Глава 12

Видимо, когда при рождении деткам раздавали мозги, Эллочка стояла в очереди за храбростью и безрассудством!

Было ли мне страшно? Было! Я кричала так, что впору стенам этого лабиринта, по которому мы неслись с рогатым гадом, завалить нас камнями.

Опять рывок, и я больно приземляюсь на твёрдую лежанку, покрытую, на удивление, шёлковыми простынями. Монстр стоит надо мной, готовый в любой момент кинуться, и дышит, как загнанный зверь.

— Лежааать, — рыкнул он, громко щёлкнув зубами.

— Сам лежи! — я перестала кричать, прижалась к ледяной стене, выставив руку с браслетом вперёд. — Давай же! Молния! Давай, мать твою!

Чёртова магия тепло пробежалась по телу к руке и застыла, не пытаясь прожечь в похитителе дырку.

Зверь схватил мою руку, я пискнула и попыталась отобрать конечность. Магическая роба, за которую я, на минуточку, отвечаю, была нагло порвана, и моя рука обнюхана до самого плеча. Я забилась пойманной птичкой, когда чужой нос сунулся подмышку. Инстинктивно ударила кулаком между глаз чудищу, и когда он меня отпустил, качая головой, попыталась сбежать.

Ага! Я тут же споткнулась обо что-то, полетела на каменный пол, больно содрала кожу с ладоней. Чудовище ухватило меня за ногу, притянуло к себе и что есть сил рявкнуло мне в лицо:

— Рррежать!

Я открыла зажмуренные глаза, стёрла его слюни с лица и, посмотрев в синие, вполне разумные глаза чудища, кивнула — больше сил сопротивляться не было.

Он ухватил меня за робу, поднял, как котёнка, опять кинул на кровать. Прошёлся туда-сюда по небольшой комнатке… а где мы, собственно… туда-сюда — и замер, напротив.

— Ррто ты?

— Зейда, работница зверинца принца Дарниара, — ответила с готовностью и даже запястье показала, на котором сверкала печать принадлежности.

Зверь потряс головой и опять рыкнул:

— Нет! Кто ты? — с каждым разом говорить у него получалось всё лучше и лучше.

— Зейда, работница зверинца принца Дарниара, — как попугай повторила я и опять кивнула на протянутую руку с печатью. — Принц будет недоволен, что какой-то зверь кусает его работницу. Я его любимая-прелюбимая работница, так что тебе лучше отпустить меня. Принц страшен в гневе!

— Рааа? — зверь удивлённо меня рассматривал, потом повторил свой проход туда-сюда. — Ты рррать тут.

— Нее, рать — это не ко мне. Я ратью не смогу быть, я слабая, несчастная, проклятая… отпусти, а? — я жалостливо посмотрела на чудовище.

Рогатый гад тряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Подошёл очень близко, вглядываясь в мои глаза:

— Поводыррррь ты будешь тут.

— Какой поводырь? Я бедная работница принца Дарниара и о никаких поводырях не слышала… стой! Как поводырь? — я встрепенулась, припоминая разговоры Итрима и Миланы.

— Ты поводырррь, — протянул монстр. — Будееешь рррядом сегодня.

Чудище не собиралось отвечать на мой вопрос, да и отвечать ему, в принципе, тяжело с таким-то набором зубиков.

— Неее, мне нужно инструменты сдать, Клаву покормить, ты её чуть не убил, и вообще меня хватятся и придут сюда, вот увидишь!

В глазах монстра я увидела секундную ярость — видимо, мои слова его раздражали…

— Спать тут! — рыкнул он и что есть силы хлопнул рядом с моей ногой по кровати. Деревяшка подо мной хрустнула.

— Я не буду тут спать! — я попыталась слезть с кровати, но зверь утробно зарычал, переходя на внутреннее клокотание, и я тут же чуть тише добавила: — Спать так спать, раз вежливо просят, чего не поспать…

Я тут же упала на подушку и сжалась комочком. Страшно-то как… Есть не будет — это понятно, а вдруг что другое на уме…

Неет, Элла, это уже верх неприличия и разврата, не думай о плохом.

Монстр походил ещё пару кругов по комнатке и замер возле кровати. Надо сказать, лежанка была широкой — как раз для такого огромного тела. Дерево скрипнуло от его габаритов.

Я постаралась унять громко стучащее сердце, которое не давало мне отслеживать движение монстра. Хотя… какой он монстр. Скорее всего, просто изменённый тьмой человек. Милана же рассказывала, что тьма с людьми делает…

А при чём тут поводырь, кстати? И я? Он назвал меня поводырем, а кто это такие? Если обратить внимание на значение слова, поводырь — от слова «ведёт», значит, кем-то командует, так ведь? И кем я должна командовать…

О нет! А ведь я могу быть этим самым поводырем!

Все чудища, они ведь боятся моего браслета!

— Сппиии, — постарался мягко рыкнуть чудище. — Нужен сон рррядом!

— Да сплю я, сплю… — пробурчала я, теряя ниточку своих мыслей.

Странно, я должна сейчас дрожать от страха и биться в истерике, но мне хорошо. Пропала дурацкая щекотка. Если бы не тревога из-за Клавы, я бы вообще сейчас не волновалась.

От чудовища тянуло теплом, можно даже сказать жаром. Пахло всё той же терпкой туалетной водой, дразня моё обострившееся обоняние. Я пригрелась, глаза стали слипаться.

Так, не спать, Элла, как только чудище заснёт — нужно бежать. У меня там Клава…

Я не заметила, как заснула.

Утро… как же приятно просыпаться и понимать, что выспалась. Вот прямо вся, до кончиков ног и рук, до самой последней волосинки выспалась. Хочется, как той героине из мультиков, подпрыгнуть на кроватке, сладко потянуться, открыть окошечко в цветущий сад и запеть пташечкой, созывая отовсюду зверюшек для работы.

Это я так думала всего пару секунд, пока не поняла, что рядом кто-то сопит. А потом и все происшествия предыдущего дня пролились на меня бурной рекой воспоминаний.

Мама!

Я попыталась встать, но у меня не сразу это получилось. Я запуталась в ногах и руках соседа по койке. Пока зрение прояснилось, я чуть не поседела от непонятностей. Засыпала я рядом с монстром, а тут на ощупь человеческое тело, без шерсти… приятное, надо сказать, тело… твёрдое… ой! Мужское!

— Ириса, поди к себе, не сейчас, — пробормотал мужской голос. Потом затих, и через пару секунд мы уставились друг на друга, прожигая взглядами.

Вот тебе и сходила зверюшку покормить…

Рядом со мной, вернее, вперемешку со мной, лежал принц Дарниар собственной лохматой персоной. Прекрасен, но опасен. Мой мозг ещё не переварил всю ситуацию, а принц грубо сталкивает меня с кровати. Я лечу на пол, больно ударяюсь.

— Можно было просто сказать, — я села. Очень хотелось сказать гадости, но я постаралась взять себя в руки.

Ночь в постели с принцем для меня ничего не меняет: я всего лишь работница, он принц, высший. Браслет заметно нагрелся — неужели зарядился? Если что, могу молнией его ударить… а потом что? Куда бежать? В лабиринты под Вейтразаном? Но не факт, что там лучше…

Я напряжённо смотрела на принца, желая понять, что он будет делать.

— Отродье, — чуть ли не плюнул на меня принц, вскочил с кровати, нависая всем телом. Руки сжались в кулаки, глаза яростно сверкают. Даже в этом полумраке хорошо видно, что меня хотят прихлопнуть. А, в принципе, за что?

— Я, конечно, понимаю, что вы можете сейчас меня убить, — я набралась храбрости, — но я ничего плохого не сделала.

Очень хотелось добавить «в отличие от вас», но я прикусила язык.

— Ты, — принц выдохнул, потом замер, — ты будешь молчать о том, что видела.

— Я буду молчать обо всём, — кивнула я, проводя пальцами по губам.

Принц всё ещё был напряжён. Я видела по его глазам, что он ещё ничего не решил. Что делать, если решит убить меня? Ведь… я теперь знаю такое… Принц в образе зверя убивает своих подданных! Да это же бомба-новость!

Но если я хочу жить, а я уже решила, что хочу, нужно уверить его, что я безопасна. Да кто поверит какой-то проклятой бродяжке, что добряк-принц такое творит? Сами подданные меня же и прибьют.

Я тихонечко выдохнула, чтобы сбросить напряжение в накалившемся браслете. Где ты вчера был, зараза!

Цок-цок-цок — со стороны входа в комнатушку послышались цокающие шаги. Принц выпрямился, замер, принюхиваясь к тому, что происходит в коридорах. Повадками он словно ещё не вышел из звериной формы — был по хищному, резок и быстр.

А что вообще с ним происходит? Тоже проклят?

Мелькнула тень, принц качнулся вперёд, мгновенный рывок — и рядом со мной падает тушка Клавы со свёрнутой шеей…

Я смотрела на Клаву, не веря, что моя птичка — вот так вот глупо погибла. Как же так? Внутри меня, закручиваясь, поднималась к горлу жаркая волна.

Я медленно подняла взгляд на хмурого принца, который брезгливо стряхнул мелкое пёрышко с пальцев и рыкнул мне:

— Иди на своё место. Как только я решу, что с тобой делать, вызову.

— Зачем вы её убили? — тихо спросила я, наблюдая за полётом пёрышка.

Внутри меня словно что-то умерло, сломалось.

— Бесполезная тварь, — хмыкнул принц и, подойдя к большому сундуку, стал в нём рыться, доставая себе целые вещи. — Надеюсь, ты будешь не так бесполезна, как эта безмозглая курица.

— Клава не была безмозглой, — всё так же тихо сказала я принцу.

— Мне некогда с тобой разговаривать и что-то объяснять, — уверенно сказал принц. — Птица изменялась, и мне бесполезные изменённые тут не нужны. С одной стороны, — Дарниар посмотрел на меня уже более заинтересованно, — нужно проверить, что может дать поводырь, даже такой никчёмный. Странно, что ты жива. Почему тебя не выявила инквизиция? Скорее всего, твоё уродство… Светлые твари были всегда прекрасны — у кого возникнет подозрение, что ты поводырь.

Пока принц болтал, казалось, сам с собой, я тихо встала, с ненавистью, прожигая его взглядом. Жар уже был в горле, мне казалось: если я открою рот, из меня вырвется злое, сжигающее всё вокруг пламя.

— Скорми её хищникам, — принц нёс свои вещи к кровати и пнул тушку Клавы.

— Неет! — рявкнула я не сдержавшись.

Пламени, как ни странно, не было — был ослепляющий свет, который вырвался лучом и сжёг Клаву, оставляя на полу горстку пепла. Быстро, мгновенно, у меня не осталось ничего.

Я замерла. Принц тоже замер, потом хмыкнул:

— Ну, можно и так. Сила у тебя есть… Ладно, убивать я тебя, пока не буду и инквизиции не сдам. Посмотрю, чем ты можешь быть мне полезна.

А мне уже было плевать на принца и на то, что он может со мной сделать. Этот рогатый убил мою Клаву.

Да, она была не самая умная птица, но она была бесстрашна и давала мне силы смотреть в будущее с надеждой. Она была словно символ того, что можно жить в любом виде, в любом месте… а сейчас мой символ лежит горкой пепла…

Я сама не ожидала от себя такой прыти. Я шустро прыгнула на широкую спину принца, схватив его за шею, и принялась душить.

Принц как раз отвернулся к кровати и, сняв обрывки одежды, обтирался, чтобы надеть целые вещи. Ему было плевать на меня — ни капли стыда, щеголяет голой задницей, хотя чего стесняться — за человека он меня не считал.

Наверно, вместе с разумом я лишилась и осмотрительности. Такое чувство, что, перейдя в новый мир, я потеряла кусочек своего спокойствия. Никогда не думала, что смогу сама первой напасть на человека, тем более на мужчину, тем более не надеясь, что выживу.

На меня словно помрачнение нашло. Я цеплялась за шею принца и давила руками что есть силы. А силы у меня в этом теле немерено.

Принц хрипел, пытался сбросить меня, крутился по комнате, выпускал чёрные жгуты, пытаясь меня скинуть. Я рычала и давила, давила, вымещая на нём весь свой страх за всё, что произошло со мной в последнее время.

Принц изменил тактику и что есть силы приложил меня об стенку. В глазах потемнело, я скользнула на пол. Дарниар завалился рядом, хрипло дыша и держась за горло. Его чёрные жгуты кружили по комнате, без возможности тронуть меня — их словно сжигало, стоило дойти до моего тела.

— Я тебя всё равно придушу, скотина! — прохрипела я. — Вырву твоё жестокое сердце и скормлю твоим зверюшкам, Дарниар!

— Ты настоящее отродье светлых, — ответил принц. — Тебе не жить…

Мы смотрели друг на друга, как два зверя, выжидая момент вцепиться в горло противника. Я — добрый, отзывчивый, спокойный, уравновешенный человек — была готова рвать его до последнего. Видимо, этот мир всё же оставил на мне свой след…

Напряжение между нами нарушил какой-то странный шорох. Мы одновременно посмотрели в сторону шума и замерли.

Горка пепла, которая осталась от Клавы, шевелилась, передвигалась, кружила смерчем, поднимаясь вверх и вырисовывая фигуру…

Я не могла поверить, когда через пару секунд из пепла сначала создалась фигура курицы, а потом проявились объёмы, и в следующий момент, яростно закричав свой боевой клич, Клава ринулась на принца, изрыгая из клюва тонкую струю огня.

— Мать честная… — я ошарашенно села на задницу.

Принц прикрылся руками от курицы и её огня, потом пнул её ногой, закрывая самое сокровенное. Но птица филигранно обходила пинки принца и поджаривала его со всех сторон.

Я просто плакала. Слёзы сами катились из глаз. Моя сумасшедшая клуша опять в строю, как птица феникс восстала из пепла… хотя почему «как»? Клава — самый настоящий феникс!

— Убери от меня своего феникса, высшая, будем говорить! — рыкнул принц.

Я ещё пару секунд отводила душу, разглядывая голого мужчину с подпалинами и синяком на всё горло, и кивнула сама себе.

Ладно. Клава жива — значит, можно не добивать этого гада. Послушаю, что он мне предложит…

— Клава, не нужно его жечь, иди сюда, — поманила я рукой боевую подругу.

Та услышала не сразу, но и потом долго ещё злобно кудахтала, прежде чем подошла ко мне.

А она изменилась. Исчезла страшная худоба, наросло мясо, всё тельце покрыто золотистым пухом, который в темноте слабо светится. Зато глаза всё такие же навыкате, с изумлением смотрят на этот мир.

Клава подошла ко мне, я встала и подняла на руки птицу. От неё веяло теплом, нагретой землёй и почему-то фисташками — яркий ореховый запах.

Взгляда от принца я не отводила. Мало ли. И плевать на то, что он голый. Моё минутное помешательство я списывала на горе от потери Клавы, и, если честно, было немножечко стыдно. Ну не должна девочка так себя вести — детские установки от мамы всё ещё были живы.

Ярость, как быстро накатила, так же быстро и ушла, оставив после себя опустошение и желание опять завалиться, спать.

Принц оделся быстро. Встал напротив меня, медленно разглядывая. Наверное, тоже может ночью видеть, как днём.

— Вот как, — словно разговаривая сам с собой, сказал он, потом кивнул. — Не знаю, кто тебя прятал и как ты выжила. Но я хочу предложить тебе сделку, высшая.

Раскрывать сразу все свои секреты, вернее, то, что я полный профан во всём, что касается этого мира, я не стала — просто кивнула, давая ему возможность продолжить.

— Ты приходишь ко мне в дни оборота, помогаешь держать зверя. Я не сдам тебя инквизиции и дам крышу над головой.

— Мне этого мало, Дарниар, — сказала я с наслаждением.

Говорить с ним, как с ровней было так приятно. Но и верить принцу я не собиралась. Слишком он какой-то странный. Быстро сдался, смотрит так, словно вычисляет, насколько меня можно прогнуть…

А всего пару мгновений назад он считал меня никчёмной. Что же изменилось?

— Что ты хочешь? — принц напрягся.

— Книги по светлой магии…

Принц приподнял одну бровь, смотря на меня с удивлением, потом рассмеялся. Когда он смеялся, не казался таким засранцем…

— Что смешного? — пробурчала я. — Я тоже хочу снять своё проклятие!

Я тронула себя за плечо. Дарниар перестал смеяться, прищурился.

— Ты, видимо, шутишь, светлая. Книги, кристаллы памяти, древние свитки светлых давно уничтожены. Ничто не должно напоминать нам о столетиях рабства…

— Найди хоть что-то, — сказала я. Мне очень хотелось расспросить его обо всём. И о поводырях, светлых, тёмных, почему мир захвачен тьмой, но обвиняют в этом светлых. Кто я такая, в конце концов?

— Я подумаю, что можно сделать, — сказал принц. — И оставь все мысли связать меня с собой, светлая. Я не буду твоим защитником. На мне стоит печать отрицания — тебе не взять мою сущность в рабство.

— И не собиралась.

— Зачем ты здесь?

— Просто выживаю, — ответила я устало.

— Назначу тебя ключницей, чтобы никто не удивлялся, видя нас вместе. Советую тебе поменьше осознанно выпускать свою магию, Зейда.

— У тебя уже есть ключница, Дарниар, — хмыкнула я. — Не думаю, что Хайда будет рада отставке. Она маг — может просто меня уничтожить.

Принц опять приподнял одну бровь.

— Складывается такое ощущение, светлая, что ты не осознаёшь своей силы. Или так привыкла притворяться низшей, что забыла, кто ты.

— Я сирота. Думаешь, в Вейтразане полно светлых, желающих учить проклятую?

— За Хайду не волнуйся. Думаю, брату давно нужно решить, что с ней делать. Место твоё. Прогулки рядом с клетками — твоя обязанность. Я должен был сразу догадаться, что быстрый прогресс зверей непростое совпадение. Но кто же мог подумать, что в моём зверинце живёт целый светлый поводырь.

— Будет странно, что ты так быстро заменишь Хайду мной. Я тут всего несколько дней. Пусть всё идёт как идёт. Когда ты будешь превращаться в зверя, я буду приходить. Остальное время — всё как обычно, — сказала я.

Принц задумался:

— Наверно, ты права. Это будет выглядеть странно, а шпионы ордена не дремлют… Хорошо, ты остаёшься на прежнем месте, светлая. Азар прислал мне тебя в помощь — кто я такой, чтобы отказываться от возможности стать собой.

— В чём заключается моя помощь…

— Ты сама знаешь, светлая, — принц не выдержал, рыкнул. — Твоя магия успокаивает зверя, даёт возможность сохранять разум. Я остаюсь собой в это время и не иду убивать. А теперь иди, тебе пора. Я предупрежу Хайду о твоей новой должности. Скажу, что твоё проклятие действует на зверей. Иди!

Я вздрогнула от последнего слова. Такое чувство, что Дарниар еле сдерживается, чтобы не кинуться на меня. Вроде обо всём договорились… хотя почему я решила, что могу ему верить. Тем более после того, как чуть его не задушила.

— Светлая… — я обернулась. — Скажешь, что твоя курица так же, как другие звери, прошла изменение. И постарайся, чтобы она не сожгла мой зверинец. Фениксы всегда были бедствием для городов против их огня нет спасения.

Я молча кивнула и осторожно пошла по длинному коридору. Комната была совсем недалеко от выхода, поэтому я шла на свет.

Сумасшедшая ночь, сумасшедшее утро. Я несколько раз чуть не умерла, столько же раз была готова убить сама. Что со мной происходит…

Этот мир со мной происходит!

Принц всё же не такой урод, как кажется. Он мог убить меня, но выбрал защитить своих подданных от себя. Но Клаву он всё-таки убил, гад! Нет, ни капли не жалею, что чуть его не придушила.

А как он сверкал задницей, когда спасался от моей боевой подруги…странно, если от пламени феникса нет спасения, чего его Клава не сожгла?

Я улыбнулась. Да, эти моменты будут греть мою душу. Голый, подпалённый местами принц с ошалелым взглядом…

— Ты где была? — прошипела мне на ухо Милена, когда я дотопала к нашей общаге.

Утро, птички поют, слышны разговоры людей, которые лениво ходят по тропинкам, собираясь на завтрак. Мне сначала нужно себя в порядок привести, хоть умыться. Когда уже настанут помывочные дни…

— Ох, напугала, — я улыбнулась рыжульке. — Представляешь, Клава изменялась, пришлось с ней всю ночь возиться.

— Спать нужно на своих местах, Зейда, — шёпотом сказала Милана. — Теперь будет плохо…

— Не знала. А почему плохо? — удивилась я.

— Вот она, — послышался голос Хайды за спиной, и я резко обернулась. — Тащите горбатую к столбу! Нельзя нарушать законы зверинца! Пусть ощутит это на своей шкуре. Ик!

Вопли Хайды по сравнению с дракой с принцем казались детским лепетом. Я больше переживала, что сейчас проснётся Клава и зажжёт тут всё к чёртовой бабушке.

— Я не могла прийти, моя курица эволюционировала! — я попятилась, прижимая к груди дремлющую птицу. — Никуда я с вами не пойду.

— Ик! — Хайда икнула и ткнула в меня дрожащим пальцем. — Хватайте её! Или вы все ослушаться меня решили?

Двое здоровенных работников, которых я раньше не видела в зверинце, выступили вперёд. Судя по всему, Хайда загодя подготовилась. Глаза у неё бегали, лицо раскраснелось — женщина явно была в каком-то исступлении.

— Зейда, не сопротивляйся, — шепнула Милена, пятясь в сторону. — Будет ещё хуже.

— Спасибо за поддержку, — огрызнулась я, но Клава шевельнулась, и я замерла.

Работники схватили меня за локти. Клава недовольно курлыкнула, но продолжала спать. Я молила всех богов, чтобы птица не проснулась. Последнее, что мне сейчас нужно — это горящий зверинец и прожаренные работники. Если зверинец, думаю, защищён от возгорания, люди явно защиты не имеют.

— Руки убери, сама пойду, — процедила я, и работники, удивлённо переглянувшись, ослабили хватку.

По дороге на площадь порицания я думала, как выкручиваться. Просить позвать принца — верх наглости, как бы ещё за это не добавили… Эх, нужно было соглашаться стать ключницей и дать пинка под зад Хайде. Её точно Кондратий хватил бы.

Шла я медленно, осторожно переставляя ноги, словно несла бомбу замедленного действия. Что, в общем-то, было чистой правдой.

Площадь оказалась небольшой, вымощенной разнокалиберным камнем. В центре зверинца возвышался грубо обтёсанный каменный столб с железными кольцами. Вокруг уже собирались работники: они обсуждали новость дня и делали ставки, после какого по счёту удара я потеряю сознание. Гады!

— Работница зверинца Зейда нарушила устав зверинца, — громко объявила Хайда, икая и запинаясь и ещё больше злясь. — Ночью покинула отведённое ей место, нарушила магические потоки защиты и тем самым принесла угрозу не только зверинцу, но и всему Вейтразану! Ик!

Толпа загудела.

— Так она же новенькая, может, не знала? — раздался чей-то неуверенный голос.

— Незнание не освобождает от наказания, — отрезала Хайда. — Привяжите ее к столбу!

Работники подошли, чтобы забрать Клаву.

— Только троньте, — тихо сказала я. — Она проснётся. И вы пожалеете, что на свет родились.

Мужики замерли, глядя на мерцающую птицу. Один неуверенно кашлянул:

— Госпожа Хайда, птица выглядит… странно.

— Изменённая! — выкрикнула Хайда. — Я сразу поняла, что эта девка что-то мутит с животными. Заберите курицу, посадите в пустую клетку. Пусть маги потом разбираются!

Работники всё же решились. Один выхватил Клаву, пока я пыталась её удержать. Птица недовольно курлыкнула, открыла глаза, недоумённо огляделась, резко дёргая головой, но я успела прошептать:

— Клава, спи!

Не знаю, что больше подействовало — моё слово или пыхнувшая от меня золотистая магия, но курица моргнула и снова закрыла глаза. Работник с облегчением унёс её в сторону, укладывая на землю.

А меня в это время развернули лицом к столбу и одним рывком содрали со спины рубашку.

Воздух обжёг открытую спину. Толпа ахнула. Да, зрелище искривлённой спины, горба, который как нарост слоился от плеч к пояснице, было неприятным.

— Ик! — Хайда подошла ближе, разглядывая меня с отвращением. — Проклятая! Твоя мать, наверное, согрешила с отродьем Акора! Руки крепче вяжите!

Меня грубо примотали к столбу. Кожаные ремни врезались в запястья. Столб был холодным и шершавым, пахло от него кровью, неприятное зловоние сразу забило обоняние.

— Десять ударов плетью! — объявила Хайда, и толпа ахнула снова, но уже громче.

— Десять?! — выкрикнул кто-то. — Что ж так много!

— Молчать! Ик! — рявкнула Хайда. — Я буду решать, сколько бить. За нарушение режима — три. За укрывательство изменённой птицы — ещё три. За неуважение ко мне — четыре! Итого десять! Тащите плеть!

Толпа зароптала, но спорить никто не решился. Хайда была магом, и маги в этом мире стояли выше простых смертных.

Плеть притащили быстро — длинную, сплетённую из чёрной кожи с металлическими вкраплениями. Мне стало нехорошо. От одного удара такой штукой можно лишиться сознания и доброго куска кожи.

— Да чтоб ты провалилась, Хайда, — прошептала я, сжимая зубы.

— Что? — Хайда подскочила ко мне. — Что ты там бормочешь, отродье?

Я промолчала, сжимая зубы. Как обидно. Ночью я выиграла джекпот и думала: теперь-то заживу… Ха!

Хайда забралась на небольшое возвышение, сбитое из досок, и подняла руку с белым платочком, чтобы начать отсчёт.

Палач, тот же работник, что унёс Клаву, неуверенно поднял плеть.

— Бей, кому сказано!

Мужик, прикрыв глаза, замахнулся. Я зажмурилась, ожидая боль.

— Стоять!

Голос был властный, привыкший, что его повеления сразу же исполняются.

Я открыла глаза. Со стороны входа в зверинец шли двое. Оба в чёрных плащах с серебряной вышивкой — знаки магов на груди. Тот, что говорил, был высок, с жёстким лицом и цепким взглядом голубых глаз.

— По какому праву? — заикаясь, спросила Хайда.

— По праву посланников принца Тристана, — холодно ответил маг. — Нам нужна работница Зейда для личной беседы с Его Высочеством.

Хайда растерялась.

— Но почему? Ик! — как-то неуверенно сказала магиня, потом встряхнулась. — Письменное сопровождение, пожалуйста. Тут власть имеют приказы принца Дарниара.

Вот же гадина… Я висела на связанных руках и пыталась стоять на цыпочках, чтобы сильно не выкручивать плечи. Совсем забыла о принце-маге. Ещё одна напасть, но она всё же лучше, чем получать десять ударов кнутом. Я сильная, но не хочу проверять границы своей силы. Маги о чем-то поговорили с Хайдой, потом старший громко сказал:

— Мы отменяем наказание, — он подал Хайде свиток, скреплённый печатью. — Его Высочество подозревал, что вы будете против, — маг усмехнулся.

Хайда молча сорвала печать, прочитала свиток, так же молча передала его магу и кивнула мужику с плетью, чтобы меня отвязали. Тот облегчённо выдохнул и стал меня развязывать.

— Ты это, не держи зла, — прошептал он мне в ухо.

Я потирала запястья, чувствуя, как кровь приливает к онемевшим пальцам. Кое-как собрала в горсть рубашку, стараясь натянуть и прикрыть спину.

— Мне бы переодеться, — сказала я магу.

— Нет времени, — отрезал тот и, сняв с себя плащ, укрыл меня.

Стало тепло. Я благодарно кивнула. Но магу мои благодарности были по барабану.

— Постойте, мне нужно забрать свою питомицу, она не может без меня.

Маг скривился, но кивнул, видимо, получил от принца точные указания, раз так вежлив.

— Идём. Принц ждать не любит.

Мы пошли к воротам зверинца, когда позади раздался какой-то шум и суматоха. Я обернулась, чтобы увидеть, что небольшая сценка под ногами Хайды провалилась, и девушка, завалившись внутрь, злобно рычала на работников и дрыгала торчащими из дыры ногами.

Всё бы ничего, но пару минут назад я желала ей провалиться. Нужно быть аккуратнее с пожеланиями…

Мы вышли за ворота зверинца и отправились к большой чёрной карете. Любят тут высшие в чёрных каретах разъезжать.

— Давай сюда свою курицу, — сказал второй маг, более молодой, и показал на задник кареты клетку. — Она магическая, не вырвется.

Я засомневалась, может ли она сдержать феникса, но аккуратно пересадила спящую курицу в удобную, застеленную мягкой соломой клетку. Наверное, после воскрешения ей нужно набраться сил, бедняжке. Не каждый день сразу и умираешь, и рождаешься вновь.

А впереди меня ждало знакомство с Вейтразаном. Я волновалась и старалась унять бешено бьющееся сердце. Ситуация явно была напряжённой, мне нельзя показывать магию принцу Тристану. Но смогу ли я противостоять сильному магу…