ГЛАВА 42.

Всепоглощающее чувство вины захватывало сознание Эммы с каждой секундой все сильнее. Оно медленно расползалось по ее венам, выжимая по капле жизнь и способность еще хоть на что-то надеяться. Это было похоже на медленное погружение в ледяную воду. Изморозь отчаяния постепенно ползла вверх по ногам, отнимая у них чувствительность, потом уверенным захватом опоясала ее талию, а следом сжала как в грубом кулаке из мороза легкие и сердце, стремительно подбираясь к горлу. Омерзительно холодные пальцы добрались до затылка, без промедления ринулись в мозг, торжествуя полную победу, погружая девушку в безысходность с головой. И сейчас у нее не было ни капли сил и желания сопротивляться. Какие еще могут быть доводы или оправдания? Все погибнут. Из-за нее. Она и ее врожденные способности всему источник и причина. Без нее у всех членов группы была жизнь. Да, язык не повернется назвать ее счастливой, но все же она была. Ровно до тех пор, пока их линии судеб не пересеклись с ее собственной, сворачивая в фатальное русло. И вот тут их уже скрутило смертельным жгутом и потянуло как на стремнине к неизбежному убийственному финалу, по дороге захватывая и случайные жертвы: такие, как Харрис и Айчин. Любой, кто приближался к ней, будто получал черную метку, а самые близкие носили клейма приговоренных.

Нет, Эмма не верила в то, что, даже подчинись она Беллами, хоть у кого-то был бы шанс выжить. Уж не настолько она была ослеплена отчаянием. Все были обречены, и это не подлежало сомнению. Минуты тянулись и тянулись, больше не имея никакого значения, а Эмма тонула, погружаясь все глубже и глубже, и казалось, конца этому бесконечному свободному падению не будет. Она и сама не заметила, как сознание медленно стало соскальзывать из реальной плоскости в совершенно иное пространство. Первыми исчезли запахи, затем неспешно затихли звуки голосов, потом померкли цвета, а вслед за ними ее покинуло и ощущение объема и ориентации. Эмма совершенно без всяких усилий со своей стороны снова оказалась в той самой всеобъемлющей пустоте, наполненной чистой бескрайней энергией. Только в это раз она не ухнула туда, как будто прыгнула со скалы в подернутый ледяной коркой водоем, оказавшись мгновенно оглушенной и не способной дышать. Нет, в этот раз все происходило постепенно, почти ласково, так, будто это самое не имеющее пределов ничто испытывало благодарность к Эмме за то, что она не вломилась сейчас в его суть насильно, а просто дала возможность взаимопроникнуть, не причиняя боли и не руша тончайшие структуры. Это было осторожное знакомство, деликатное изучение, а не наглое вторжение. А значит, сопротивление тоже отсутствовало с обеих сторон, и совершенно неожиданно Эмме открылась во всем своем непостижимом полном великолепии внутренняя сущность и совершенное строение окружающей ее первозданной мощи, в коих не было и намека на первоначально увиденный девушкой хаос. А вслед за этим нежданным даром по капле стало приходить и осознание себя и своего единственно возможного места во Вселенной. И это было так восхитительно и естественно для измученной души Эммы. Быть вот так нужной. Не как инструмент в чужих руках бездумно выполняющий повеления, не как средство удовлетворения чьих-то алчных амбиций и даже не как личность, чьей волей манипулируют, не стесняясь в средствах. И даже не та необходимость и нужда, которую Эмма чувствовала и так любила в своем Нормане. Нечто совершенно иное. Наверное, так покинутому ребенку нужны его долгожданные родители или хоть тень их образов. Или, может, давно пустовавшему тоскующему дому — тепло и голоса его хозяев. Сухой земле — вода, чтобы дать всходы. Но вслед за этим пришли и сожаление, и печаль, что такая долгожданная радость опоздала. Эмма не знала, какие имена и определения дать тем чувствам и эмоциям, что сейчас, подобно разгоняющемуся вихрю, набирали обороты в душе. Дом. Родина. Любовь. Необходимость. Обреченность. Неизбежность. Утешение. Слова рождались сами собой в разуме, еще пока не обретая плотность, объем и четкие черты законченных образов, но, однако, они падали в сознание как зерна, давно нуждавшиеся в пище и почве для роста. Да и почва как будто всегда только их и дожидалась. Все эти необъяснимые вещи и открытия пока больше тревожили и запутывали Эмму, нежели давали покой и восхищали, но все равно ощущались бесконечно необходимыми и правильными. И она была готова идти вперед, шаг за шагом, желая познавать еще больше себя и вне себя, совершенно забыв в этот момент о всех горестях и смертном приговоре, нависшем мрачной тенью над всеми, кем дорожила и кого любила, перед лицом гораздо более всеобъемлющей трагедии.

Сеймас не выпускал из поля зрения застывшую как изваяние Эмму, даже когда группа собралась, и, вытряхнув вещмешки, они стали подбивать количество имеющихся у них ресурсов. Девушка так и сидела, отвернувшись от всех, похоже, погруженная в свои мысли необычайно глубоко. Острая нужда подойти и прикоснуться, подтверждая нерушимость их связи, буквально высверливала его мозг и скручивала мышцы, да и монстр никак не мог найти покоя, но интуиция подсказывала мужчине, что Эмме сейчас жизненно необходимо это мизерное уединение с собой. Сеймас заставил переключить свое внимание на насущные на данный момент задачи. Питание. С ним было не слишком густо. Консервов и крекеров совсем мало, даже при жесткой экономии максимум на двое суток. Но радовал приличный запас энергетических батончиков и сублимированных питательных напитков, что при наличии у них воды тоже большой плюс. Спасибо правительству, что не экономило на этой не особо вкусной, но способной поддержать силы еде.

— На крайняк есть еще эти питательные капсулы в аптечках. Дрянь, конечно, да и желудок от них колом, но все равно хоть что-то, — сказала успокоившаяся Пич, деловито сортирующая их запасы и отбрасывающая в сторону затесавшиеся среди еды боеприпасы. — Только надо точно еще рассчитать потребность каждого в пище. Мы ведь все как бы разные. Я точно знаю, что спокойно могу голодать несколько суток без всякого ущерба боеспособности и соображаловке.

— Каждый из нас может, особенно когда нет ранений и не требуется повышенная регенерация, — пожал плечами Кирос.

— Ну, на данный момент все, вроде, восстановились. Ну, кроме… — Сидда посмотрел на майора Харриса.

— Мне не нужны никакие особые условия, — жестко ответил он. — Буду со всеми на равных.

— Эйден, ты стопроцентный человек, — мягко возразила Пич. — И к тому же ранен.

— Какое это имеет значение? — нахмурился мужчина. — Считаешь, что из-за этого я нуждаюсь в каких-то особых условиях? Подумайте лучше о Джимми. Если верить тем данным, что я видел, ее метаболизм ближе к человеческому, и поэтому лучше ей пайку больше начисляйте. А еще Айчин. Не хотите узнать ее потребности, вместо того чтобы зачислять в слабаки меня только в силу происхождения?

— Эта трава, — неожиданно подала голос до этого безучастная ко всему иномирянка, — ее тоже можно есть, если уж на то пошло.

— Прекрасно! — ухмыльнулся Брант. — На газон никому не гадить, будем пастись, когда ничего не останется.

— Все равно я вас не понимаю, — устало произнесла Айчин. — Вы сидите тут и рассчитываете, сколько можете протянуть. Но какой в этом смысл? От того что вы продержитесь больше, выход отсюда волшебным образом не появится. Они могут осаждать нас хоть вечность.

— А вот тут ты ошибаешься. Взгляни, — Сеймас указал в их «смотровое окно».

Снаружи уже все пространство кишело разнообразными тварями, судя по всему хищными. Некоторые напоминали здоровенных угольно-черных волков, лишенных шерсти и с пластинчатыми гребнями вдоль спин, которые они то и дело поднимали из-за близкого соседства других гибких созданий пестрой масти с огромными чуть приплюснутыми головами и клыками, не умещавшимися в их немаленьких пастях. Эти два вида совершенно очевидно не ладили друг с другом. Три десятка есуров держались на расстоянии от зверей, устроившись поодаль под деревьями и раздраженно косясь на них. Но главными действующими лицами были, конечно, четыре жрицы. Замотанные в свои облачения, они, нахохлившись, восседали на спинах огромных медлительных созданий. И судя по тревожным взглядам громадин в сторону суетящихся неподалеку хищников, они были совсем не рады находиться в таком окружении. Беллами же вообще нигде не было видно. Она исчезла, но, однако, перед этим уложила несколько камней для ориентира. С запертым заклятьем она не могла бы снова найти проход в убежище и поэтому позаботилась о том, чтобы не потерять его. Зачем ей это нужно, Сеймас пока не знал, но явно не просто так.

— Очень похоже, что всем нашим атакующим совершенно неуютно в обществе друг друга, — пояснил лейтенант свою мысль.

— Естественно. Моллоны и криа природные враги и конкуренты, — указала Айчин на мечущихся в беспокойстве хищников. — Они с радостью убивают молодняк друг друга и застигнутых поодиночке членов стай. Каами же, — иномирянка кивнула на ездовых животных жриц, — особенно юные, желанная добыча и тех, и других. А есуры охотятся на моллонов и криа ради шкур, а на каами ради мяса. Так что сложно назвать их дружной компанией.

— Значит, их вместе удерживает чужая воля? — Сеймас не столько спрашивал, сколько утверждал. — Это так же, как с теми летунами, которых ты подчинила, чтобы снять нас с той скалы.

— Да. Жрицы удерживают животных. А вот есуры тут, видимо, или из страха перед Беллами, или ради наживы. Хотя, конечно, странно, что жрицы не взяли с собой никого из наших воинов или ищеек.

— А вот тут ничего странного. Не думаю, что кто-то, кроме твоих жриц, действительно в курсе, какие теплые взаимоотношения связывают общину и высших. Да и, как я понял, даже временный союз с этими есурами пятнает светлые облики ваших святых дамочек. Так что по всему выходит, мы свидетели одной из тайных операций по устранению нежелательных элементов подрывающих устои власти. Уж в скольких подобных нам участвовать пришлось и не припомню, — покачал головой Сеймас, все тревожнее поглядывая в сторону неподвижной Эммы. Его собственное терпение и выдержка монстра истончились и вот-вот грозили закончиться.

— Да уж, приходилось. Но вот никогда мы не были объектом устранения, — усмехнувшись, поддержала командира Пич.

— Ну, не вечно же нам быть в этом плане девственниками, — фыркнул Сидда. — Пора померить роль жертвы.

— Я хотел сказать, Айчин, — перебил бойцов Сеймас, — как думаешь, насколько долго жрицы смогут контролировать все это скопище до того, как они оголодают и сцепятся или нападут на этих их ездовых зверушек?

Иномирянка задумчиво посмотрела наружу, оценивая всю обстановку.

— Даже не представляю. Их тут четверо, а значит, они могут передавать контроль и отдыхать. Так что осада может быть весьма долгой, — пробормотала она.

— Они-то, может, и отдыхают. Но звери явно в бешенстве от подобного соседства. К тому же такому скопищу нужно что-то жрать. Может, я не понимаю, но мне кажется, чем звери голоднее, тем хуже подчиняются. Инстинкты выживания должны брать верх? Чем более пустыми будут становиться их желудки, тем выше уровень агрессии. Я прав?

— Так и есть, — подтвердила Айчин.

— Что, если ты, спустя какое-то время попробуешь вырвать контроль хоть над какой-то частью? — предложил лейтенант.

— Ты в своем уме, полукровка! Там четыре самых сильных старших жрицы! — гневно ткнула тонким пальцем Айчин, указывая Сейму на очевидное. — И ты предлагаешь мне, даже не удостоившейся посвящения, вступить с ними в схватку за контроль? Да они сожгут мой разум в мгновенье!

— Знаешь, после того что мы узнали от Беллами, считаю, быть неудостоенной посвящения в этой твоей говнообщине скорее плюс тебе, нежели недостаток, — вмешался Кирос. — И я видел, как ты остановила эту свою главную жрицу, когда она разошлась там в пещере.

— Я не останавливала, лишь убеждала, — недоуменно пробормотала Айчин и опустила голову, скорее всего снова переживая этот момент. — Пыталась.

— Черта с два! — возразил Брант. — Мы все это видели. Ты заткнула ее на раз. Ты что, даже сама этого не поняла?

Айчин обвела всех недоверчивым взглядом.

— Думаю, это одна из причин, если не основная, почему ты в числе приговоренных, как и мы, Айчин, — присоединилась к сослуживцам Пич. — Ты сильнее, и ваша главная сучка это поняла. Вот и решила, что ты сможешь оспорить власть в этом вашем гадюшнике.

— Не называйте общину так, — горячо возразила иномирянка. — В большинстве своем там те, кто свято верит в то, что они стоят на страже нашего мира!

— Но почему-то позволяют управлять собой кучке жадных до власти ублюдочных баб! — презрительно фыркнула Пич.

— А разве там, откуда мы, все обстоит как-то иначе? — нахмурился Кирос.

— Я и не говорила, что иначе. Везде одно и тоже! — легко согласилась темнокожая девушка.

— Отставить споры о политике! — прервал всех Сеймас. — Я хочу получить четкий ответ, Айчин. Возможно ли то, что тебе удастся перехватить контроль?

— А смысл?

— Мы стравим всю эту кучу заведенного до предела зверья между собой! И можем попробовать прорваться, — ответил Сеймас и снова посмотрел на Эмму в надежде увидеть хоть какое-то изменение.

— Командир, а про демонессу ты не забыл? — вздохнув, спросила Пич. — Даже если мы займем зверушек разборками между собой и отвлечем бабье в тряпье на наведение порядка, в этом беснующемся стаде остаются эти здоровенные придурки с жестянками на черепушках и наша королева драмы, она же главная заноза.

— Слонопотамов можем взять на себя, — тут же оживляясь, заявил Сидда, и Брант кивнул, подтверждая. Близнецам все же перспектива хорошей драки была больше по душе, нежели медленное умирание в бездействии. — Мы уже достаточно долго наблюдали за ними и вычислили, что они тормознутые, неповоротливые и легко уязвимые. Особенно с нашим режимом невидимости. Если не стрелять, определяясь с собственным местоположением, то можно тихо положить их всех раньше, чем они поймут, что происходит.

— Не обольщайтесь! — покачала головой Айчин. — Вы забыли об их нюхе это раз. И второе — если я буду контролировать животных, то не смогу сражаться, и тогда у нас с тобой, лейтенант, нет шансов остановить высшую, как в прошлый раз. Даже твой монстр нам тут не помощник. Мало того, что его не будет интересовать ничего, кроме защиты его женщины, и никакой работы в команде от него не жди, так еще и смотри только, чтобы он не посчитал никого из своих опасным. И к тому же есть еще и жрицы. Если они сориентируются быстрее, чем будут ранены или убиты, то отберут у вас жизненную энергию в считанные секунды.

— Ого! Что же это все на нас бедных? — вздохнул Брант. — А если они так могут, то нахрена весь этот зверский флешмоб?

— Ну… — замялась Айчин. — Вообще-то подобное перемещение энергии это адски больно. Так что обычно крайняя мера. Поверить не могу, что выдаю вам все секреты!

— Но ведь ты именно это и хотела сделать с Беллами? Выкачать энергию? — нахмурившись, спросил Кирос.

Айчин молча кивнула.

— Зная, что это причинит тебе такую боль?

— За все нужно платить. Предназначение целителей — сохранять и беречь чужую жизнь, а не отнимать. Если делаем обратное, следует возмездие. Но я знала, на что иду, и была готова, — женщина говорила сухо, без всякой тени эмоций. — Но об откате знают только сами целители, простым смертным знать не положено, что убивать нам совсем нелегко.

— Ой, да ладно тебе рефлексировать, мелочь! Если наш фокус не выгорит, то все твои секреты будут в безопасности на том свете.

— Тебе не нужно долго контролировать животных, Айчин, — Сеймас, окончательно потеряв терпение, поднялся на ноги и тут с облегчением заметил, как Эмма повела плечами, словно разминая их после долгой неподвижности. — Главное запустить процесс. Это как спустить крючок. Только начнется свалка — при такой плотности в нее будут вовлечены все. Надеюсь, ни у кого не будет проблем с тем, чтобы стрелять в жриц? Или они тоже какие-то супер неуязвимые?

— Обыкновенные они в этом смысле. И даже очень медленные, потому что годами полагаются на свою силу и на то, что никто не рискнет с ними тягаться, — голос Айчин звучал виновато.

— А что касается Беллами… — нахмурился Сеймас. — Мы справились раз, сможем и еще. А с монстром я постараюсь договориться.

— Не знаю, что нам даст прорыв, пока Беллами все равно висит у нас на хвосте, — иномирянка и сама не заметила, когда объединила себя с остальной группой. — Все что нам останется — это бежать.

Но лейтенант уже не слушал Айчин. Он не отрываясь смотрел на подошедшую к ним Эмму и силился понять, что за изменения с ней произошли во время этих ее почти медитативных размышлений. Раздавленная чувством вины девушка исчезла бесследно. Самое любимое для него в мире лицо светилось спокойствием и потрясающей уверенностью. А золотистые глаза глядели на всех так, что в душе поднималась не просто обычное тепло и надежда, которую ощущал каждый, кто смотрел в них раньше. Теперь этот эффект был словно усилен в десятки раз. До такой степени, что Сеймас моментально ощутил вдруг совершенно необъяснимое в их положении ликование и беспричинную радость.

— Думаю, я знаю, как мы избавимся от Беллами. И, кажется, знаю, как мы все исправим, — сияя, сказала Эмма, и голос девушки буквально звенел. Но потом словно тень набежала на ее лицо, и она обвела взглядом всех членов группы: — Но каждому из нас нужно будет сделать выбор, — лучистые глаза с печалью остановились на Сеймасе. — А у тебя его не будет.

— Почему? — насторожился Сеймас.

— Потому что тебе придется всегда идти туда же, куда и я.

— В таком случае это у тебя нет выбора, девочка моя, кроме как терпеть меня до конца наших дней. Когда бы он там не наступил, — беззаботно пожал мужчина плечами.

— Айчин, — перевела взгляд на иномирянку Эмма. — Мне нужна твоя помощь. Нужно кое-что понять до конца, и ты, полагаю, единственная, кто может мне помочь с этим. Там внизу есть знаки и надписи на стенах. Ты могла бы попробовать их прочитать?

— Смотря насколько они древние, — замялась Айчин, выдавая смущение. — Я же не великая грамотейка и читать училась самостоятельно. В общине для молодого поколения считаются почетнее и предпочтительнее боевые и практические навыки, нежели изучение мало кому нужных в обычной жизни наук.

— Ну, тут ты к своим попала, — ободрила ее Пич. — Отцы командиры тоже не сильно нашим образованием озадачивались. Читать-писать-считать умеем — и ладно. Чересчур умные и любопытные солдаты никому не нужны. Они имеют свойство много думать. Джимми, а можно и нам взглянуть на эти надписи? Жуть как интересно.

— Конечно можно, — с радостью отозвалась девушка.

— Ну и славно. Вдруг это первая и последняя в моей жизни экскурсия по памятнику древности! — хохотнула Пич, но, натолкнувшись на разом помрачневшие взгляды Сеймаса и Эйдена, вздохнула. — Да ладно вам! Ну, простите, глупость ляпнула! В самом деле, какая экскурсия без гида?

— Ты уверена, что тебе опять не станет плохо? — с тревогой спросил Сейм Эмму.

— Нет. Не уверена. Поэтому очень нуждаюсь в тебе. Пожалуйста, пойдем со мной, — девушка протянула ему руку.

— Тебе никогда не нужно меня просить, — покачав головой, Сеймас укрыл ее маленькую ладонь в своей огромной, ощущая, как ставшее уже родным тепло проникает сквозь кожу и унимает все то беспокойство, что испытывал за это время без нее. — Просто скажи куда идти и что делать.

В этот раз в подземелье они спускались уже вшестером, прихватив все фонари какие были. Кирос хоть и бурчал, что лезть в эту дыру в земле опять опасная и дурная затея, спускался первым. Близнецы же вовсе отказались идти, сославшись на полное безразличие к памятникам древности, любовь к свежему воздуху и необходимость приглядывать за событиями снаружи. Когда луч осветил всю протяженность коридора, у Айчин вырвался шокированный вздох.

— Что? — тут же насторожились все.

— Нет, ничего. Просто поражена. Я была на развалинах нескольких убежищ, которые удалось найти и уничтожить общине, но не видела там ничего подобного. Никто у нас уже не строит из камня и не создает вот такого.

Но когда они вошли в большой зал, иномирянка вообще замерла на месте, будто ее ноги вросли в камень. Некоторое время она так и пребывала в ступоре, пока остальные, обходя ее, осматривали все вокруг. Пич, как попавший впервые в зоопарк ребенок, металась от одной стены к другой, охая и все трогая и поглаживая.

— Су-у-упе-е-ер! — бормотала она. — Это же все равно как на машине времени в прошлое вернуться. Тут все такое… странное и удивительное!

Пока Пич в сопровождении неотступно следовавшего за ней Харриса все обследовала, лейтенант, Кирос и Эмма терпеливо ждали, когда, наконец, отомрет Айчин. Громко и натужно сглотнув, маленькая иномирянка просипела:

— Что именно ты хочешь, чтобы я прочитала, Ключ?

Эмма пошла к одной из стен.

— Вот, кажется, здесь я это мельком видела, — тихо ответила она, изо всех сил стараясь даже не смотреть в сторону забытых во времени личных вещей.

Найдя нужное, девушка направила фонарь на большое круглое изображение на стене. Темнота и отсутствие сырости сохранили краскам первозданную яркость, а знакам отчетливость.

— Я, конечно, никакой не специалист, но эта штука очень сильно напоминает какую-то своеобразную таблицу, — почесав затылок, высказал предположение Кирос.

— Да, — поддержал его лейтенант. — Или календарь. Я что-то похожее видел. Не помню где.

— Я помню, — оживился Кирос. — Мы перед заданием как-то зависали в одной из задниц мира. И там только один канал ловило. Как раз про всякие древности, наскальную живопись и раскопки. И вот прям точно такую хрень и показывали. Ей Богу!

— Это и есть календарь, — подтвердила Айчин. — Только летоисчисление какое-то странное. Гораздо более древнее, чем принято сейчас, и делится не на звездные циклы, а на какие-то эпохи.

— Да, и они повторяются, — указала Эмма и выжидательно посмотрела на иномирянку. — Что означают эти надписи?

— Я немного затрудняюсь, — пробормотала Айчи. — Похоже на наше письмо, но все же отличается.

Она внимательно всматривалась, беззвучно шевеля губами, а остальные терпеливо ждали.

— Вот это… похоже на «умирание» или «угасание»… не знаю, может, замедление, потерю сил. Наш язык знаков не слишком однозначен. Под ним… нет, не могу понять, — раздосадовано выдохнула Айчин.

— Уже что-то, — подбодрил ее Кирос.

— Это — «сила», «мощь», — Айчин перескочила на предыдущую зону на календаре. — Еще примерно так обозначается время года, когда все наши светила максимально долго находятся на небосклоне одновременно. Под ним опять что-то непонятное.

Айчин и сама не заметила, как погрузилась в расшифровку, привстала на цыпочки и водила по старому рисунку пальцами, бормоча под нос, переходя с одного языка на другой. А потом произошла совершенно удивительная вещь. Она, не глядя на них, сдернула с головы скрывающие слои ткани, словно они ее душили и мешали. Сеймас переглянулся с Киром, а вот Эмма и не заметила этого, увлеченно следя за ходом мысли иномирянки и прислушиваясь к ее словам.

— Вот это похоже на «наполнение», «насыщение» и в то же время путь наверх, — гораздо увереннее сказала Айчин, чуть встряхнув головой со стянутыми на затылке в тугой узел белоснежными волосами. — А последний — «покой», «сон», он же может означать и «смерть». Но вот что значат эти символы под ними, я совершенно не понимаю.

Кирос уже не слушал, а во все глаза пялился на изящный профиль темнокожей женщины.

— На мой взгляд, простейшая и понятная схема некого круговорота жизни или энергии, — Сеймас же напротив сразу потерял интерес к внешности Айчин, полностью переключив внимание на Эмму. — Сначала только идет насыщение, расцвет, потом время, когда она достигает своего пика, вершина, затем угасание и, наконец, период покоя. Все вроде ясно. Вот только к чему это относится?

— К самому этому миру, — повернувшись ко всем, сказала Эмма, — он рукотворный.

— Нет! — Айчин развернулась и предстала перед всеми. — Как такое может быть вообще?

— Она похожа на дроу из нашего фэнтези. Только очень мелкая, — прошептала Пич Эйдану, но в неожиданно повисшей тишине пещеры это услышали все.

Будто опомнившись, Айчин схватилась за складки ткани, что образовали нечто вроде капюшона на плечах, но потом, наплевав, успокоилась.

— Как ты себе представляешь взять и создать целый мир? — сердито посмотрела она на Эмму.

— Не знаю как. Не знаю кто. Но в том, что он не появился сам собой, теперь уверена. Подумай сама, как могло появиться что-то такое само собой? Не обижайся, но ваш мир больше похож на терминал в аэропорту или на вокзале. Сюда ведут все двери. Он как некая пересадочная станция, что ли!

— Эй, Ключ! Выбирай выражения! Ты говоришь о моем доме!

— Боюсь, он ваш дом только отчасти, и здесь нет вообще ни одного вида, который можно было бы назвать местным. Все, кто здесь живет, раньше или позже проникли через порталы и остались.

— Знаешь, не понимаю, как мог этот календарь привести тебя к подобным выводам! — сердито нахмурилась Айчин.

— А это и не он. Это до меня донесло само это творение, — Эмма развела руки, объясняя, что имеет в виду все вокруг. — А календарь — это, если упростить, инструкция для Ключей. Вроде напоминалки в телефоне. Да простят меня создатели этого совершенства за то, что свожу все к примитивным понятиям, но не знаю, как по-другому еще все объяснить. Обязанность Ключей была следить за исправной работой, возможно, чинить, перенаправляя потоки, а самое главное — закрывать все порталы в определенной очередности, когда происходило истощение, чтобы могло наступить накопление. Ну вот как-то так я это поняла.

— Нет, не могу в это поверить! — заупрямилась Айчин. — Кому под силу, по-твоему, создать нечто титаническое?

— Понятия не имею, Айчин! Но ведь ты же веришь в существование тех Божественных Монстров, которых хочет заполучить Беллами, и нормально воспринимаешь то, что они обладают невообразимой силой? Не считаешь их мифом, хотя тоже никогда их не видела? Почему же тогда так сложно поверить, что есть или были не менее могущественные существа, но не разрушающие, а созидающие?

— Но я никогда и нигде не встречала даже намека на упоминание о них!

— Ой, ну, учитывая, что вашу историю тут не переделывал под себя только ленивый, это не удивительно, — фыркнула Пич.

— Это одна из возможных причин, — кивнула Эмма. — А еще, думаю, дело в том, что сам факт сотворения произошел безумно давно.

— Так, давайте подобьем, — в своей обычной манере сказала деятельная Пич. — Джимми, ты говоришь, что этот мир, типа, громадный вокзал, который создали некие древние могучие перцы, чтобы без особых проблем прыгать из мира в мир? — Эмма кивнула. — А Ключи тогда никто иные, как чудо-техники, следящие, чтобы все работало как надо? Ну, а как же твой… ну, ваш дар?

— А что с ним? Я умею находить дорогу куда нужно, умею открывать и закрывать любые двери, видеть и снимать заклятья-ловушки, они же, по сути, замки и препятствия к цели. Так что тут все логично. К тому же, кто сказал, что любые заложенные способности не могли измениться в результате мутаций за бессчетное количество поколений? Или их нельзя развить в других направлениях? Не знаю, были ли первые Ключи из числа создателей этой межмирной переправы или, может, появились искусственно, как и все здесь. Но очевидно, что мои способности это никакой не волшебный дар в чистом виде. И нет в нем ничего загадочного и мистического. — Сеймас внимательно всматривался в лицо любимой и вслушивался в голос, но в них не проскальзывало и тени печали или разочарования. — Возможно, я все опять свожу к примитиву и понятным нам категориям, но ведь и сама не все понимаю. Спросить больше не у кого.

— Погоди! Ну а где тогда эти самые создатели? И если нужно «отключать», как ты говоришь, наш мир, то как же они тогда путешествовали? — упрямо затрясла головой иномирянка.

— Айчин, я не знаю! Кто сказал, что ваш мир единственная такая переправа? Что, если их бесконечное число? А создатели… может, они сгинули на просторах Вселенной, может, перестали нуждаться в таких перемещениях. Кто может это сказать? Посмотри на ту же Землю: сколько цивилизаций жило на ней и вымерло, оставив после себя лишь загадки и вопросы. Думаю, даже к моменту постройки этого, ну, скажем, храма, прошло уже несметное количество времени, возможно, сотни поколений, изменивших всех и все до неузнаваемости. Мир заселили всевозможные существа, Ключи стали считаться наделенными необыкновенным даром, который все стали пытаться использовать не по назначению, а память об истинном смысле их существования была утрачена. А может, верно то, что сам Ключи стали порочными и забыли о своих прямых обязанностях. Единственное, что я действительно теперь знаю, что из-за истребления всех Ключей некому оказалось погрузить эту переправу в состояние покоя, когда пришло время. И сейчас она использует свои последние ресурсы. Вы на грани гибели. Все без исключения.

Эмма не повышала голос и не пыталась что-то доказать, она спокойно сообщала факты.

— Не может быть… Как ты узнала? — потрясенно прошептала Айчин.

— Ну, у этого творения есть некое подобие интеллекта и способность в определенной степени контактировать. И, я бы даже сказала, зачатки эмоций. Не то, к чему мы привыкли, но все же. Мне было сложновато, особенно в первый раз, потому как система, во-первых, не рассчитана концентрироваться на единственном Ключе, а во-вторых, я проявила грубость при вхождении и получила в первый момент адекватный ответ на это.

Все молчали, явно пытаясь переварить все услышанное.

— Но… — прервала тишину Айчин. — Когда нужно было…отключать?

— Очевидно, годы и годы назад, — пожала плечами Эмма. — Несколько десятков лет для такого огромного творения — ничто. Но процесс уже перешел в критическую фазу.

— И как остановить? Как исправить?

— Никак. Это невозможно, — виновато покачала головой Эмма. — Слишком поздно.

— И что же делать? Объявлять им тут всеобщую эвакуацию? — нахмурилась Пич. — Выйти и бросить клич: «Эй, валите-ка по тем норам, из которых сюда переползли!»

— Никто не поверит словам Ключа, — растерянно пробормотала Айчин. — Если даже я отказываюсь в это верить, то что говорить об остальных?

— Мда-а-а, — протянул Кирос, — вот ведь ирония. Пришельцы заполонили мир, для них не предназначенный, вырубили под корень хозяев, запустили механизм самоуничтожения в захапанном новом доме, а теперь, даже ткни их в это носом, откажутся верить до последнего.

— Мы не пришельцы, — обиженно насупилась Айчин. — У нас нет другого дома.

— Да плевать, если честно, — отмахнулась Пич. — Пусть остаются, если настолько тупы. Главное нам найти способ свалить.

— Боюсь, не все так просто, — озабоченно покачала головой Эмма. — Если к моменту, как тут все начнет разрушаться, не будут закрыты порталы, получится катастрофа с доставкой на дом в каждый из связанных миров.

— А может и нет! Откуда тебе знать, Джимми? — Кирос обвел всех взглядом, ища поддержки. — Может, все тут просто потухнет по-тихому. Сдохнет, как разрядившейся мобильник, и все дела!

— Не спорю. А если нет? Куда тогда можно будет от этого сбежать?

— Так, ладно, и к чему ты ведешь?

— Я… — Эмма покосилась на Сеймаса, — мы должны остаться здесь и погрузить все тут в покой.

— Разве ты уже знаешь как? — тут же насторожился Сеймас.

— Разберусь. Скорее всего, так как я единственный Ключ, то придется закрывать порталы один за одним.

— И как это надолго? — Пич это не слишком впечатлило.

— К тому и веду. Я не знаю. Может, не один год даже. И считаю, что одним из первых я должна закрыть портал на Землю. Может, это не справедливо по отношению к другим мирам, и они ничем не хуже, но будем считать, что это мой личный каприз. Поэтому, если не хотите застрять тут с нами, вам нужно выбираться.

— Так, погоди-ка! — мгновенно подобралась Пич. — Что ты, собственно, имеешь в виду?

— Именно то, что говорю. Или вы уходите или застреваете с нами в этом не слишком дружелюбном окружении, возможно, на довольно долгий срок.

— Нет, ты мне другое скажи. Как вы сами отсюда уберетесь, когда ты позакрываешь все эти порталы?

— Ну… об этом я еще не подумала, — опустила глаза Эмма. — Зато я знаю, как нам избавиться от Беллами.

Пич уже собралась разразиться гневной тирадой, как вдруг в зал влетел один из братьев призраков.

— Эй, народ, если вы тут закончили, то советую подняться. У нас там по ходу вторая часть Марлезонского балета началась!