ГЛАВА 39.

В течение следующих нескольких часов все двигались молча, соблюдая привычный боевой порядок. Из него выбивалась только Айчин, которая теперь целенаправленно ускорилась так, чтобы никому не было комфортно идти рядом и вести разговоры. Майор Харрис, несмотря на сломанные ребра, упрямо поддерживал общий темп, хоть и становился все бледнее. Пич косилась на него, но рта не раскрывала, зная, что попытка помочь мужчиной будет отвергнута. Зато близнецы, повинуясь незаметному кивку Сеймаса, стали держаться ближе к Эйдану, в любой момент готовые подхватить, если запас его упрямства и прочности неожиданно исчерпается.

Айчин остановилась и предупреждающе подняла обе руки, не оборачиваясь, и группа тут же изготовилась. Сейм моментальным движением задвинул Эмму за спину, вскидывая болтавшийся за спиной большой арбалет. Не создавая никакого шума, остальные подтянулись, создавая условия для возможной круговой обороны. Несмотря на достаточную плотность здешней растительности, она не могла служить сколько-нибудь серьезным укрытием. Стволы деревьев были слишком тонкими, и прикрыть, в случае необходимости, крупных мужчин они просто не могли. Все прислушивались и напрягали глаза, силясь понять, что же встревожило Айчин. Но ничего, кроме ставших уже за это время привычными голосов местной фауны и редких передвижений в кронах ее отдельных представителей, не наблюдалось. Щебечущие, стрекочущие и ухающие местные твари не сбивались со своего привычного ритма, как это бывает, если что-то их пугает или слишком приближается.

Постояв около минуты, склоняя голову то на один бок, то на другой, Айчин стала двигаться странным образом — боком и маленькими шажками, продолжая тщательно всматриваться во что-то невидимое остальным. Спустя несколько минут такого причудливого пританцовывания она обернулась.

— Ключ, ты можешь подойти ко мне. Медленно. Скажи мне, ты тут что-то видишь?

Эмма посмотрела на Сейма, и тот кивнул, двинувшись так, чтобы по-прежнему прикрывать ее. Поравнявшись с Айчин, девушка тихонько охнула от удивления, увидев прямо перед ними стену строения, чрезвычайно густо оплетенную местными лианами. Сквозь плотную сеть вьющихся стволов и блестящих кожистых листьев едва угадывался невзрачный грязно-песочный цвет камня, из которого было сложено довольно большое здание. Но при этом оно было настолько неприметным, что, пройди они в десятке метров, и могли просто не разглядеть. Нигде не было видно окон, да и крыши не наблюдалось, хотя, может, ее просто скрывали те же лианы. Эмма обернулась и, посмотрев на Айчин, поняла неожиданно, что они с Сеймом, похоже, не видят того же, что и она.

— Ну же, Ключ? — Айчин, очевидно, теряла терпение, глядя при этом чуть правее здания. — Там есть что-то?

— Вот тут, — поправила ее Эмма. — Здание, каменное, довольно большое.

— Ты можешь отыскать в него вход? — голос маленькой иномирянки ломался, выдавая крайнюю степень то ли раздражения, то ли нетерпения.

— Если он есть, конечно, — Эмма перехватила гневный взгляд Сейма, которому явно не нравился тон, каким Айчин говорила с девушкой, и снова успокаивающе провела по его руке.

— Не хочешь сказать, куда нас привела? — спросил Сейм.

— Это убежище. Очень древнее, — ответила Айчин. — Нам всем необходим отдых.

— Если это, как ты говоришь, убежище, то почему ты сама его не видишь? — подозрительно прищурился лейтенант.

— Потому что его и создавали, чтобы скрывать от таких, как я, — почти огрызнулась Айчин.

— Каких это?

— Членов общины, — тихо ответила она.

— Ну, насколько понимаю, ты больше не член общины, — Сеймас не пытался задеть или обидеть, просто констатировал факт, но все равно заработал гневный взгляд прозрачных глаз.

— Это не навсегда!

Эмма медленно двинулась вдоль стены.

— Ключ! — окликнула ее Айчин. — Осторожнее!

Естественно, Сеймас последовал за Эммой, подав остальным знак подтянуться и прикрывать их спины. Члены группы выполнили указание, хоть и обменялись непонимающими взглядами. У здания не было углов, и оно имело форму, близкую к овалу. Пройдя почти половину протяженности стен, Эмма увидела, наконец, вход. Очевидно, когда-то его преграждали двери из массивной древесины, но сейчас от них остались лишь полуистлевшие остатки. Зато заграждающее заклятье выглядело таким же полным энергии, как будто его сотворили и установили тут пару дней назад. И совсем не было похоже на любое виденное ею плетение. Как только девушка шагнула ближе, видимая только ей мерцающая сеть вздрогнула и пришла в движение, как будто испытала радостное возбуждение от приближения возможной цели.

— Как давно сюда никто не входил? — спросила Эмма, с удивлением и даже страхом наблюдая, как каждый из крепящихся к стенам концов заклятья заизвивался и приподнялся в ее сторону, подобно готовящейся к атаке змее. Только тут этих змей выходило больше трех десятков.

— Может, целую вечность, а может, был кто-то совсем недавно, — неопределенно ответила Айчин. — А почему ты спрашиваешь?

— Заграждающее заклятье… Оно очень агрессивное и активное. — Сейм, услышав это, тут же рыкнул и оттащил девушку дальше.

— Нестареющие заклятья охраны и невидимости и есть та причина, почему община так долго не могла полностью отловить и уничтожить всех своих противников. Именно в таких местах родители и приверженцы прятали последних Ключей.

— Моя им за это уважуха, — буркнул Сидда, силясь рассмотреть, о чем же речь.

— За что? За то, что в поисках их высшие уничтожали других сотнями? Они не из тех, кто понимает значение слов «нет» и «не знаю»! — яростно набросилась на него Айчин.

— Воу, дамочка, спокойнее! Каждый имеет право на свое мнение! Мое — это то, что выбранная вами тактика была пораженческой и…

— Все заткнулись, — «гаркнул» на них Сеймас шепотом. — Зачем ты привела нас сюда, Айчин, если знаешь, что это место опасно?

— Если с нами Ключ, то никакой опасности нет! Заклятье узнает ее и пропустит нас. Нигде мы не будем в большей безопасности, чем здесь! Нам нужно время на восстановление. Мне нужно, — последнее она уже пробормотала, выдавая, наконец, степень своего истощения.

— Ты предлагаешь мне позволить Джимми просто так взять и познакомиться с заграждающим заклятьем, в надежде, что оно раскроет ей дружеские объятья, а не порубит в фарш? Женщина, в своем ли ты уме? — уже не сдерживаясь, зарычал Сейм, и его голос трансформировался, сливаясь с яростным протестом монстра.

Эмма не обращала внимания на их спор и только наблюдала за поведением заклятья. То, казалось, пришло в еще большее движение, но оно было больше похоже на отчаянный поиск чего-то долгожданного, что приблизилось, мелькнуло и снова отдалилось. Почему-то именно такие мысли, будто гипнотическим образом, транслировались прямо в ее мозг. Ее тут ждали, ждали давно и терпеливо. И ей безумно вдруг захотелось войти, прикоснуться к каждому камню, впитать в себя память и энергию этого места. Воспользовавшись отвлечением Сеймаса на Айчин, Эмма сделала быстрый рывок и, замерев у самой пульсирующей сети, протянула руку. Общий предупреждающий крик бессильно повис в воздухе, когда ближайший изготовившийся конец метнулся к раскрытой ладони, и ее обожгло, как от укуса. Долю секунды, казалось, агрессор размышлял, а в следующую Эмму опутали все они, но не нападая, а будто льнули, как радостные, тосковавшие в разлуке щенки. И тут же отхлынули, открывая проход. А в следующий момент в нее врезался лейтенант, сбивая с ног в запоздавшей на долю секунды попытке спасти.

— Все хорошо! — охнув от его тяжести, заверила его Эмма. — Мы можем войти!

— Херасе! — присвистнула Пич, оглядывая неожиданно открывшееся им немаленькое строение. — Это ж надо такую здоровую фигню сделать невидимой. Сильны были ребята!

Мужчина же, увидев, что Эмма цела, не смог все же сдержать эмоций и, запрокинув голову, взревел, как обезумевший зверь, а потом набросился на ее губы в дичайшем поцелуе. Он и карал девушку за краткий ужас потери, и молился на нее в каждом агрессивном поглощающем движении губ и языка.

— Никогда больше! — пророкотал он, разорвав этот отнимающий у обоих дыхание контакт. — Никогда!

Резко вскочив, он поднял и Эмму, сжав ее руку для дополнительного убеждения, что ей не следует больше никогда отдаляться от него.

— Можно быстрее? — Айчин буквально отпихнула их с дороги и проскользнула внутрь.

Над овальными стенами на самом деле не оказалось никакой крыши, и только тесное переплетение лиан создавало плотный, почти непроницаемый для света естественный полог. Внутреннее пространство никак не было поделено и напоминало скорее какой-то странный загон, отделенный от остального мира грязно-желтыми стенами. Единственным, на чем останавливался взгляд, была большая каменная серая чаша, немного возвышающаяся над землей, размером с половину стандартной ванны, наполненная водой. И это сразу всем напомнило, что их запасы необходимой влаги весьма ограничены, и они, несмотря на жару и быстрый темп движения, ее экономили. Правда, сейчас странная емкость была захламлена опавшими листьями и прочим лесным мусором, и жидкость в ней не выглядела пригодной к питью. Вместо хоть какого-то пола тут был ковер очень густой бурой травы, какой не наблюдалось снаружи. В самом дальнем от них конце строения виднелся некий темный провал, ведущий, очевидно, под землю.

— Закрой вход, — отрывисто бросила Айчин, когда все вошли.

— Как? — удивилась Эмма.

— Как и открыла, — маленькая иномирянка, почти не обращая на них внимания, отошла к стене и свернулась калачиком прямо на траве, устраиваясь как для сна.

— Если очистить чашу, она очень скоро наполнится чистой водой, — буркнула она. — Наружу не выходить, и тогда нас никто не найдет!

Эмма снова протянула руку, и к ней тут же прильнул один из концов сжатой сейчас сети. Девушка, не зная, что точно делать, просто повела ладонью, словно маня его в пустое теперь пространство дверного проема. Заклятье послушно последовало за ее управляющим движением, и вскоре проход снова был надежно закрыт, и все ощутили нечто похожее на краткий перепад давления в горах, от которого немного заложило уши. Эмма не могла объяснить прилива почти детской радости от того, что ей удалось управлять грозной защитной системой, созданной, возможно, века назад. Раньше ей приходилось только распутывать и уничтожать подобные магические творения, они всегда воспринимались как исключительно враждебные. Сейчас же все было совсем по-другому и необыкновенно взволновало девушку. Айчин цепко проследила за действиями Эммы и, протяжно вздохнув, закрыла глаза.

— Эй! Айчин! Погоди! Что значит никто нас не найдет? — встревожился Сеймас. — Если ты нашла, то найдут и другие!

— Я нашла только метки, указывающие, что убежище где-то поблизости! — приоткрыв глаза, в которых теперь стала очевидна просто чудовищная усталость. — Видимым оно становиться только в тот момент, когда Ключ открывает вход. Сейчас убежище снова не существует для всего окружающего мира. Даже если кто-то наткнется прямо на него, ему никак не попасть внутрь без Ключа. А в том, что ни у кого больше его нет, я уверена. Просто отдыхайте. Вряд ли вскоре такая возможность еще представится.

На этом Айчин накрыла лицо широким рукавом, сворачиваясь еще больше, демонстрируя, что беседа окончена.

— Видал я все эти чудеса… — пробурчал Сидда, устраиваясь на земле перед входом. — Командир, я готов первый в караул. Пока еще вроде бодрый. Магия магией, но по мне лучше перебдеть…

— Ок, — кивнул Сеймас. — Кирос, Брант, обследуйте тут все. Мы пока расчистим источник. Может, что и правда выйдет.

— Лейтенант, могу я пойти с Киросом и Брантом? — Эмма просительно посмотрела на своего мужчину.

— Нет, — отрезал он. — Но со мной и Киром можешь. Брант, тогда на вас с Пич источник.

— Будет сделано, — кивнула Пич.

— Вымой и уложи спать своего мужчину, — еле слышно пробормотал Сеймас, проходя мимо Пич. — И пара таблеток нашего стандартного «оживина» лишними не будут. Но только потом. А то не уснет.

Эмма же вообще не ощущала и тени усталости, несмотря на все события последних бессонных суток. Она едва не приплясывала на месте, так ей почему-то хотелось увидеть здесь все своими глазами. Странное, почти запредельное волнение охватило ее и не отпускало, доводя душевное состояние до почти пограничного, какое случалось несколько раз при чрезмерном переутомлении при обучении. Тогда они с отцом пытались прояснить крайние пределы ее возможностей. В тот раз выяснить ничего толком не вышло, а Эмму накрыли видения мест и людей, которых она никогда не видела. И вот сейчас, когда она оглядывалась по сторонам, воспоминания о тех призрачных картинах вернулись. В этом месте угадывались некие подспудно знакомые черты и детали. Так, будто она была здесь так невообразимо давно, что припомнить ни единой четкой подробности не в силах, но и приписать свои ощущения просто разыгравшемуся воображению не представлялось возможным.

Они обошли весь периметр стен, убеждаясь в их крепости и отсутствии слабых мест, и достигли отверстия в земляном полу. Несмотря на плотный растительный ковер, его края не заросли и не оплыли, так как были ограничены рамой из того же серого камня, что и чаша источника. Вниз уходили усыпанные пожухлой листвой ступени.

— Спускаться вниз может быть небезопасно, если этой богадельней давно не пользовались, черт его знает, в каком там все состоянии, — пробормотал Кирос, глядя через плечо Эммы на Сеймаса.

— Но и оставлять у себя практически в тылу идеальное укрытие для возможного противника тоже самоубийство, — ответил Сейм.

— Тоже верно, — согласился блондин и отцепил от пояса фонарик. — Тебе, пичуга. Хотя я на месте командира приказал бы тебе наверху обождать.

— Нет, пожалуйста! — Эмма буквально взмолилась, ловя взгляд Сеймаса и топчась на месте так, словно ее изводил нестерпимый внутренний зуд.

— Я так понимаю, тебе это действительно нужно. — Сейм обхватил затылок Эммы, вынуждая вернуть ему ее ускользающее внимание. — Но имей в виду — вытворишь что-то как со входом — я тебя к себе привяжу, и это не шутка! Двигаемся в стандартном порядке. Кир впереди, я замыкающий. Увидишь хоть что-то — не лезешь, а с нами обсуждаешь сначала. Если хоть почудится опасность — уходим оттуда на полной нашей скорости. Тебе понятно, Джимми?

Эмма закивала.

— Боец Джимми, я сейчас как твой командир говорю, а не твой парень. Шаг в сторону, и я выволоку тебя оттуда и шарахну зажигалкой в эту ямину. И вопрос с обследованием закрою раз и навсегда.

— Нельзя зажигалкой, — испуганно уставилась на него Эмма. — Я обещаю, что не буду увлекаться, а если что-то будет не так — сразу скажу.

— Ну, да, так я и поверил, — пробурчал Кирос, ступая на лестницу. — Лицо свое видела, когда тебя накрывает?

Спустились они на глубину более чем трех метров. Эмма дрожащей рукой включила мощный фонарик, и Кирос присвистнул, увидев, насколько далеко простирается узкий коридор перед ними. Мощный луч бил на несколько десятков метров вперед, однако так и не высвечивал противоположного конца. Никаких боковых проходов или ниш также не было видно. Запах сырого затхлого помещения отсутствовал. Наоборот, чем дальше они шли, тем отчетливее становился аромат чего-то травянисто свежего с легким оттенком дымной острой пряности. У Эммы резко поплыло от этого запаха в голове, и луч фонаря дрогнул, заметавшись по стенам. Перед широко раскрытыми глазами девушки замелькали какие-то размытые лица, от которых сердце отчаянно запрыгало в груди от необъяснимой, какой-то совершенно первобытной радости.

— Мне кажется, или тут дымом, что ли, попахивает? — тихо спросил Кирос.

— Тебе не кажется, — так же негромко ответил лейтенант. — Джимми, все нормально?

— Я в полном порядке, — с трудом выбираясь из водоворота странных ощущений, ответила девушка.

— Внимание, впереди большое помещение. Будьте, если что, готовы. — Кирос видел даже в темноте гораздо дальше и отчетливее, чем Эмма со своим фонарем.

Они осторожно вошли в зал, размер и форму которого сложно было оценить в узком луче фонаря. Хотя фонарь был тут не единственным источником света. У ближней к ним стены удивительно ровным столбиком горел маленький огонек в небольшом каменном углублении. У них на глазах он уменьшился, но тут откуда-то сверху звучно шлепнулась густая прозрачная капля, и огонек взметнулся выше, давая рассмотреть то, что находится рядом. Направив туда фонарь, Эмма рассмотрела странную конструкцию, больше всего напоминающую ложе, сплетенное из довольно толстых веток. Стояло оно на каменном основании, заметно возвышающимся над полом этой естественной или рукотворной пещеры. Поверх каркаса из веток угадывалось что-то пестро тканное. Луч скользнул дальше, выхватывая еще всяческую простую утварь, расположенную так, словно ее обладатели вышли только что. И только внимательно всмотревшись, можно было рассмотреть толстый слой пыли.

— Похоже, что это что-то вроде храма заброшенного, который позже просто служил кому-то домом, — сказал Кирос, проходя вперед и поднимая большую корзину, которую Эмма сразу и не заметила. — Вот, глядите, это, видимо, колыбель! Но, судя по всему, те, кто тут жил, ушли неожиданно и достаточно давно.

— Да, похоже на то, — согласился Сеймас, а Эмма не могла вымолвить ни слова, глядя на тщательно сплетенную колыбель в руке Кироса. Боль — давняя, как будто вечная, глубоко и надежно спрятанная в потаенных уголках души и памяти — сейчас проступала наружу, будто ее насильно выжимали, мешая девушке даже дышать.

— Точно, какой-то храм, — Сеймас подошел к снова уменьшающемуся язычку пламени и провел рукой. Оказалось, что вокруг огонька есть три круглых выдолбленных в камне канавки, наполненные той же тягучей жидкостью, что и поддерживала жизнь пламени. Следуя за пальцем, размазавшим маслянистую субстанцию от бороздки к бороздке, огонек медленно распространился. Три замкнутых круга огня набрали силу, освещая все вокруг колеблющимся светом.

— Да, смотрите, все стены в каких-то знаках и рисунках, — мужчины увлеченно рассматривали открывшееся им хоть и потускневшее великолепие. — А кровать они, похоже, поставили прямо на алтарном камне.

Сеймас и Кирос не сразу заметили, что Эмма согнулась, хватаясь за горло, как при удушье. По лицу девушки лились беззвучные слезы, и она зажмурилась, не в силах больше смотреть на все вокруг.

— Давайте уйдем! — прохрипела она. — Умоляю!

Опомнившись, Сейм метнулся к ней, ища вокруг взглядом то, что могло привести Эмму в такое состояние. Но вокруг было так же тихо и пусто, лишь только странный дымный запах стал сильнее. Не собираясь больше мешкать и выяснять, мужчина просто перекинул девушку через плечо и понесся к выходу. Выскочив на открытый воздух, он, пробежав несколько метров, поставил ее на землю и еще раз быстро осмотрел.

— Не спрашивай, — попросила его Эмма. — Я не знаю почему.

— Я и не собирался. Просто скажи, что ты в порядке, девочка моя.

— Я в порядке. Сейчас буду.

Но Эмма так и не пришла в себя ни спустя полчаса, когда все, расположившись вокруг очищенной чаши с водой, стали поглощать разогретые на химических элементах консервы, ни позже, когда, напившись энергетических напитков, все разлеглись дремать и восстанавливать силы. Сейму пришлось кормить ее практически с ложечки, так как девушка сидела безучастная ко всему. Никто не приставал к ней с вопросами, давая время, и только обменивались вопросительными и встревоженными взглядами с лейтенантом и Киросом.

Блондин сделал попытку разбудить Айчин и предложить ей поесть, но она никак не прореагировала и только перевернулась на другой бок, не просыпаясь и сворачиваясь снова в тугой клубок.

— Она как маленький строгий ежик, — пробормотал Кирос, вернувшись к остальным и поглядывая в сторону иномирянки, и тут же ткнул пальцем в уже открывшего рот Сидду, моментально меняясь в лице. — И никаких, мать вашу, дурацких комментариев!

— Да вообще не собирался, — ответил тот, поднимая раскрытые ладони и ехидно ухмыляясь.

После еды Сейм улегся на бок и подтянул к себе спиной все так же погруженную в глубокие раздумья Эмму, укладывая ее на бок. Она тяжело вздохнула и, развернувшись, уткнулась ему в грудь лицом.

— Обещай, что ты никогда никуда не исчезнешь. Поклянись, что будешь всегда, — прошептала она.

— Буду, — ответил Сейм, обнимая ее и прижимая крепче, чтобы не словами, а каждой клеткой тела дать уверенность, — Спи!

Айчин проснулась спустя несколько часов так же неожиданно, как и впала в свою странную летаргию. Она быстро напилась и умылась, располагаясь так, чтобы никто не смог рассмотреть ее лица. Потом она подошла к Сейму и Эмме и уселась в шаге от них по своему обыкновению на пятки.

— Ключ, пора искать алтарь, — без всякого вступления сказала она.

— Ее зовут Джимми. И разве мы снова торопимся? — рыкнул Сейм, желая дать девушке еще немного отдыха.

— Это имя — ложь. И вы, так же как и я, хотите быстрее закончить с нашими делами, — парировала иномирянка.

— Быстрее не значит лучше, — Пич приблизилась и уселась рядом. — Я так считаю, что ты, например, задолжала нам ответы на некоторые вопросы, которые обещала. И это раз. А во-вторых, нам нужен четкий план, вместо твоего «пойдем туда, а на месте разберемся!». Мы команда и привыкли работать вместе. Каждый знает сильные и слабые стороны других. И составляя план, мы всегда учитываем все факторы. А с того момента, как мы здесь, только и делаем, что движемся наощупь. По-моему, пора менять тактику. Как ты думаешь, командир?

— Полностью согласен. Ты должна абсолютно четко объяснить нам, наконец, с чем нам придется иметь дело и к чему следует готовиться в первую очередь. Это не увеселительный поход, в который ты ведешь ничего не соображающих чайников. Сотрудничай с нами, если хочешь того же в ответ.

— Я желаю временного союза и помощи только от Ключа и от тебя, лейтенант, на самом деле, — озлилась Айчин.

— Ну, ничего не поделать с тем, что мы все идем в комплекте, — возразила Эмма хриплым спросонья голосом.

— Видимо, да, — уже гораздо спокойнее проворчала Айчин. — Ну, и что же вы хотите знать?

— Для начала можешь рассказать, откуда язык наш знаешь? — прищурившись, спросила Пич.