридически чистенько, а во владении Алекса отныне — контрольные пакеты акций обеих предприятий.

Да, точно, старику пора на покой. Кстати, неплохо бы на вечный…

Домой он приехал в отличном настроении. И, главное, он уже начал готовиться к разводу, его адвокат активно над этим работал вот уже  несколько дней. Ольга, конечно, будет огорчена, раздавлена, но ей придётся пойти на уступки. О том, что её фирма принадлежит ему, эта дура узнает после того, как согласится разойтись с ним.

— Где моя жена и Кэтрин? — радушно приветствуя горничную, спросил мужчина, замешкавшись у лестницы.

Строго причёсанная, средних лет женщина в безупречной униформе потупила взгляд.

— Миссис Хилтон внизу, в вашей мастерской. Кажется, ей нездоровилось, я отнесла ей чаю. Она велела не беспокоить её до Вашего приезда, сказала, что хочет немного вздремнуть. А мисс Кэтрин до сих пор не возвращалась и…

— Куда её опять понесло! Учёбу прогуливает. Чего встала, иди, занимайся делами! — с раздражением рявкнул он, и устремился вниз по лестнице.

Его мастерская, где Александр уединялся от всего мира, чтобы отдохнуть, была особым местом. Когда-то, ещё при живом отце, там было нечто вроде тайной комнаты. Больного Итана мучили адские боли, он не мог переносить солнечный и дневной свет, и дед оборудовал это убежище без окон в подвальном помещении. Раньше там был винный погреб. Единственная дверь из массивного металла запиралась на замысловатый кодовый замок, изнутри без ключа её открыть было невозможно.

Алекс уходил туда, чтобы в тишине заниматься своими тайными делами. Какого чёрта Ольге приспичило там дрыхнуть?!

Набрав цифровую комбинацию, Алекс толкнул дверь, и очутился в полной темноте. Смутное предчувствие беды кольнуло душу. Нашарил переключатель, зажмурился от вспышки света. Ольга лежала на кровати, безвольно раскинув руки, рядом валялся пустой стакан, на дне которого скопились крошки белого вещества.

— Что за… Дерьмо! — выдохнул мужчина, ринувшись к бесчувственной женщине. — Оля! Оля, очнись! Ты слышишь меня?! Просыпайся, чёрт возьми, ну же!

Пустого пузырька из-под снотворного нигде не было, но Александр уже начал догадываться, что она как-то нашла эти пилюли в его тайнике. Зачем ей понадобилось травиться?! Она же пока ничего не знала ни о разводе, ни о потере компании.

Мысли путались. Он лихорадочно соображал, что предпринять, зачем-то схватил стакан. Выпрямился, тупо на него глядя, и лишь спустя мгновение понял — надо избавиться от улики. Выбросить остатки снотворного.

— Алекс…? Что происходит?

Он подпрыгнул от неожиданности. Джеймс, прытко оказавшись рядом, посмотрел сначала на застывшего внука, а после на неподвижную женщину.

— Что ты натворил?! Отвечай!

— Она сама… — с трудом ворочая языком, произнёс Алекс, осторожно вернув стакан на пол. — дед, я ничего не сделал! Это она… Она нашла снотворное, я давал ей его, немного, чтобы не спать с ней. Зачем она отравилась, дед?

Вой полицейской машины донёсся смутно, но его расслышали оба. Джеймс побледнел, холодными глазами глядя на поникшего Александра, и покачал головой.

— Я думал, что вырастил достойного человека, Алекс. А ты — подлец, поднимающий руку на женщин, лжец и…

Топот ног и резкие окрики копов ввергли Алекса в полное отчаянии. Он готов был упасть перед стариком на колени, и умолять о защите, но Джеймс хранил молчание. Откуда Алексу было знать, что его верный пёс — юрист, на деле был предан Джеймсу, и вчера вечером передал флешку с записями всех разговоров его и Александра о тайном сговоре свержения «серого кардинала»…

— О, Боже праведный… — причитала, заламывая руки, горничная, указывая копам вниз. — я же вам говорила, говорила! Он всё-таки отравил её! Я звала её, стучала, пыталась подобрать код к двери, но... Утром они ссорились, я случайно слышала... Смотрите, неужели она умерла! Этот негодяй регулярно подмешивал миссис Хилтон какое-то лекарство… Я сама видела. А он уверял, что это просто доза снотворного. Но она никогда не жаловалась на бессонницу!

Так это мерзавка горничная вызвала полицию?! Или они в сговоре с Ольгой?

— Александр Хилтон, — возник перед ошеломлённым Алексом широкоплечий темнокожий парень в форме сержанта, и сунул под нос свой значок, а врачам дав знак заняться жертвой, — вы задержаны по подозрению в покушении на свою супругу. Вы имеете право хранить…

Шумело в ушах, колени подгибались. Тут-то до него всё и дошло. Ольга хладнокровно спланировала «суицид», она, судя по словам этой старой перечницы, служанки, давно знала, что он подсыпает ей снотворное, и притворялась, будто ничего не происходит. А что, если ей известно и о его махинации с фирмой, а этот спектакль — финальный аккорд, чтобы накинуть ему на шею петлю?

Ему надели наручники, бесцеремонно вытолкнули к лестнице.

Джеймс презрительно скривился, поймав затравленный взгляд внука, и откашлялся.

— Не думал я, что доживу до такого позора, Алекс…