Глава 11

Решётка не выдержала.

С громким металлическим скрежетом один из толстых прутьев выгнулся и с хрустом лопнул. Монстр рванул наружу.

В следующую секунду меня сбило с ног мощным ударом. Тяжёлое тело придавило к холодной каменной дорожке, рёбра жалобно хрустнули. Огромная лапа легла мне на грудь, выжимая из лёгких воздух.

Над лицом нависла страшная морда чудовища.

Чёрно-рыжая шерсть, мощные витые рога, длинные, сверкающие белизной клыки. Лапы с массивными чёрными когтями, которые вот-вот проткнут моё несчастное тельце.

Остатки разорванной рубахи и штанов висели на нём клочьями, напоминая, что когда-то это существо было разумным.

Горячее, тяжёлое дыхание обожгло мне лицо. Жёлто-красные глаза горели яростью.

Моё сердце билось так отчаянно, что казалось, вот-вот разорвёт грудь. Страх заставлял противиться напору лапы, отталкивать чудище: «Не здесь… пожалуйста… я не хочу так умирать…».

Вспомнились ошмётки своры, которых эта тварь безжалостно раскромсала, как на скотобойне…

Я отталкивала монстра дрожащими руками, и в этот момент Клава с яростным кудахтаньем ринулась на мою защиту. Она взмахивала крыльями и клевала монстра, куда попадала, тем самым отвлекая его от меня.

Чудище дёрнулось, а потом стало крутить рогатой головой, глядя на дерзкую птицу, которая бесстрашно его атаковала.

Зверь замер, потом медленно перевёл взгляд на меня.

Жёлто-красное пламя начало стремительно гаснуть. Зрачки расширились, и цвет резко сменился на глубокий, яркий синий — точно такой же, как сияние моего браслета в моменты опасности. Было такое чувство, будто он только проснулся, мотнул головой, словно не веря тому, что видит.

Пасть монстра всё ещё была приоткрыта, но давление лапы на моей груди ослабло.

Моё тело тряслось крупной дрожью. Слёзы сами катились из глаз. Горло сжалось, я едва могла дышать, но жить мне хотелось, поэтому я придумывала пути отхода. Если сразу не разорвал — значит, есть возможность спастись.

И тогда раздался низкий, клокочущий от рычания голос: — …Тыыыррр…

Монстр медленно наклонил огромную голову ближе, принюхиваясь ко мне.

Клава, не встречая сопротивления, разошлась, нагло запрыгнула на голову чудищу и стала бодро клевать ему макушку. Мгновенная атака — и Клава забилась в острых когтях, потрясая округу своим ором.

Чудовище, не выпуская меня, принюхалось уже к курице. А если он разумен…

— Не ешь её, костями подавишься! Я тебе потом что-нибудь вкусненькое принесу, обещаю!

— Ррыыда? — рыкнул монстр. Я отважилась посмотреть ему в глаза.

— Ну правда, зачем тебе эти кости…

Монстр убрал лапу с моей груди, давая мне возможность дышать спокойно, поднялся, рассматривая меня сверху, потом засунул Клаву к себе за пазуху и пристукнул лапой — несушка затихла. Как есть прибил.

Я потихоньку отползала от монстра и молилась, чтобы это чудище просто ушло. Неприятно было то, что браслет не реагировал на моё желание хорошенько приложить монстра молнией. Тепло перетекало по телу, копилось в руке, но не выходило… гадство!

— Отдай мне клушу, я тебе взамен другую курицу принесу, — пыталась я заговорить зубы этому рогатому гаду.

Других куриц мне было не жалко, а к этой я как-то уже привыкла. Страх, который всего пару минут назад не давал нормально думать, ушёл. В моей голове крутился план спасения Клавы и побега от монстра.

Что удивительно, монстр был словно оглушён или просто от моей «красы» впал в анабиоз. Он молча смотрел на меня, потом на свои лапы, потом опять на меня. Потом подал мне лапу, будто приглашая воспользоваться его помощью.

Я хотела сбежать — да что там, я хотела сбежать с диким криком, — но… тогда придётся бросить Клаву… Нет! Я её не брошу! Не смогу…

Я сглотнула комок в горле, перетерпела накатившую истерику и подала монстру руку. Тот быстро дёрнул меня на себя, поднимая с земли. Я влетела в его тело, больно приложившись носом о каменную грудь. Потом чихнула — шерсть монстра была длинной и щекоталась, а ещё, на удивление, она вкусно пахла, терпко и приятно, как будто туалетной водой побрызгали…

Совсем рядом увидела голову моей курицы, понадеялась, что она выживет, и, ухватившись за неё, дёрнула Клаву на себя, одновременно отпрыгивая от монстра как можно дальше.

Наверное, он всё ещё был в какой-то прострации — только этим я объясняю то, что смогла и вытянуть безжизненную Клаву, и оторваться от его лапы. Я припустила прочь от монстра, петляя, как заяц.

— Крруда, стррроять! — взвыл мне в спину монстр, а потом раздалось яростное рычание, которое могло поспорить с рычанием льва. Казалось, что от рыка трясётся не только земля, но и само пространство.

— Главное — не оборачиваться! — шептала я про себя, но всё равно обернулась, чтобы увидеть, как чудище бьётся о магическую защиту, которая не пускала его дальше небольшого пятачка возле клетки. Всё же защита тут была!

Можно выдохнуть… но не расслабляться.

Я добежала до тележек, ухватилась за ручки и понеслась куда глаза глядят, лишь бы подальше от монстра. Выдохнула, когда вокруг появились занятые зверушками клетки и когда на меня стали глазеть другие кормильцы.

— Краса, ты сегодня припозднилась опять, — сказал Итрим.

— Заблудилась, — я выдохнула и взяла в руки бездыханную тушку Клавы.

— Сдохла? — спросил он.

— Ооооууууррр… — раздался далёкий вой.

Кладовщик побледнел и тут же перестал задавать вопросы.

— Так, сдавай инструменты и иди обедай.

Я отдала ему тележки, сняла с себя магическую робу, расписалась, что сдала всё в целости и сохранности, и уже хотела уходить.

— Ааааоооууу!

— Эк выводит! — недовольно сказал Итрим.

Я посчитала, что после такого можно задать вопрос:

— А что за зверь?

— Ты это… краса, не нужно тебе лишнего знать. Делай своё дело и не лезь в дела других!

— Так, я просто про зверя спросила, — я постаралась сделать самое наивное лицо.

— Эх… — Итрим махнул рукой и зловещим шёпотом сказал, — Мы сами не знаем, что это за зверь. Так, одни домыслы и догадки. Под Вейтразаном есть древние лабиринты. Говорят, что из этих лабиринтов можно попасть в любую точку нашего города, а ещё там живут монстры. Страшные монстры, которым наши зверюшки — на один прикус… Слышала легенду «О Светлых поводырях»?

— Неа, — я помотала головой и передала Итриму магические амулеты.

— Вот и спроси у кого-нибудь! — рыкнул нервным голосом Итрим. — Иди, мне работать нужно!

Я кивнула и, подхватив курицу, шмыгнула от недовольного кладовщика подальше. По пути к нашей общаге я пыталась привести в чувства Клаву, но, как назло, магия мне не подчинялась. Курица всё так же висела на руке безвольной тряпочкой.

— Зейда! — позвала меня Милана, стоило войти в столовую. Её рыжая голова маячила у раздачи, и она энергично махала мне рукой. — Иди сюда быстрее! Ты где опять ходишь?

— Не поверишь, заблудилась, — сказала я, прислушиваясь к вою чудища. Всё же слышат? Я обернулась, все работники явно слышали вой, но старались не обращать на него внимания. Буду пытать Милану.

Рыжулька подала мне две полные плошки с едой: густая похлёбка, парочка лепешек, даже какой-то розоватый корешок на закуску — и закрыла котелки. Сели мы с ней подальше от группы Дорна, который с меня глаз не спускал.

Я закутала Клаву в куртку. Судя по тому, как вздымалась её впалая грудь, Клава жива. Вот неубиваемая птица.

— Краса, может, с нами пообедаешь? — Дорн мне подмигнул, а я скривилась и покачала головой.

После того как съела похлёбку, вымакала остатки лепёшкой, обратилась к Милане:

— Вот скажи мне, обязательно издеваться над моей внешностью? Итрим меня «краса» зовёт, ещё Дорн этот.

Милана фыркнула:

— Ты очень красивая, Зейда, — сказала она, прожевав, и когда я уже не ожидала от неё ответа.

— И ты? — я вздохнула. — Поверь, я знаю, как выгляжу.

— Тогда ты, наверное, знаешь, что твоё лицо очень красиво. Да, тело подвело. Я же не говорю, что ты вся красива, но лицо прекрасно, притягательно. Даже мне тяжело не любоваться им.

— Не поняла, — прошептала я. — Видимо, отражение в воде мне только привиделось.

— Я спрошу у Тристера зеркальце у него есть. Подружке своей купил, вот и посмотришь, раз мне не веришь, — Милана насупилась.

Я недовольно посмотрела на Дорна, который бросал на меня взгляды и о чём-то переговаривался с другими из своей группы. Не нравились мне его взгляды, такое чувство, будто я мешок с товаром, и он мечтательно подсчитывает монетки за мою продажу. Бр-р.

— Но от Дорна всё же держись подальше, — сказала Милана, заметив мой взгляд.

— Завтра меня на целый день в академию заберут, — буркнула я. — Хочешь не хочешь, буду подальше. Наверное, нужно Тристеру сказать.

— Это плохо, — нахмурилась Милана. — Ты смотри не перечь магам. Пусть на нас печать принца, но им иногда голову сносит от своей значимости. У нас часто кого-то из работников в академию забирают, проверяют, как на нас магические твари действуют. Тьма любит разнообразие, часто монстры прямо на глазах могут измениться… ну ты видела. А маги следят за чудищами, записывают, как они на людей действуют. На нас-то не жаль опыты проводить.

Я кивнула Милане. Знаю я, как магам голову сносит, и что им за это бывает, тоже знаю… ни-че-го.

Опять далёкий вой, и я задаю наконец-то назревший сам собой вопрос:

— А кто это воет?

— Зверь, — пожала плечиками Милана. — Но ты не бойся, он в зверинец не попадёт, тут хорошая магическая защита стоит.

— И все знают, что под городом катакомбы и живут разные твари? — спросила я осторожно.

— Даже больше скажу, — нагнулась ко мне и прошептала Милана, — под Вейтразаном есть ещё один город, подземный. Горе тому, кто туда попадёт. Даже наш шестой круг покажется благодатным краем по сравнению с подземельями Вейтразана.

— Но куда король смотрит, принцы, наконец-то?

Милана пожала плечами и продолжила есть.

— Ох, Зейда, ты как младенец. Высшие нас от тьмы защищают, ей сюда хода нет. Без высших мы давно бы превратились в тварей, которыми детей пугают. Чем больше высших, тем больше город защищён от проявлений тьмы. У нас целых пять кругов под защитой, даже на шестой немного силы хватает, и там могут жить люди, хоть и не совсем хорошо.

— Получается, — я не ожидала от Миланы такого откровения, — высшим просто плевать, что происходит под землёй? У них хватает силы только на верхний Вейтразан?

— Да, — вздохнула девушка. — И откуда ты такая незнающая взялась на мою голову? Мы всё это с детства знаем. Есть мир, в котором есть тьма, и высшие маги нас защищают от тьмы. В каждом королевстве свои высшие: у нас король, принцы. Есть ещё несколько родов дальних родственников, но они слабее.

— Я память потеряла, — буркнула я. — Может, и знала когда-то.

Я ещё раз перекутала тихо сопевшую Клаву.

— Вот теперь знай, — нравоучительно сказала Милана. — Раз в год наши высшие объезжают города королевства, тьму изгоняют. Я один разочек сопровождала повозки с монстрами, насмотрелась там всякого, как людей тьма ломает. У кого три руки, у кого вместо ног щупальца… Нас, вейтразанцев, они «чистыми» зовут, не любят.

— А почему всё это случилось? Почему тьма появилась?

— Вот завтра в академии и поищи в книгах, что да как, если разрешат, — улыбнулась Милана. — Грамоте ты вроде обучена…что странно.

— И о светлых поводырях ничего не знаешь? — вспомнила я вопрос Итрима.

Милана вздрогнула, недовольно посмотрела на меня.

— Нельзя о таком так просто говорить, — нагнулась она над столом и прошептала мне. — Светлые поводыри — это всего лишь сказки стариков, которые из ума выжили.

— Они страшнее тьмы? — удивилась я. — Вроде бы светлые, значит, хорошо…

— Нет, — зло прошептала Милана, — светлые не значит добрые, Зейда. А теперь хватит болтать, слышишь — уже пора зверей кормить. Иди, а мне на кухню нужно.

Кормление и чистка клеток в обед прошли спокойно. У меня даже осталось время, чтобы сходить в местную лавку, узнать, какой там есть товар и прицениться.

Мои последние монетки, всё так же завёрнутые в тряпицу, чтобы не звенели, лежали в кармане штанов. В лавке для работников были в основном продукты.

Я раздобрилась и купила нам с Миланой к вечернему взвару пастилу. Ягодная масса была чуть сладковатой, но мне, как сладкоежке, и этого было достаточно. Купила пакетик семечек, конечно, для своей спящей «красавицы». Очень надеюсь, что после такого потрясения Клава не станет ещё больше сумасшедшей…

Так же купила две небольшие лепёшки, обсыпанные какими-то семенами.

Умная, рассудительная Элла внутри меня говорила: «Нельзя идти к клетке монстра», а вторая шептала, что нужно проверить, там ли он до сих пор. Вой прекратился уже давно. Но что-то тянуло меня туда, неимоверно тянуло.

Когда прозвенел колокол на вечернюю кормёжку, я забрала инвентарь у хмурого Итрима и потопала к своим клеткам. Клава лежала всё так же без движения, завёрнутая в куртку, но дышала нормально. Было такое чувство, что просто спит.

Я быстро накормила зверей, прошлась следом, собирая продукты их жизнедеятельности в другую бочку, и, выдохнув, покатила тележку к монстру.

О, я точно об этом пожалею, но всё равно иду туда, куда так упорно звала меня непонятная потребность. Это невозможно описать. Это как постоянная щекотка, которая заставляет нервничать. Вас когда-нибудь щекотали на протяжении многих минут? Вот тут такое же чувство. Хочется сделать всё, чтобы эта щекотка прошла, и я смогла выдохнуть.

Тележки и Клаву я оставила недалеко от странной клетки. Зверь уже не выл, так что пришлось идти по чутью. Иду не туда, щекотка усиливается, иду правильно, щекотка становится чуть слабее.

Наконец, вышла к клетке и замерла, прислушиваясь к тому, что происходит внутри темного зева.

А там ничего не происходило. Ветерок шелестел ветками кустарника, скрипел оторванный железный прут, ударяясь об решётку, а чудища не было.

Я изрядно взмокла от страха и от собственной храбрости. Достала лепёшки из-под магической робы и, аккуратно протянув руку через оставленную зверем вытоптанную черту, где он бился о магическую плёнку защиты, хотела положить кусочки на камень.

Моя вежливость меня и погубила.

Я моргнула, и в тот же миг чёрная тень мелькнула перед глазами: рывок за руку с лепёшками — и я лечу в темноту клетки, сдавленная лапами монстра.