ГЛАВА 26.

— Джимми! Боец Джимми! Джимми, очнись! — смутно знакомый голос потащил Эмму на поверхность из мутного марева забытья.

Открыв глаза, девушка сфокусировала взгляд на размытом пятне перед собой, которое быстро обретало черты майора Харриса. Он продолжал звать ее, и каждое сказанное низким мужским тембром слово отдавалось мучительным эхом в черепе девушки. Когда зрение полностью прояснилось, Эмма заозиралась, стремительно воспроизводя в памяти последние события. Господи, пусть это ей только привиделось, пусть окажется, что мозг не выдержал эмоциональной перегрузки и чудит, выдавая фантастичные картины! Такое случалось пару раз, когда ее сильно перегружали на тренировках. Тогда она тоже видела странные места и события, которых с ней никогда не случалось. Но нет, в спальне царил разгром, как она и запомнила, голова и тело болели абсолютно реально, да и стоящий перед ней офицер не был галлюцинацией. Девушка резко поднялась, но окружающий мир пошатнулся, и она ощутимо приложилась голой спиной об шершавую стену. Головокружение спровоцировало приступ уже надоевшей в последнее время тошноты. Но паршивое самочувствие не могло заглушить растущей с бешеной скоростью тревоги.

— Сейм… — простонала она. — Где лейтенант Сеймас?

— К моменту прибытия по тревоге здесь были только вы, боец Джимми, — суховато ответил майор, буквально ощупывая ее с ног до головы мрачным взглядом.

Девушка внутренне содрогнулась, представив, какая картина явилась глазам постороннего человека. Но разум был еще слишком онемевшим и способным двигаться лишь в одном направлении. Где Сеймас и что с ним, вот то единственное, что сейчас пульсировало вместе с болью в голове у Эммы.

— Я должна идти, — Эмма рванулась от стены, но мужчина решительно заступил ей дорогу.

— Боец Джимми, потрудитесь объяснить суть произошедшего здесь, — очевидно, Харрис уже начал терять терпение.

— Да че тут объяснять-то? — послышался за спиной у майора насмешливый голос, и только тогда Эмма заметила, что в комнате присутствуют еще двое мужчин в форме с нашивками лейтенантов. У всех троих, включая Харриса, были временные яркие бейджи, указывающие на то, что это группа дежурных по базе офицеров. — Поиметь СС решил деваху, но что-то пошло не так. Может, не так дала или отсосать отказалась. А у него нрав крутой. Я слышал, что он с девками особо не церемонится.

Второй лейтенант что-то тихо шикнул на говорившего, но Эмма смогла лишь разобрать только фамилию отца.

Язвительные слова врезались в Эмму, как жестокая оплеуха, выдергивающая из растерянности сразу в чистейшую ярость. Девушка буквально захлебнулось от мощной волны стыда и возмущения. Было невыносимо отвратительно и мерзко, что кто-то видит ее такой: растрепанной, избитой, с бурыми присохшими разводами на бедрах, и по этим признакам делает выводы, опошляющие и сводящие на нет самый значимый и интимный момент, случившийся в ее недолгой жизни.

— Не смейте… — сжав кулаки, девушка подалась вперед, но голос пресекся, и с губ сорвался только хриплый шепот: — Не смейте так говорить о моем… командире!

И в этот момент ей было плевать на все: на собственный вид, на разочарование и презрение, которые наверняка проявятся в глазах отца, когда до него все дойдет, на вбитую на подкорку субординацию, на откровенные и похотливые взгляды мужчин на обнаженном теле… Потому что никто не имел права обвинять в подобных вещах ее мужчину, особенно сейчас, когда он был неизвестно где и, скорее всего, в беде. Обычная покорность и смирение вдруг исчезли, будто выгорели без следа, уступая свирепой потребности защитить едва обретенного близкого человека даже от косых взглядов, злых слов или гадких мыслей посторонних.

— Боец Джимми, не забывайтесь! — грозно рявкнул майор Харрис, заставляя девушку вздрогнуть и на секунду отступить. — Офицеры, покиньте помещение и ожидайте нас снаружи. Я разберусь в ситуации без ваших подсказок.

— Майор, сэр, думаю, нам следует немедленно сообщить командованию о ЧП. Эти полукровки, конечно, те еще похотливые ублюдки, но изнасилование… это даже для них перебор. Тем более девчонка, типа, приемная дочь Лейна… — лицо невысокого темноволосого совсем молоденького лейтенанта было почти пунцовым, и он старался смотреть куда угодно, только не прямо на обнаженную девушку, пылающую гневом.

— Меня никто не насиловал! — выкрикнула Эмма, сильнее сжимая кулаки и желая испепелить болтуна взглядом.

— Лейтенант Андерс, я приказал покинуть помещение! Выполнять! — в этот раз от повелительного рыка майора дрогнули стекла. Сейчас он своей властной мощной энергетикой так был похож на Сейма, что у Эммы невыносимо больно сдавило сердце.

Как только посторонние ушли, Харрис пошарил взглядом по разгромленной комнате и, найдя искомое, поднял с пола покрывало. Быстрым заботливым движением мужчина укутал Эмму, и от этого и от жалостливого блеска в глазах майора у нее внутри что-то будто с оглушительным хрустом сломалось. В один момент все нахлынуло разом. Страх, стыд, смятение и полное непонимание, как быть дальше, и как воспринимать все случившееся и сказанное здесь недавно. Ее затрясло, и слезы хлынули из глаз. Это был момент чистейшего отчаяния, полной потери почвы под ногами, излившийся той самой теплой соленой влагой, в облегчение от которой Эмма не верила с самого детства. Слезы никогда ничего не решали и ничего не делали проще, но сейчас они лились и лились, и с этим она ничего не могла поделать. Все, чего хотелось Эмме — это заползти обратно в постель, вдохнуть запах недавнего счастья и, зажмурив глаза, так и лежать, больше не дыша и надеясь, что все по волшебству вернется само собой.

— Джимми, милая, все хорошо, все уже закончилось, — майор Харрис шагнул к ней ближе и приобнял девушку. Было заметно, что его, как и многих сильных мужчин, смущают и сбивают с толку женские слезы. Он пытался утешить, но явно не знал даже куда положить руки и просто неловко гладил, едва касаясь, как будто боясь причинить больше боли или оскорбить настоящим прикосновением.

— Нет, теперь ничего и никогда не будет хорошо, — прорыдала Эмма. Она пока даже не могла осмыслить все случившееся, но то, что все совсем не хорошо и так уже не будет, понимала достаточно отчетливо.

— Джимми, но подобное случается с миллионами женщин… К сожалению, всегда рядом может оказаться подонок и совершить такое! Боль пройдет, насилие забудется, а жизнь продолжится… — майор смотрел на нее так, словно ожидал, что она прямо сейчас окончательно сорвется в истерику и бросится куда-то сломя голову, и ему придется ловить ее как паникующее животное.

— Я же сказала, что меня никто не насиловал! — вскричала Эмма и попыталась оттолкнуть мужчину.

Харрис чуть отстранился, но крепко взял ее за плечи. Слезы мгновенно высохли, хоть глаза и продолжало жечь как от песка.

— Ты не должна бояться или защищать его только потому, что он твой командир, — сурово посмотрел он в глаза девушке.

— Да о чем вы вообще! Лейтенант Сеймас никогда не сделал бы такого! Он добрый, заботливый, самый лучший. Он и пальцем меня не трогал, — горячо стала убеждать офицера девушка, но, натолкнувшись на недоверчивый взгляд и вспомнив о своем внешнем виде, сразу смутилась. — То есть… Он… Мы… Все, что здесь случилось, было абсолютно добровольно, и мне все понравилось!

Харрис отступил на шаг и раздраженно дернул широкими плечами.

— То есть ты пытаешься убедить меня, что сама попросила грубо… кхмм… лишить тебя невинности, а потом еще и избить до потери сознания? И предлагаешь мне поверить в это? Что за чушь! В конце концов, ты военнослужащая, хоть и девушка, боец Джимми, и в курсе, что лгать офицеру, как и проявлять малодушие и трусость, покрывая насильника, недостойно и является наказуемым проступком!

Лицо мужчины словно окаменело, и во взгляде сейчас было больше осуждения, нежели сочувствия.

— Ну так доложите о нем, и пусть меня накажут, если вы так уверены, что я лгу, сэр, — девушка дальше отступила от офицера и с вызовом вздернула подбородок. — Но никакое наказание не заставит меня солгать. Лейтенант Сеймас и я вступили в половой контакт с полного и добровольного моего согласия. Не было никакой грубости! Все было превосходно.

— Да какого хрена, Джимми! — взорвался мужчина, подступая ближе и нависая над девушкой. — Соседи сообщили о грохоте и криках в доме, и, приехав сюда, я нахожу этот погром, тебя без сознания, на полу, окровавленную и со следами… сама знаешь какими. Что я должен об этом подумать, боец?

— Вы вольны думать что угодно. Но в том, что произошло между мной и лейтенантом, не было и тени принуждения, а значит, это никого кроме нас двоих не касается! — Эмма была вынуждена задрать голову, чтобы упрямо смотреть в лицо высокому майору.

— Да? А это что? — в сердцах майор указал пальцем на разбитую губу девушки.

— Я упала. У меня закружилась голова от переизбытка чувств. Лейтенант к этому не имеет отношения.

— Если все так хорошо, то почему его здесь нет? Что, на хрен, он за скотина такая, что бросил девушку, у которой был первым, и умчался куда-то, даже не убедившись, что с ней все в порядке? Куда так торопился? Какие такие срочные дела у него появились, чтобы бросить женщину в такой момент?

— Ну, давайте, оскорбите меня и скажите, что я оказалась настолько жалкой, что он умчался искать кого-то получше, едва закончив со мной! — окончательно ощетинилась Эмма.

— Я… Черт… — Харрис резко выдохнул, тут же понижая градус напряженности. — Я бы не сказал такого, девочка. Зачем ты так?

— Простите, — девушка тоже тут же словно сдулась и привалилась к стене, чувствуя, как злость отступает, а ее место занимает весь клубок последних эмоций и событий, накатываясь на ее хрупкие плечи неподъемным грузом. — Но Сеймас действительно ничего не делал мне плохого и никогда бы не сделал. Он… не такой, поверьте.

— Ладно, — устало потер майор лоб. — Не хочешь ничего говорить, твое право. Но как бы там ни было, мы приехали на вызов, и я должен составить рапорт о происшествии. А для этого я должен опросить его участников. Можешь мне сказать, где лейтенант? Потому как оба его телефона здесь.

— Я не знаю, — Эмма опустила голову. А что она могла сказать? Что его похитила женщина, с которой Сейм явно был прекрасно знаком, судя по тому фото. Хотя нет, не просто женщина. Демонесса, самая настоящая. А значит, не просто знаком, возможно, раньше Сеймас был близок с одним из главных их врагов. Если в первый момент ситуация показалась ей отвратительной, то что думать сейчас? Что Сейм мог быть не только изменником и подлецом по отношению к ней, но и предателем всего того, чему они служили? Девушка затрясла головой, гоня от себя эти мысли. Нет! Этого быть не может! Только не ее Сейм! Всему найдется объяснение, обязательно найдется! Она обдумает все спокойно или задаст ему все вопросы, и все станет просто и ясно, как тогда, когда они говорили в пустыне. Но с другой стороны… Сейм ведь и тогда толком ничего не объяснил, просто с легкостью переключил ее внимание, и она элементарно забыла, согласилась поверить просто так, отложив все ответы и разъяснения на потом. И вот теперь вопросы задавать некому и советоваться тоже… Идиотка, жалкая внушаемая бестолочь, вот она кто!

— Джимми, — мягко окликнул ее Харрис и дотронулся до подбородка. Только тогда она поняла, что закусила губу до крови.

— Да, сэр? — девушка уставилась на армейские ботинки Харриса, избегая любого контакта взглядов.

— Скажи, что мне сделать? — тихо и почти просительно произнес мужчина.

— Очевидно то, что должны, сэр, — сглотнув, ответила Эмма.

— То есть, мне написать все как есть, как увидел? Ты понимаешь, что уже завтра все будут гудеть об этом? В этом чертовом курятнике все переврут, и на тебя посыплются насмешки и издевательства. Каждый будет считать себя вправе задавать тебе непристойные вопросы и отпускать мерзкие шуточки.

— Разве есть способ избежать этого?

— Если ты заявишь о насилии, то все тут же автоматически приобретет засекреченный статус до окончания расследования.

На секунду, лишь на одну, малодушная часть ее сознания захотела сделать так, как предложил майор. И даже пойти дальше. Разве не обязана она прямо сейчас слово в слово рассказать офицеру о произошедшем и услышанном здесь? Сообщить о фото в телефоне Флеш. Она ведь пришла сюда служить своей стране, и в первую очередь — помогать бороться с демонами и теми бедами, что они приносят людям. И как в таком случае ей относиться к тому, что Сейм, похоже, если и не перешел на сторону врага, но имел с ними контакты и никому об этом не сообщил? И в эти странные взаимоотношения каким-то боком была втянута и она. А вдруг отец все же был полностью прав, и все внимание Сейма и его упорство в желании сблизиться с ней всего лишь часть какого-то жестокого, хитроумного плана?

От острой душевной боли слезы опять подступили к глазам. Но нет, все в Эмме протестовало от такого хода мыслей. Сейм не был предателем, и то, что проклятая демонская ведьма вломилась сюда и захватила его, это подтверждало. Да, ее мужчина что-то скрыл от нее, что-то очень важное и, возможно, определяющее их дальнейшую судьбу, и осознание его поступка мучительно болезненно, но это не повод сейчас парой опрометчивых слов подписывать ему смертный приговор. Она никому ничего не расскажет и не сделает окончательных выводов, пока не сможет поговорить обо всем с самим Сеймом.

— Я не буду лгать. Нет, — глухо, но твердо сказала девушка.

— Но ты уже мне лжешь! Ты ведь знаешь, где лейтенант! — гневно рыкнул майор.

— Нет, сэр.

— Ладно. Черт с тобой! Упрямая девчонка! Думаю, твой отец не оставит это так в любом случае! Я бы точно порвал обидчика моей дочери! А если он не вправит этому засранцу мозги, то это сделаю я!

— Майор, да поймите же, Сеймас не обижал меня! — он тебе лгал, упрямо зашептало приходящее в себя подсознание, но Эмма оттолкнула это сейчас как несущественное.

— Тогда, кто?

— Я не могу сказать, — пробормотала девушка.

— Да твою же ж…!! — мужчина с досадой ударил кулаком по стене и, опустив голову, сделал несколько резких выдохов. — Боец Джимми, даю вам пять минут на то, чтобы привести себя в подобающий нормальному военнослужащему вид и выйти к нам на улицу. Мы сопроводим вас на базу.

— Но у меня увольнительная…

— А я отменяю ее в связи с произошедшим ЧП! — рявкнул майор и пошел к выходу.

Спустя 40 минут Эмма, наконец, закрыла за собой дверь личного отсека и села на кровать. Она решительно отказалась от медосмотра и отвечала на вопросы так односложно и безинформативно, что Харрис, окончательно потеряв терпение, отослал девушку к себе.

— Боец Джимми, я запрещаю вам покидать территорию базы до завтрашнего разбирательства, — грозно отчеканил майор Харрис. — Вы меня поняли?

— Да, сэр, — машинально четко ответила девушка, уже зная, что лжет. Опять лжет офицеру.

Она наспех приняла прохладный душ в доме Сейма, потому что мысль столкнуться сейчас с кем-то просто убивала ее. Но одежду пришлось одеть ту же самую, и Эмма никуда не могла деться от того, что от нее по-прежнему пахло ее первым мужчиной. Внизу живота ощущалась легкая тянущая боль, напоминая о том, о чем ей и так никогда не забыть. Демонесса сказала, что первый секс соединил их с Сеймом навечно. Но разве можно доверять словам демонов, если отец внушал ей каждый день, что ложь, похоть и жестокость — суть их натуры. А еще блондинистая дрянь сказала, что теперь от Эммы зависит сама жизнь Сейма. Это было правдой? А отец предупреждал, что Сейм обманет ее. И так и вышло. Так что ей сейчас, черт возьми, делать? Идти за лейтенантом, как и требовала та жуткая женщина, или пойти и повиниться честно во всем перед отцом и попросить его помочь разобраться и указать правильный выход из ситуации? Господи, ей не у кого в этот раз спросить совета. Любое решение и ответственность за последствия теперь на ней самой. Эмма решительно поднялась с кровати и, открыв шкаф, стала быстро собирать рюкзак.

— Прости, отец. Но я должна сама во всем разобраться, — пробормотала девушка под нос, резкими движениями стягивая с себя форменную футболку, пропахшую Сеймом, и желая сменить ее на другую. Ей понадобится вся концентрация, а даже тонкий оттенок аромата, напоминающий о первой близости и, возможно, самой фатальной ошибке, вносил полный раздрай, разгоняя сотни мыслей в самые противоположные направления.

— Да пошел ты! Я не верю! — с этим воплем в комнату без стука ворвалась Пич, преследуемая по пятам майором Харрисом.

Подлетев к Эмме, так и стоящей без футболки, темнокожая девушка окинула цепким гневным взглядом ее тело, и с каждой замеченной ссадиной и синяком выражение лица Пич стремительно становилось более шокированным и несчастным.

— Нет, — пробормотала она, почти умоляя, — скажи мне, что это не он.

— Это не он, — твердо кивнула Эмма и отвернулась. Она не знала, куда себя деть из-за жуткого чувства неловкости и стыда. Наверняка Пич уже решила, что она неуравновешенная и совершенно незрелая. Сначала эта истерика в столовой, теперь все это.

— Боец Джимми, куда-то собрались? Почему я даже не удивлен? Похоже, здесь забивать на приказы офицеров обычная практика, — Харрис замер в дверях, не нарушая границ личного пространства и сверкая раздраженно глазами на Пич.

— Слушай…те, майор, — развернулась та к мужчине с агрессивным защищающим выражением на лице, — сейчас не время быть властным мудаком.

— Сейчас? А обычно я, выходит, им являюсь? В какой момент я дал повод думать, что именно такой? — в голосе мужчины отчетливо прозвучала досада и даже обида.

— В такой, как явился сюда и не даешь и шагу ступить ни мне, ни моим друзьям без своей слежки тотальной! — огрызнулась Пич, впрочем, не слишком убежденно.

— Это не слежка, а попытка понять!

— Нечего тут понимать! И ради бога, прошу, майор, оставьте меня с подругой наедине, — Харрис, сжав челюсти, стоял в дверях, переводя напряженный взгляд с одной девушки на другую. — Пожалуйста… Эйден.

— Ладно, — сдался он, — но ты, Пич, несешь ответственность за то, чтобы боец Джимми не покинула территорию базы. Спрошу лично.

— Обещаю.

— Боец Пич, надеюсь, вы, как более старшая и опытная… в некоторых вопросах, сумеете убедить Джимми, что честность это единственно возможная для нее линия поведения. Я же со своей стороны подожду до утра с окончательным составлением рапорта и прикажу не разглашать пока ничего.

В этот раз Пич просто промолчала и даже не кивнула, и майор, постояв в ожидании с полминуты, тихо ругнулся под нос и ушел.

— Напрасно дала такое обещание, — сухо сказала Эмма, как только дверь закрылась, возвращаясь к торопливым сборам. — И я не помню, чтобы приглашала тебя к себе.

Мягкая натура Эммы возмутилась от необходимости быть грубой, но тратить время на объяснения с подругой девушка не могла.

— Слушай, Джимми, я… — Пич замялась, словно не могла подобрать нужных слов. — Я не знаю с чего бы начать. Понимаю, ты сейчас не в настроении со мной откровенничать, да и вообще говорить, но все же очень прошу хотя бы выслушать.

— Что бы там ни было, сейчас это не важно, — отмахнулась Эмма, застегивая рюкзак.

— Что за хрень-то такая, — пробормотала Пич. — Я только и делаю, что оправдываюсь и пытаюсь объяснять в последнее время, а на меня то с кулаками кидаются, то забивают.

Эмме очень хотелось узнать, что Пич имеет в виду, но позволить себя втянуть в разговор она не могла. Кто знает, сколько у нее времени? Майор Харрис мог, конечно, приказывать сопровождавшим его лейтенантам держать язык за зубами, но она-то четко видела по противному блеску в глазах одного из них, что его прямо-таки распирает от желания вывалить все грязные подробности на каждого готового услышать. А значит, дело считанных часов, когда это дойдет до отца, и тогда… Нет, она даже не станет об этом думать.

— Куда ты собираешься, Джимми? Я никуда не пущу тебя в таком состоянии и пока не объяснишь, какого черта случилось между тобой и Сеймом, — Пич с решительным видом стала в проходе.

— Пич, предлагаешь мне драться с тобой? Поверь, я сейчас в том настроении, что наваляю тебе и все равно пройду, куда мне надо!

— Драться? — Пич зло прищурила свои почти прозрачные глаза. — Мы команда, а значит — деремся вместе, а не друг против друга! Или ты этого так и не усвоила, мелкая?

— Команда? Что за команда, в которой все считают возможным лгать и о чем-то сговариваться за спиной одного человека? Я для вас чужая, а значит — сама по себе, вот это я точно усвоила! — Эмма целенаправленно сейчас пробовала накрутить себя, потому что быть просто бесстрастной с Пич и отказывать ей хоть в каких-то ответах было невыносимо тяжело. Девушка видела в расширенных от беспокойства зрачках подруги настоящую тревогу и заботу, вот только кому они на самом деле адресованы? Ей? Сейму? Обоим?

— Дурище малолетняя! — подбоченилась Пич, явно не собираясь освобождать дорогу. — Ты для каждого из нас уже давно ближе некуда! И если мы лгали и что-то делали за твоей спиной, то только чтобы защитить!

— Чушь!

— А вот и нет! Хотя я с самого начала была за то, чтобы рассказать тебе всю правду без утайки. Но Сейм посчитал, что сначала он должен собрать всю инфу, и вам нужно полностью сблизиться, а потом уж откровенничать!

— Выходит, он рассчитывал совсем задурить мне голову, а потом манипулировать как вздумается? Заставить делать все, чего бы вы там не задумали? — Эмма сжала кулаки, чувствуя, как опять перехватывает горло, а глаза позорно увлажняются.

— Нет, не так! Он влюблен в тебя, а у мужиков от любви мозги набекрень, какие бы опытные они ни были. Наверное, он хотел быть уверенным, что ты никуда от него не денешься. И где сам этот засранец, черт возьми? Почему его нет с тобой?

— Потому! — Эмма едва не вывалила на Пич все. И то, что случилось с Сеймом после их близости, и то, что за ним явилась блондинистая стерва с фото и уволокла, сказав, что он умрет, если она не придет за ним. Но потом вспомнила о том, что ее отец явно боялся прослушки, и сдержалась. Они и так наболтали много. Да и незачем это. Для Пич это ничего не облегчит, а ее только задержит. — Пич, отойди. Я должна идти.

Но вместо этого Пич вытащила свой сотовый и, пристально глядя на Эмму так, будто все прочитала по глазам, набрала номер.

— Кир, у нас чрезвычайная ситуация. Прихвати Бранта и Сидду и встречаемся через десять минут на пятом учебном полигоне. Все потом!

Пич сунула сотовый в карман и цепко ухватила Эмму за руку с такой силой, будто приковала к себе.

— А вот теперь, и правда, пойдем. Пора устроить минутку откровений, мать ее.

На короткий миг Эмма позволила своему мозгу заработать в боевом режиме, сухо просчитывая все варианты освобождения и обездвиживания подруги. Но потом угол ее зрения будто изменился, как тогда, когда вступал в игру ее дар, и Пич на секунду засияла тем самым особым светом, который указывал, что она является некой частью следа, важной составляющей на пути к цели. И Эмма смирилась и молча пошла за подругой.