ГЛАВА 29.

Сеймас упорно заставлял двигаться свое умоляющее о неподвижности тело вдоль глухих каменных стен. И плевать, что это было просто хождение по кругу, главное, что шаг за шагом он возвращал себе контроль над измордованными болью плотью и сознанием. Прекратить идти сейчас, было сродни поражению. Признать которое — все равно, что смириться, а Сеймас больше не желал ни с чем смиряться. Поэтому он все шагал и шагал, накручивая круги в этом каменном колодце, и с маниакальной настойчивостью пробовал оковы, сдерживающие руки за спиной, на прочность. Сейчас не имело значение то, насколько тяжело давался каждый шаг, как, впрочем, и степень остаточной боли, что вполне могла бы заставить рехнуться обычного человека. Это было уже ничто по сравнению с первоначальным адом и ощущалось почти как полноценное облегчение. И хотя силы возвращались невыносимо медленно, но и это было движение, вызывающее практически ликование. Полная противоположность прежним часам статичной неутихающей агонии. Капля за каплей, как сказочная оживляющая жидкость, энергия наполняла их общий с монстром внутренний сосуд, из которого, казалось, и питалась сама жизнь. Странно, что раньше Сеймас не ощущал все эти нюансы, составляющие его самого. Как и то, что у его собственных сил и свирепой смертоносной мощи вечно усмиряемого им монстра один исток. И без него они были абсолютно бессильны. Нет. Не они. Он. Последний шаг на пути признания себя нечеловеком был совершен. Первым было признание равной власти над его обеими половинами ясноглазой девочки. Она одинаково сокрушала контроль и Сейма-человека, пробуждая в нем некую первичную, изначальную тягу к ней, с которой ничего не могли поделать все доводы разума и внешние обстоятельства. Потребность поглотить, обладать настолько полно, как это только возможно. Сконцентрировать все свои мысли, желания и стремления на звуке биения ее сердца и перенять его, слиться, подчинить ему пульсацию собственного. При этом с той же не поддающейся осмыслению мощью Эмма обращала жестокого и исходящего вожделением монстра в благоговеющее перед ней существо. Было похоже, что в человеке она отпускала на свободу инстинкты и желания, подавляемые долгими годами воспитания и знанием об однозначной безысходности своего положения и недосягаемости ничего хорошего. Зато из чудовища, которое Сейм запирал внутри, Эмма умудрялась вытащить на свет нечто такое, о чем он и сам не подозревал, сосуществуя с ним изо дня в день. Оказывается, оно было способно не только убивать и разрушать, как всегда думал о нем Сейм. Рядом с их женщиной рождалась всеобъемлющая потребность оберегать и заботиться. Не впиться остервенело и утащить в свою тьму, а подняться к ее свету, к завораживающему голосу, запаху и навеки остаться в удивительном сиянии золотистых глаз. Это был процесс почти мистической эволюции, запущенный, наверное, давным-давно, но близкое присутствие Эммы и их сближение с Сеймом стало заключительной фазой. Они как два небесных тела долго балансировали в космическом танце притяжений, неизменно воздействуя друг на друга. Но вот стоило чему-то измениться где-то в картине вселенских ветров, и их толкнуло навстречу, и больше не осталось сил, чтобы остановить, разорвать связавшую их волшебную гравитацию. И секс здесь был совсем ни при чем. Он являлся лишь одной из неотъемлемых частей формирующегося нового творения этой самой эволюции. И отчаянное обращение Сейма к силе монстра в момент опасности стало его собственным признанием необратимости не только связи между ним и Эммой, но изменений в его взаимоотношениях с монстром. Больше нет отдельно лейтенанта Сеймаса, упорно старающегося быть или хоть казаться человеком. Это больше ни к чему. Названия, готового ярлыка для того, чтобы дать название тому, кем он становился, у мужчины не было. Но отвергать помощь монстра и его генетическую память вкупе со сверхъестественным чутьем и реакциями он больше не собирался. Потому что именно эти самые чувства говорили весьма отчетливо, что по-другому ему не победить и не добиться столь желанного для них с Эммой счастья в любом из существующих миров. Только упорство и следование своей сути могут дать желаемое.

Вот поэтому Сейм делал то, что единственное было в его силах — вынуждал тело двигаться, преодолевая слабость и озноб, а мозг — работать, скрупулезно вычленяя реальные вещи и подробности от возможных галлюцинаций, которые мог подкинуть разум в затуманенном состоянии. Он, побывавший во множестве смертельно опасных и необъяснимых для большинства обывателей ситуаций, неоднократно был свидетелем того, как человеческое сознание в стрессовом состоянии частенько включает защитные механизмы, если понять, выдержать или принять выпавшие испытания у него не хватает возможностей. И тогда настоящее положение вещей может быть весьма далеко от картинки, услужливо созданной мозгом. А привычка непредвзято смотреть на вещи заставляла думать, что следует отделить то, что есть и действительно происходило на самом деле, от того, что просто привиделось.

Итак, его полет в скрытое тьмой жерло шахты и краткий момент полнейшего отчаяния, когда он осознал, сколько всего потерял, даже еще не успев и обрести, сменился ослепительной вспышкой и полной потерей всех телесных ощущений. Это был краткий момент, когда его физическое тело просто перестало существовать, исчезло, испаряя и боль, мучавшую последние часы. В противоположность этому сознание оставалось каким-то неестественно ясным, фиксируя всю странность происходящего. Но длилось это состояние совсем недолго, возможно, считанные секунды, а потом ощущение реальности врезалось в него с утроенной силой, возвращая и боль, и слабость, и все эмоции. Причем столкновение это было не только в переносном, но и в прямом смысле. Он рухнул на твердую поверхность и, прокатившись несколько метров, с противным глухим звуком ударился о нечто, напоминающее каменную стену, выбивая плечо. Конечно, это было не то, что он ожидал от падения в шахту в сотню метров глубиной, но все равно приятного мало. Моментально мобилизовав себя, Сейм сел и осмотрелся. Очевидно, что он по-прежнему находился в природной пещере. Спиной он упирался в шершавую поверхность камня, и слабое освещение позволяло увидеть противоположные стены его временного пристанища. Но на этом все сходство с тем местом, куда его привезла Беллами, и заканчивалось. Все здесь, от цвета камней и запаха и до самой, кажется, плотности воздуха было совершенно иным. Чуждым, что ли. Даже бледный свет, проникавший из какой-то щели в камнях, был совершенно другим. Будто весь спектр немного сдвинут в сторону фиолетового в противоположность желтоватому солнечному или бледно голубому сиянию луны. Причем откуда-то Сеймас точно знал, что это не искусственное освещение. И даже вес собственного тела чувствовался как-то по-иному, будто оно стало легче, позволяя двигаться свободнее. Мужчина едва успел окинуть беглым взглядом все и отметить сквозь туманящие сознания мучения все странности, как в нескольких метрах от него скрипнула каменная крошка на полу, и из ниоткуда появилась Беллами. Она приземлилась очень ловко, словно падающая кошка. Явно прекрасно знала, в какой момент встретится с твердой поверхностью, поэтому нисколько не потеряла равновесия и лишь присела, гася силу удара и слегка касаясь земли рукой. Грациозно и уверенно выпрямилась и деловито огляделась.

— Демонские авиалинии в действии! Рады вас приветствовать в мире Рождения порталов! Надеюсь, перелет прошел легко, и вы еще полетаете с нами! — самодовольно ухмыльнулась она. И в этом новом скудном освещении ее гримаса была особенно зловещей и отталкивающей.

— Чокнутая сука! — пробормотал Сейм, упираясь плечом в стену и с глухим рыком вправляя его на место.

— Ой, да ладно! Было же весело смотреть на твою физиономию в последний момент. Ты наверняка подумал, что все, пришел тебе эпичный конец, красавчик? И никогда тебе больше не поиметь мой бедненький наивный Ключик? Не показать ей, какой ты на самом деле испорченный и похотливый засранец!

— Где мы? — спросил Сейм, игнорируя все попытки демонессы вывести его из себя.

— Ты глухой? Или сильно об стенку приложился, и память стала как у рыбки — три секунды? Я тебе сказала, мы в мире Рождения порталов, — демонесса взмахнула руками, будто разминая затекшие мышцы.

— И о чем, черт возьми, это должно мне сказать?

— Да, собственно, ни о чем, кроме того, что тут я тебя определю на передержку, как милую зверушку, пока мы ждем явления за тобой Ключа. Местные большие мастера по части временного хранения чего-то или кого-то. Недаром же живут в мире, который как проходной двор для всех перемещающихся и отстойник для тех, кто не хочет быть быстро найденными.

— То есть, ты говоришь, что перетащила меня в другой мир и ожидаешь, что Джимми последует за тобой тем же путем?

— Точно.

— Ты еще более ненормальная, чем я думал, если думаешь, что девчонке под силу найти меня здесь. Она с трудом нашла Кироса в пределах базы! К тому же Джимми-то в своем уме и прыгать в шахту не стала бы, даже найди она след.

— Ой, не пытайся меня задурить, красавчик! Это ты не в курсе, каковы истинные способности Ключей и их сила. А по поводу адекватности… Ну, пока ты не вытрахал ей мозг, я бы, может, еще и усомнилась в ее желании пойти за тобой хоть куда. Но теперь-то она и в жерло вулкана за тобой бросится, не то что в шахту. Поверь, мы, бабы, бываем такие идиотки влюбленные! Сами охотно сунем голову в любую петлю, только бы нас поманили обещаниями любить и заботиться. А если при этом еще и трахают хорошенько, то вообще, пиши пропало! — откровенно насмехалась демонесса.

— Как будто тебе хоть что-то известно о том, как это быть влюбленной или ты и вправду женщина, а не чудовище.

— Упс! Ладно, поймал. Но зато я так часто наблюдала за этим со стороны, что научилась определять все симптомы и является ли каждый случай неизлечимым. Ладно, хватит болтовни. Подъем и пошагали!

Сеймас резко поднялся, но только для того, чтобы тут же рухнуть лицом вперед, когда тело отказалось служить ему.

— Черт, с одной стороны, удобно: делай с тобой, что хочешь, но таскать тебя мне уже наскучило, — пробурчала Беллами и, схватив его за ногу, опять потащила в одной ей известном направлении.

— Отпусти, я сам пойду, — безуспешно попытался мужчина вырваться из стальной хватки, но все, что удалось, это извернуться таким образом, чтобы весь вес не приходился на только что вправленное плечо.

— Будто у меня есть время ждать, пока ты будешь плестись, как черепаха.

Каменная крошка нещадно драла кожу, но унижение от того, что он словно безвольная тряпка в руках демонессы, было сильнее боли. Резко посветлело, и Беллами выволокла его из пещеры под небо насыщенного зеленовато-желтого цвета без единого признака облаков. В глаза больно ударил яркий свет непривычного фиолетового оттенка. Сильно прищурившись, Сейм смог взглянуть на необычное овальной формы местное солнце, которое при ближайшем рассмотрении оказалось просто двумя буквально прилипшими друг к другу звездами. Окружающий пейзаж же не особо отличался от аналогичного земного. Почти отвесные скальные стены ущелья, на дне которого они находились, с прилепившимися кое-где в щелях корявыми деревцами. И только цвета были непривычными. Скалы были разных оттенков синего — от почти черного вверху и до бледно-голубого у основания, а листва на редких деревцах отливала багрянцем. Вкупе с нездоровым оттенком светил весь пейзаж усиливал впечатление чуждости и противоестественности происходящего.

— Какого ущербного демона я не нахожу вас там, где приказала ждать меня! — рявкнула кому-то Беллами. — Если и остальные приказы вы выполняете так же, то я откажусь от услуг вашей проклятой богодельни раньше, чем моргнете в этих своих кастрюлях!

Ответил демонессе грохочущий низкий голос на незнакомом языке, больше напоминающем бессвязный набор порыкиваний и глухих щелчков. Беллами прекратила тащить Сейма и отпустила ногу. Он перевернулся, чтобы увидеть ее собеседника. Его взгляд уперся в существо, больше напоминающее двуногого носорога своим сложением. Сеймас сам был не маленьким, но три громилы с сероватой, грубой на вид, складчатой кожей были поистине огромны и просто сотворены из сплошных мышечных пластов и бугров, которые вздувались при каждом малейшем движении этих созданий. Их головы скрывали причудливые овальные, усыпанные острыми шипами шлемы, в которых были только круглые прорези для глаз. Они выглядели массивными и непропорционально большими относительно даже громадных тел их обладателей. Сейм подумал, что-либо существа очень старались скрыть даже намеки на свои лица, либо он не зря сразу сравнил их с носорогами, и эти шлемы не что иное, как своеобразное оружие. При этом всю остальную одежду «носорогов» составляли лишь пояса с небольшим куском чего-то напоминающего плохо выделанную жесткую коричневую кожу в районе паха и болтающиеся в ножнах хищно загнутые мечи. На руках тускло поблескивали кованые перчатки, на которых в районе костяшек отчетливо виднелись по четыре параллельных лезвия. Толстенные, словно колонны, ноги так же были обуты в подобие лат до самых колен, и на них тоже были шипы в стратегически нужных местах. Общее же впечатление, которое Сейм составил об этих незнакомцах, заключалось в том, что вся их внешность, включая нарочитую демонстрацию огромных мускулов и облачение чрезмерно устрашающего вида, было рассчитано на то, чтобы напугать противника и уничтожить мысль о сопротивлении с первого взгляда. Вот только все дело в том, какой противник, усмехнулся про себя лейтенант. Его цепкий профессиональный взгляд мгновенно отметил все недостатки и слабые места амуниции и ее обладателей. А то, как они скованно поклонились Беллами, сказало ему, что, скорее всего, эти создания полагаются на свою силу, а скорость не их преимущество. Пригодится на будущее.

— Ладно! — ответила на утробное порыкивание демонесса, похоже целенаправленно не переходя на язык ее собеседников. — Инструкции остаются прежними. Возьмите этого милого парнишку и посадите в один из колодцев. Кормить, поить не надо. Что бы ни делал — никому вообще к нему не приближаться и не говорить с ним. Будет бесноваться и сходить с ума — вас это не касается. Ваше дело — сохранить моего заключенного до того, как я за ним явлюсь. Если же я не прихожу по какой-то причине, то вы просто даете ему сдохнуть в той яме, но не выпускаете и никому не разрешаете даже приблизиться к нему. Пытаться что-то выгадать и продать его не выйдет, даже и не думайте. Все ясно? Проболтаетесь кому-то о нем, и я найду способы заставить вас и даже ваши семьи пожалеть об этом.

Громилы опять что-то прогрохотали и поклонились Беллами еще раз.

— Сосуд принесли? — нетерпеливо спросила Беллами.

Самый крупный и стоящий впереди здоровяк протянул ей что-то на раскрытой ладони, облаченной в металл, при этом опять почтительно склоняясь. Предмет сверкал и казался крошечным в его лапище.

— Прекрасно! — пробормотала демонесса, хватая его и возвращая свое внимание к Сеймасу, который уже сумел сесть.

Стремительно обойдя его со спины, она снова как в машине запрокинула ему голову до хруста и, тут же найдя на шее нужную точку у яремной впадины, проколола ее острым ногтем. И как только темная венозная кровь потекла по коже, прижала к проколу предмет, полученный от пришельцев, который оказался небольшой емкостью, сделанной из какого-то кристалла с идеально отполированными сверкающими гранями. Сейм рванулся из хватки демонессы, пробуя провести классическую подсечку, но та ушла от нее и только оскалилась на его тщетную попытку.

— Ой, да ладно. Ну что, так трудно признать, что ты сейчас никчемный и бессильный, и перестать уже дергаться? Всем же так будет только удобнее, красавчик.

— Плевал я на твои удобства.

— Ути-пути, какие мы гордые и непокорные! — скривилась Беллами. — Ну, хочешь, я немного утешу тебя и твою нездоровую гордыню, вояка? Ты сейчас все равно, что рождаешься заново. Чистый лист. Младенец. Связь с Ключом перестраивает тебя до основания. А твое внутреннее сопротивление только задерживает и делает процесс болезненней, который все равно будет завершен. Все младенцы слабы и беспомощны. Так что расслабься и дай всему просто идти, как полагается.

Беллами отпустила его, закрыла сосуд и спрятала его в карман.

— Ну вот, теперь все, — довольно произнесла она и, поглядев на прокол, из которого по-прежнему текла кровь, махнула рукой. — Заживет, как на собаке.

Выпрямившись, демонесса на секунду замерла, будто мысленно проверяя, не забыла ли чего, а потом опять посмотрела на мужчину, сидящего у ее ног.

— Ну что же, красавчик, знаю, ты будешь скучать, но я ненадолго. Просто есть еще дельце, до того как все перейдет к основному действу. А ты отправляешься с есурами в качестве ценного груза. Злить их не советую. Пытаться договориться нет смысла. Пожелаешь мне счастливого пути и скорейшего возвращения?

Сейм не ответил, не видя смысла сотрясать воздух бесполезными сейчас угрозами.

— Какой же ты не вежливый, красавчик! — притворно всплеснула руками Беллами. — Ну да ладно. Хочешь знать, что тебя ждет в ближайшем будущем? Спустя несколько часов тебе полегчает. И сильно. Но если в ближайшие сутки или двое мой Ключик не явится за тобой, и вы не покувыркаетесь, подпитывая связь, то нынешние мучения покажутся тебе нежной лаской. А если она совсем не придет, то ты подохнешь. Как тебе? Все еще любишь мой чудный Ключик и готов ради нее на все?

Сейм молчал, игнорируя насмешки Беллами и изучая новых персонажей пристальным неотрывным взглядом. Это разозлило демонессу.

— Смотри на меня, когда я с тобой говорю! — рявкнула она и нанесла мощный удар ногой Сейму в висок.

Чуждый режущий глаза свет померк для Сейма. Следующим воспоминаниями были душная темнота, ритмичное покачивание под неудобно повисшим телом. Резкий запах и утробные звуки каких-то животных, на одном их которых его везли, и низкие рычащие голоса его тюремщиков. Это длилось несколько часов, потом голосов стало больше, его грубо сбросили на твердую поверхность. Прямо над ним, судя по интонациям незнакомого языка, о чем-то заспорили несколько «носорогов». В воздухе отчетливо стало ощущаться напряжение, а голоса становились все более раздраженными. Но затем всех заткнул громовой рык, оборвавший спор, и Сейма опять потащили. Новое падение и удар, выбивший на время дух, и потом удаляющиеся шаги и тишина, нарушаемая только звуком капающей где-то воды. Собравшись с силами после падения, Сейм пополз и вскоре уперся головой в стену. Спустя довольно долгое время и множество попыток ему удалось стянуть мешок с головы. Еще час, и вот он уже шагал, упорно изучая каждую трещину в замкнутом пространстве стен этого каменного колодца, насколько позволяло скудное освещение. Наверху отчетливо виднелось отверстие, через которое его сбросили, но ни разу там не мелькнула ни одна тень, и не послышался звук. В очередной раз Сеймас попробовал на прочность оковы, и они издали жалобный металлический скрежет, но пока выдержали. Что же, избавление от них только дело времени. Но не эти железки по-настоящему стояли на пути к свободе. Снова взглянув вверх, Сеймас вынужден был в очередной раз признать, что, даже когда он вернет себе все силы, выбраться из этого каменного мешка ему будет не под силу. Желанный выход слишком высоко, чтобы допрыгнуть и зацепиться. Стены не были совершенно гладкими, но все же ни единой трещины и неровности достаточного размера, позволяющей хоть немного зацепиться, ему пока рассмотреть не удалось. Так что только и оставались, что продолжать накручивать круги, ожидая возвращения сил, и беситься, что у него нет супер способности бегать по склизким стенам, словно проклятая муха. А еще надеяться, что возможность выбраться появится, и главное ее не упустить. И продолжать взывать к высшим силам, чтобы его Эмма не вздумала пойти за ним. Это его обязанность найти способ вернуться к ней. А если не выйдет, то лучше уж сдохнуть, чем знать, что являешься причиной пленения любимого человека такой тварью, как Беллами, собравшейся принуждать их ко всякому дерьму. Как там сказала демонесса? Если Эмма не придет за ним в ближайшее время — ему конец. Ему, но не Эмме. Значит, так тому и быть. Если он не выберется сам, значит и его девочки он недостоин. Туда ему и дорога! Демоническая сущность вскинулась, не желая соглашаться с таким. Жить монстр хотел так же сильно, как и обладать Эммой. Для него это теперь было неразрывно. Монстр был отчаянным собственником. Не то чтобы он видел Эмму или рядом с собой, или никак. Нет. Но мысль, что она будет где-то отдельно от него, неважно — в жизни или в смерти, жутко бесила его. Выбора он просто не допускал, в отличие от человеческого сознания Сеймаса. Спустя еще час бесплодных размышлений Сеймасу удалось, наконец, разорвать оковы. Не сдержавшись, он буквально взревел, разминая сведенные болью руки и плечи. Теперь он начал обследовать стены с новой энергией, не просто рассматривая, но еще и ударяя и пытаясь расшатывать камни. И спустя бесконечное число бесполезных усилий он нашел один камень, слегка дрогнувший под его нажимом. Облегчение, что хоть что-то сдвинулось, прорвалось сухим отрывистым смехом.

Итак, что он имел?

Он попался на провокацию Беллами, соединив их с Эммой навечно. Но это все равно случилось бы раньше или позже. Так что это обстоятельство просто теперь считалось за исходное.

Их близость что-то делала с ним, что привело к его полной беспомощности. По словам демонессы — временной. Это позволило Беллами уволочь его в другой мир, дабы вынудить Эмму явиться за ним. Очевидно, что прийти она должна сама и добровольно, ведь в противном случае ничто не мешало Беллами поступить наоборот. Портал, через который они прошли, явно односторонний, это понятно по самому его устройству. Значит, обратный где-то в другом месте. Кровь стерва взяла тоже не просто так, но это еще предстояло выяснить. Причины и цели демонессы так же пока не были важны, так как Сеймас собирался просто не дать им свершиться.

Его основная задача — вернуться к Эмме и предотвратить ее попадание под власть Беллами.

Этапы: выбраться из проклятой ямы, найти обратный портал, разработать стратегию защиты от повторных попыток демонессы завладеть Эммой или, хотя бы для начала, найти место, где ее можно спрятать до выяснения способов уничтожить или навсегда избавиться от Беллами.

Как это осуществить? Пока он не знал. Но правильно поставленная задача — уже часть решения.

Из напряженных раздумий Сеймаса вывел едва слышный звук наверху. После часов тишины он был особенно отчетливым. Абсолютно точно мужчина слышал чьи-то легчайшие шаги и дыхание. Мгновенно перестав расшатывать уже изрядно поддавшийся камень, он развернулся и прижался спиной к стене, прикрывая результаты своих усилий. Несколько долгих минут ничего не происходило, и даже звуки прекратились, так что могло показаться, что они ему почудились. Но затем на фоне освещенного отверстия выхода из колодца очень медленно и совершенно бесшумно появился темный силуэт. Насколько было видно Сейму, существо было некрупным и полностью скрывалось в бесформенных складках укутывающей его ткани, цвета которой пока было не различить. Сейм, замерев, смотрел на пришельца, который в ответ внимательно изучал его. Кто это? Надсмотрщик или тот, кто может стать шансом выбраться отсюда? Сейм не знал и выжидал. Спустя несколько минут взаимного рассматривания существо наверху шумно задышало, явно принюхиваясь, и приглушенно пробормотало похожим на женский голосом:

— Полукровка, скажи мне, мятежница получила Ключ?