Глава 17

В воздухе витало напряжение, которое словно пружину на заводных часах медленно накручивал своим жёстким взглядом принц-монстр. Казалось, даже сумерки вокруг сгущаются быстрее, а тени от деревьев ложатся резче и темнее.

Несмотря на то что я почти уверилась в своей власти над зверомагами, мне стало страшно.

— Дарниар, рад тебя видеть, — голос Тристана звучал благодушно и спокойно, только совершенно не подходил к напряжённому, словно готовому к атаке мужчине.

Надо же. Даже собственного брата запугал.

— Зейда, иди сюда. Хватит прятаться за Тристаном, словно он тебя спасёт…

— Дарниар, мы гуляли по городу и купили Зейде одежду. Ей нужна была одежда, — спокойно сказал маг, а потом повернулся ко мне и улыбнулся, — Совсем забыл про подарок.

— Не слишком ли много подарков для одного дня? — рыкнул монстр.

Его голос прокатился тяжёлой вибрацией, от которой даже лошади возле кареты беспокойно переступили копытами.

— Золото за свои вещи, я вам верну, — сказала я, стараясь не показать раздражения.

Тристан усмехнулся, потом всё же достал из кареты небольшую стопку книг. Разных размеров и вида — от тонких потрёпанных брошюр до толстых талмудов с потемневшими кожаными переплётами и витиеватыми золотыми надписями на корешках.

От одного взгляда на них у меня внутри всё дрогнуло. Как заядлый книголюб и запойный читатель, мне не хватало этих прекрасных моментов полного погружения в другие вселенные.

— Это, как и обещал, книги по магии и история нашего мира до вторжения тьмы. Книги редкие, и прошу — верни их в академию, — Тристан почти прошептал последние слова, будто опасался, что Дарниар услышит.

— Зейда, — Дарниар терял терпение, и его голос перешёл в рокочущий тон.

Все любопытствующие работники, что слонялись рядом в надежде на зрелище, моментально испарились. Видимо, уже были научены опытом, что злость хозяина ничем хорошим не заканчивается.

— Я сейчас, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, как у Тристана.

Очень хотелось вспылить. Послать принца куда подальше. Но я сдерживала себя как могла.

Всё же он мой работодатель и нужно знать чувство меры.

Но мне была непонятна злость Дарниара. Его желание меня контролировать. Не думаю, что он так уж боится за меня. Я же так… всего лишь страшилище, которое он терпит под боком.

В кои-то веки я почти забыла об этом. Просто наслаждалась свободой, спокойствием, прогулкой по городу…

Он всё испортил.

Я подхватила книги и, прошептав Тристану «спасибо», потопала к стоявшему возле моего дома Дарниару. Прошла мимо него, чуть присев в поклоне — субординацию никто не отменял — заскочила на свою половину дома и прижалась спиной к двери.

Сердце колотилось как бешеное.

И где Клава, когда она мне нужна?

Когда рядом феникс, мне не так страшно. Она словно якорь моего бесстрашия.

Я отлипла от двери и поставила стопку книг на стол. Даже радоваться и предвкушать минуты чтения не могу, зная, что впереди разговор с этим деспотом.

Стянула с себя плащ, налила из кувшина воды и залпом выпила. Прохладная влага прокатилась по горлу, но легче не стало.

Дарниар открыл дверь чуть ли не пинком.

Тяжёлая створка ударилась о стену.

Принц застыл в проёме, глядя на меня светящимся взглядом зверя. В полумраке комнаты его глаза казались почти нечеловеческими — слишком яркими, слишком внимательными.

— Я запрещаю тебе покидать зверинец.

— Я свободный человек. Разве у вас разрешено рабство?

Нет, скажи он это спокойно, объяснив, почему так решил, я бы, может, ещё и прислушалась. Да что там — я бы согласилась, потому что сама не желаю попадаться в плен ордену.

Но этот тон.

Это желание беспрекословного подчинения, меня разозлило. Я даже бояться перестала.

— Ты принадлежишь мне… зверинцу. Значит, будешь сидеть тут.

— Хайда тоже сидела в зверинце безвылазно? Или вы только меня стесняетесь?

— Я сказал тебе держаться подальше от моих братьев, Зейда, — Дарниар вошёл внутрь комнаты, сразу сделав её тесной.

Дверь за его спиной со скрипом закрылась.

От него пахло жарким воздухом, приятным, терпким запахом, ударяющим в голову не хуже вина.

— Я не хочу, чтобы они подпали под твоё влияние, светлая, — почти шипел он. — Ты как яд, который проникает под кожу и травит каждую минуту, секунду…

Э-э-э… это что сейчас было?

Дарниар шагнул ко мне.

Я тут же отпрыгнула, наталкиваясь на дверь туалета. Повернулась, чтобы шмыгнуть внутрь — ну не будет же он дверь ломать…

Но принц оказался быстрее.

Схватил меня за косу и дёрнул на себя.

Да что у него за дурная привычка — за волосы хватать?!

Я врезалась в его твердое как каменная стена, тело. Он тут же поднял моё лицо второй рукой, больно цепляясь за подбородок, и нагнулся, вглядываясь в глаза.

— Ты сидишь тихо, Зейда. Молчишь. Делаешь всё, что я тебе говорю. И тогда я подумаю, чем могу тебе помочь. Если ты будешь разъезжать по столице перед носом у ордена, я не уверен, что даже твоя печать сможет защитить.

Под конец своей речи он изогнулся так сильно, что его лицо оказалось вровень с моим. Синие глаза с узким звериным зрачком впились в мои.

Нетерпеливый взгляд.

Узкие ноздри раздуваются принюхиваясь.

Губы кривит усмешка.

— Ты пахнешь Тристаном, — прошипел он. — Моя… ключница не может пахнуть чужим мужчиной. Даже моим братом.

— Да какая тебе разница, кем я пахну?! — я попыталась отпихнуть от себя этого громилу, но это всё равно что со скалой тягаться.

Интересно, куда моя сила подевалась?..

Я попыталась зачерпнуть внутреннее тепло, впустить в руки, наполнить тело силой, но тепло весело катилось по венам и плевало на мои желания.

Даже браслет не отзывался на призыв к защите.

Значит, Дарниар мне не угрожает?

Но судя по его виду — ещё как угрожает.

Я замерла, стараясь успокоить дыхание, и упрямо смотрела в его глаза, не собираясь сдаваться в этой странной борьбе взглядами.

— Ты всё поняла, Зейда, — выдохнул он мне в губы.

Я хотела покачать головой, но принц крепко держал меня, одновременно притягивая одной рукой за плечи, а второй сжимая подбородок.

— Да поняла я, — ответила ему. — Можно было это и без рукоприкладства сказать. Отпусти!

Я затрепыхалась в его руках, отчего хватка стала только крепче.

— Боишься меня, светлая? — голос принца стал ниже, почти ласковым. — Не нравится видеть зверя? Тристан более обходителен, ты говорила? Мягче?

Я широко раскрыла глаза, впитывая его голос всем существом.

Странно…

Внутри дрогнула натянутая струна. Казалось, он своим голосом касается её, словно смычком.

От этих низких, тягучих звуков по коже расходилась сладкая дрожь. Мягкая. Пьянящая. Будто меня гладили невесомым пером.

Заворожённая, побеждённая, я могла только смотреть, как приближается его лицо.

Как медленно расширяется зрачок, заполняя весь глаз первозданной тьмой.

Я не верила.

Не могла поверить, что принц-монстр касается моих губ мягким, почти невесомым поцелуем…

Его хватка ослабла. Мы замерли, не в силах оторваться друг от друга. Глаза в глаза, губы к губам… наше дыхание смешивалось, согревая теплом. Сердца стучали в унисон — пугающе, странно. Казалось, стоит мне моргнуть, и этот поцелуй окажется просто сном.

Глаза монстра постепенно сменялись удивительно синими глазами мужчины. Мужчины, который, кажется, и сам не понимал, как оказался в такой ситуации.

Он резко выпрямился, отрываясь от меня с болезненной гримасой.

Я тоже отшатнулась, прижимая пальцы к губам. Они горели, не давая мне забыть лёгкое касание чужих губ.

В комнате повисла неловкая тишина.

Дарниар провёл рукой по лбу, будто пытался прийти в себя, резко отвернулся и несколько секунд просто стоял ко мне спиной. Напряжённый, словно готовый сделать единственный скачок к двери и скрыться с моих глаз.

Я смотрела на него и не понимала, что чувствую.

Страх? Злость? Неуверенность?

Или болезненное счастье от первого невинного поцелуя.

После разговора с Тристаном многое стало на свои места. И тяга Дарниара быть рядом со мной, и его злость оттого, что приходится каждую ночь спать рядом, чтобы держать в узде зверя.

Мне была неприятна его зависимость от меня.

Думаю, ему тоже.

— С этим нужно что-то делать, — тихо сказала я.

Принц дёрнулся так, будто только сейчас вспомнил, что я всё ещё здесь.

Он явно собирался уйти. Сбежать.

Я видела это по напряжённой спине, по сжатым кулакам, по тому, как он поднял ногу, чтобы шагнуть к двери.

Но после моих слов замер. Медленно повернул голову.

— С чем делать, Зейда? — голос прозвучал хрипло.

Я сглотнула. Почему-то теперь под его внимательным взглядом говорить стало тяжелее.

— С тем, что вы, Ваше Высочество, не можете всё время спать рядом со мной. Это неправильно.

Дарниар коротко усмехнулся.

— Неправильно? — переспросил он. — Ты сейчас решила говорить со мной о правильности?

Он резко развернулся ко мне всем телом. Глаза снова полыхнули звериным цветом.

— Тристан рассказал тебе о наших расах?

— Да, — кивнула я, стараясь не смотреть на его губы. — Я знаю, что вам претит находиться рядом со мной, но вы не можете совладать со своей сущностью. Если бы я понимала, как, я бы помогла вам избавиться от зависимости.

— Даже несмотря на то, что моя зависимость сохраняет тебе жизнь? — принц оскалился, шагнул ко мне.

Я напряглась, стараясь не показать своего страха. Дарниар заметил это и сразу остановился.

— Вы желаете мне смерти? — тихо спросила я.

Принц несколько секунд молчал.

Ну хотя бы не стал сразу оправдываться. Уже честно.

— Я не желаю тебе смерти, Зейда, согласись, в моей ситуации это будет концом нормальной жизни.

Он говорил спокойно, но я видела, как тяжело ему находиться рядом.

— Может, мы найдём выход из сложившейся ситуации?

Я осторожно прошла к креслу и села, больше не пытаясь подходить ближе. Кивнула на второе кресло.

Дарниар даже не посмотрел в его сторону.

— После прогулки с Тристаном ты стала более сговорчивой…

— Я не стала сговорчивой, — сразу ответила я. — Я начала понимать, что происходит. Ваш брат рассказывал вам, кто я?

— Я сам знаю, кто ты, Зейда, — резко ответил он. — Высшая светлая, которая каким-то чудом выжила в нашем мире.

Я чуть не закатила глаза.

Тристан оказался куда прозорливее. Сразу отправил людей разузнать обо мне всё, а Дарниар…

— Тогда, может, договоримся? — осторожно спросила я.

Принц медленно поднял взгляд.

Потом всё же двинулся к креслу.

Сел тяжело, откинувшись на спинку, его пальцы слишком сильно вцепились в подлокотники.

— И о чём будет наш договор? — тихо спросил он.

Я наверняка пожалею…

— Помогите мне добраться до гнезда Кмалей, а я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы помочь с вашей проблемой.

Дарниар застыл, в комнате враз похолодало.

— И что ты хочешь там найти, Зейда?

— Записи. Родовые книги. Всё, что может помочь.

— А теперь скажи… — его голос сорвался на рык, — почему ты хочешь помочь мне?

Я вздрогнула.

— Потому что…

— Почему ты готова впустить меня? — он резко подался вперёд. — Тёмного мага в светлое гнездо, полное секретов твоей семьи?

В его глазах недоверие. Было такое чувство, будто я его всё время обманываю, и теперь пришла пора всё рассказать.

— Я хочу помочь.

Дарниар коротко рассмеялся.

— Думаешь, я поверю в сказку о доброй, светлой? У вас в крови ложь, Зейда.

— Да с чего вы это взяли?!

— Потому что я знаю светлых.

Он резко поднялся.

На этот раз действительно собираясь уйти.

Я вскочила следом.

— Обещайте хотя бы подумать!

Дарниар остановился возле двери, но не обернулся.

— Я подумаю, — рыкнул он. — А пока сиди в зверинце, Зейда. Не гневи богов. Я могу защитить тебя от ордена здесь… но я не всесилен.

И вышел, громко хлопнув дверью.

Я шумно выдохнула, ноги дрожали.

— Да чтоб тебя… — пробормотала я и понеслась в ванную. Хотелось умыться ледяной водой, переодеться в рабочую форму и перестать, наконец, думать о синих глазах принца-монстра.

Отступление

— Оставь её в покое, Тристан.

— Арни, ты ревнуешь?

Дарниар медленно поднял взгляд. Внутри уже привычно шевельнулся зверь, раздражённый одним только упоминанием Зейды. Раньше он не реагировал так ни на одну женщину.

Третий принц устало вздохнул, пригубил напиток и решил не отвечать на подначки брата. Естественно, он ревнует... Она высшая светлая, она сильная светлая, и все они, тёмные, готовы горы свернуть, чтобы сделать её своей. Но… если она захочет.

Дарниару было мучительно находиться рядом с ней, видеть её, слышать её звонкий надменный голосок. Такое чувство, что она воспитывалась не в шестом круге, а была окружена любовью и заботой во дворце высших. Хотя она же светлая, у них в крови быть надменными тварями.

— Что ты ей наговорил? Она предложила мне сопроводить её в гнездо Кмалей. Обещала избавить меня от желания спать рядом с ней.

— Ты спишь с ней? — Тристан чуть не поперхнулся напитком.

— Зверь спит с ней, — уточнил Арни.

И именно это бесило сильнее всего. Будь это просто желание, он бы справился. Подавил. Выжег. Но зверь не желал отпускать светлую ни на миг, будто уже считал её своей…

— А ну конечно, легко всё спирать на своё второе я, — усмехнулся Трис. — И как она?

— Не зли меня, брат, — Арни приподнял верхнюю губу, показывая белые клыки.

— Только не говори мне, что ты просто спишь?! — Тристан громко рассмеялся, наполняя высокие своды древнего зала гулким эхом.

— Смейся, ты даже коснуться её не можешь, — Арни перестал злиться, усмехнулся, но внутри всё скручивало от унижения. Наследник трона Вейтразана. Воин. Маг. И беспомощный зверь рядом с одной светлой девушкой.

— Выбрось из головы желание добраться до гнезда Кмалей. Сейчас не время, Тристан. Все королевства в ожидании Тёмных игр…

— Я знаю, но не удержался, когда она рядом, тяжело сдерживаться, хочется рассказать ей обо всём на свете.

Тьма внутри раздражённо шевельнулась. Дарниару захотелось вышвырнуть брата из комнаты только за эти слова, но он его понимал. Если зверомаги должны были беспрекословно подчиняться, тёмные маги должны говорить светлым только правду. Так Акор старался защитить светлых от восстания тёмных, вшить в их подсознание полную открытость перед светлыми… но это всё равно не помогло…

Дарниару было труднее вдвойне. Зверь внутри требовал подчиниться и подчинить, а тёмный маг хотел раскрыть душу перед светлой. Младшему принцу стоило больших усилий не поддаться разрывающей его магии и не потерять себя в ураганном эмоциональном напряжении. Только ночью, когда светлая спала, он мог спокойно находиться рядом с ней. Правда, заснуть не получалось… он просто наблюдал, как она спит, осознавая, как жалок в такие моменты. Наверное, всех их спасало ещё то, что светлая не понимала своей силы…

— Ты выяснил, сколько продлится её защита? — спросил Арни, уводя разговор от желаний брата и своей ревности. Он не хотел, чтобы Трис вообще подходил к Зейде.

— Пару лет спокойно протянет. Хорошо поставили, — кивнул Тристан. — И я всё равно буду пытаться привязать её к себе. Если она тебе не нужна…

— Заткнись! — сразу рыкнул Арни.

— Дай мне шанс привязать её к себе, ты делаешь всё, чтобы она тебя боялась, — не унимался Трис.

Дарниар ожёг брата взглядом. Зверь был против, чтобы его светлую кто-то привязывал к себе, да и сам Дарниар испытал неприятное чувство потери.

— Не думаю, что она меня боится, Трис. Ты бы видел, как она со мной разговаривает, словно она принцесса. Хотя… королевой зверинца она уже стала. Весь зверинец окутан её силой, как бы не просочилось сквозь щиты. Зверьё полностью под её контролем. Всё — от букашки до высших монстров.

— Так быстро? — удивился Тристан.

— Теперь ты понимаешь, как меня рвёт на части. Я двух слов рядом с ней не могу нормально сказать… если бы не тёмная магия… валялся бы как зверь в её ногах и скулил, прося ласки.

— Не подпускай к зверинцу Ареса, как бы ему не поплохело, — задумчиво сказал Тристан.

— Уже, — хмыкнул Арни. — Было забавно наблюдать, как она взяла его под контроль. Родовой амулет так нагрелся, что я чуть не лишился защиты. Было бы ещё забавней, если бы мы с Аресом сцепились, как два зверя за её благосклонность.

— Жаль, я не увидел, — протянул Тристан. — Нашего бешеного кабанчика усмирила дева.

Принц-маг рассмеялся, потом стал серьёзным.

— Арни, тебе не стоит лишний раз показываться у отца. Орденцы могут почуять в тебе светлые узы. Ты ими увешан, как карнавальная площадь.

— Я не чувствую, — Арни попытался обнюхать рукав куртки, Тристан рассмеялся. — Все узы на твоём звере.

Несколько минут братья просто молча пили, иногда переглядываясь.

— А если у нас не получится? — спросил Тристан.

— Тогда мы трупы, братец, — усмехнулся Арни. — Но я думаю так: столетием раньше, столетием позже — какая разница. Если у нас не получится, этому миру всё равно конец.

Зейда

Остаток дня прошёл в хлопотах: разродилась одна из самок ворса — этакая помесь кролика и собаки. Прекрасный мех, едят овощи и жуткая морда с двумя огромными клыками, торчащими наружу. Зачем нужно было выводить такого зверя, я ещё не поняла.

Судя по всему, все звери Кмалей были выведены для каких-то работ в других родах. Взять хотя бы того лупоглаза, которого я кормила самым первым. У Рахинов были прекрасные паучьи фермы, они производили самые лучшие ткани — как простые, так и магические — на основе паучьей паутины. Паучки были разных размеров, могли делать паутину как тонкую, так и толстую, и, самое главное, разных цветов и с разным магическим наполнением.

Лупоглаз был предназначен для того, чтобы уничтожать старых паучих, которые уже не работали. Паучихи вырастали с большую такую лошадь и просто так не давались, а лупоглаз был создан как их естественный враг.

И так во всём этом мире. Кмали выращивали зверьё под заказ, кто-то для Кмалей выращивал нужные кристаллы, растения, производил нужное сырьё, или одежду, или выращивали еду. Простые люди, как прослойка между родами, занимались тем же, только в меньших размерах и без магии. Всё работало как часы, и нужно было этому Акору всё испортить и притащить в этот мир разумных тёмных… не зря его простые люди считают тёмным богом. Испортил всё…

А вот Азара как такового не существовало. Был там какой-то брат, но ничем замечательным он не выделялся. И его имя в основном стали упоминать как противовес Акору. Если есть ночь, должен быть и день…

Щенята ворса были миленькими и слепыми. Самка быстро оправилась от родов и щёлкала зубами, стараясь напугать мелькавшего рядом Тристера. Тот боялся за мою безопасность и держал наготове магическую палку с током.

Зато мне не было страшно… я поняла, как работает моя сила. Я не только могла брать под управление животное, но и видеть его глазами, чувствовать то, что чувствует он. Поэтому было легко понять, что у кого болит, и вовремя убирать заболевания.

В общем, ключница по совместительству была и ветеринаром. По словам Тристера, больных животных раньше лечили маги, но в основном их просто заменяли на здоровых. А мне жалко. Мне даже куриц жалко, которых на еду привозят.

Кстати, пока меня не было, Клава отличилась: опять выпустила своих сородичей и, перевернув половину бочек, увела стаю к ремонтировавшимся клеткам, где раньше скрывался принц-монстр.

Там я и нашла эту гвардию облезлых кудахтолок, когда наступил вечер.

— И? — я встала возле клетки, внутри которой сидели штук десять куриц.

Клава важно вылезла из будки, в которой утаптывала сено, и прошла к двери клетки. За день она стала ещё крупнее, появились дополнительные пёрышки, которые отливали золотом. Она посмотрела на меня выпученными глазами, и мне пришло понимание, что Клава нашла себе стаю.

— Ты уверена? — с сомнением спросила я.

Феникс была уверена, поэтому и отобрала из всех куриц этих — в них уже были искорки. Теперь она просила, чтобы я эти искорки наполнила своей магией поводыря и…

— Ну уж нет! — я даже отшатнулась от клетки. — Ты мне одна мозг выносишь!

Клава как-то доносила до меня, что будет отвечать за будущих фениксов сама, но у меня волосы дыбом встали.

— Без меня я сказала! — категорично отвергла я притязания своего фамильяра.

Клава уронила клюв, пёрышки повисли, крылья опустились. Весь вид моего феникса говорил о том, что она сильно страдает. Я выдохнула.

— Ну сама подумай, куда тебе столько? Ну не знаю… зачем мне целая армия? Не буду я ни с кем воевать, Клава, успокойся! Ну хорошо… хорошо… я сделаю их фениксами, но… Да, не сразу и не всех!

На этом мы и договорились. Феникс стала душенькой: курочка, золотая девочка… никого не пугала, даже сапоги клевать перестала. Кстати, сапоги она не любила потому, что, когда была ещё маленькой, сапог пытался затоптать бедного пищащего цыплёнка. У Клавы на всю жизнь осталась травма, и теперь все сапоги — её враги.

Я, естественно, не стала подавать мысль злопамятному фениксу, что в сапоге обычно есть нога, а нога принадлежит человеку…

Ночь прошла, как всегда: утром примятая постель и запах Дарниара, а ещё злость. Какой упрямец! А ведь я спонтанно предложение сделала, а сейчас поняла, что это решение самое лучшее. Они хотят закрыть портал, что-то готовят, сложить два, и два я умею, но не факт, что у них получится. А в гнезде Кмалей можно найти какое-то оружие. Орден не так силён, как был прежде, и может помочь любая мелочь.

Я положила голову на подушку принца, вдыхая его запах. За это время я так привыкла к нему, что теперь, кажется — он всегда рядом со мной. Иногда ощущаю себя больше зверюшкой, чем думает про себя принц.

— И почему ты такой упрямец?!

Но работу никто за меня не сделает, нужно вставать. Утренний обход, завтрак, быстрая пятиминутная планёрка, потом работа с документами и опять обход зверья. Иногда это вынужденная мера. Я слишком хорошо чувствую крики в голове, не могу их игнорировать, особенно тех, в ком уже есть моя магия.

А вечером… я чуть слюни не пустила, я наконец-то сяду читать книги.

Я с тоской посмотрела на стопку ждущих меня историй и, выдохнув, вышла из своего домика.

Столовая встретила меня привычным шумом, запахом похлёбки и гулом голосов. Я всё так же ем со всеми, золото надо экономить. Планы у меня не поменялись, и, если принц не хочет вести меня в гнездо, значит, пойду туда сама.

Я взяла свою плошку, когда заметила Милану. Рыжулька сидела у стены, но стоило нашим взглядам встретиться, как она тут же отвела глаза и поджала губы.

Со мной работники старались не разговаривать, называли «госпожа», но за глаза, как только не поносили. Я же не глухая. Обидно было, несколько раз порывалась высказаться, но потом махнула рукой. Зависть — она такая, не всякий может сдержать.

Милана меня не обзывала, но и не защищала. Наверное, пора уже хоть с ней поговорить. Я вздохнула.

Я села рядом с ней, поставила миску на стол и спокойно отломила кусок лепёшки.

— Доброе утро, Милана.

Милана молчала, я не выдержала:

— Ну? Говори уже.

Она насупилась сильнее.

— А чего говорить? И так всё понятно.

— Мне вот ничего не понятно.

— Конечно, — буркнула она. — Ты теперь у нас важная, госпожа Зейда…

Девушка покривлялась, задрав курносый нос.

Я аж ложку отложила.

— Милана…

— А что Милана? — вспыхнула она, наконец повернувшись ко мне. — Ты как Хайда, такая же мерзкая! Думаешь, люди слепые? Думаешь, никто не видит, как возле тебя принцы вьются? Как Тристер к тебе неровно дышит?

Я устало потёрла переносицу.

— И поэтому ты решила, что я такая же, как Хайда?

Она промолчала, уткнувшись в миску.

— Милан, — тихо сказала я, — может, я чего-то не понимаю, просто объясни. Разве сейчас животные убивают? А заработок не стал лучше? Даже зверьё спокойнее стало. Что не так-то?

Она пожала плечами, но уже не так уверенно.

— Просто… раньше ты была как все, с нами, а сейчас слишком быстро заняла место одной из аристократок. Это ведь неспроста, это неправильно.

— Я расскажу, как всё было. Когда принц позвал меня на проверку, он увидел внутри меня искру, которую ему удалось раскрыть. Я стала магом, но учиться мне уже поздно. Поэтому меня поставили ключницей. Моей силы для этого хватает, — спокойно рассказала я, макая лепёшку в бульон.

Рыжая уставилась на меня круглыми глазами.

— Подожди… так это правда, что ли? Ты теперь магичка? — в глазах девушки мелькнуло понимание, капелька зависти, но всё быстро прошло. Всё же я не ошиблась в рыжульке. Она была хорошей, не гнилой внутри.

— А Дорн такие страсти рассказывал, что ты перед господами выслуживаешься и Хайду, поэтому из-за тебя выгнали… что это ты её подставила, поклёп возвела.

— Откуда Дорну знать, что у высших в головах? — буркнула я. — И почему Дорн стал для тебя авторитетом? Сама говорила, что ему верить нельзя.

Милана нервно заёрзала.

— Ты права, — неуверенно сказала Милана, — я поверила ему, дурында. Просто Хайда тоже сначала тихой казалась, а потом начала мужиками вертеть — дым коромыслом.

Я нахмурилась.

— Как это — вертеть?

Милана удивлённо моргнула.

— Ты чего… правда не понимаешь?

— Нет, — честно ответила я. — Что значит вертеть?

Рыжая пару раз хлопнула ресницами, вздохнула.

— Ну… пользоваться ими. Головы дурить. Хайда ведь магичка, а они охочи до мужиков. Ей одного принца мало было.

Я чуть не подавилась похлёбкой.

— Чего?!

— А то, — Милана понизила голос и придвинулась ближе. — Она почти всех красивых в зверинце перепробовала. И работников, и стражу, и даже младших магов. Кто посмазливее — того к себе и тащила.

Я уставилась на неё во все глаза.

— Подожди… она же с принцем Тристаном.

— Ну была, — пожала плечами Милана. — И что? Высшие по-другому живут. Особенно такие, как Хайда. Ей нравилось, когда мужики за ней бегают, у них по-другому любовь строится. Принц — это власть, престиж, он ее из третьего круга вытащил, а постель — тут другое, тут магия решает…

Я медленно опустила ложку обратно в миску.

Гадость-то какая.

А я-то ещё думала, почему на меня так косятся, когда я с Тристером одна в управлении остаюсь. Мерзость!

Милана тем временем уже смотрела на меня совсем иначе. Без злости. Скорее с недоумением.

— И прости меня. Я правда думала… ну… что ты как Хайда.

Я фыркнула.

— Ну спасибо.

— Да кто ж знал, что ты странная.

— Это ещё почему?

— Да потому что любая дева в зверинце уже хвост бы распустила рядом с принцами. А ты сидишь сейчас с таким лицом, будто тебя помоями облили.

— Так и есть, — мрачно буркнула я. — Такое чувство, будто все разом забыли о моём проклятии. Какие принцы, Милана?

Милана, в который раз за разговор вытаращила глаза и посмотрела на меня всю… Ошарашенно выдохнула:

— И то, правда. Прости меня, Зейда, дуру такую. Я тебе буду помогать, правда-правда.

И впервые за всё утро напряжение между нами исчезло. Мне действительно стало легче после примирения с Миланой, пусть я с ней и не ссорилась. После того как я немного отошла от сплетен про Хайду, мы мило поболтали обо всём, что происходит в зверинце.

Милана рассказала, что не все настроены против меня, многим по нраву и повышение заработка, и честные розыгрыши секций зверинца, и даже то, что разрешено иметь свои вещи. Правда, Дорн, который уходил после завтрака, одарил меня таким взглядом, что внутри холодно стало, а браслет на руке основательно кольнул, предупреждая, что кто-то хочет мне навредить. Ну это я и без браслета знала.

После знаменательного дня нашего примирения с Миланой прошло ещё несколько дней. Игры высших должны начаться в ближайшие часы. Дарниар снизошёл до разговора со мной: нужно было готовить зверей. Как же мне было неохота отдавать своих питомцев на растерзание.

— Дикость какая-то, — бурчала я на принца.

— Зейда, звери всегда гибнут, — мне показалось, принцу стало меня жаль. — Какая разница, когда они погибнут? Многих уже давно не было бы в живых.

Я украдкой наполняла зверьё магией и приказывала выжить любой ценой, вернее — выжить, но не убивать магов.

— Этой традиции уж несколько сотен лет, приедут тёмные маги со всего света.

— Не нужно меня уговаривать, я сделаю всё как положено, — холодно посмотрела на Дарниара.

В кои-то веки вижу его не раздетым, а при всём параде. Красив, прекрасен и далёк… Моё желание сбежать с каждой нашей встречей крепло. Не могу я больше его видеть. Кажется, его запах везде, его взгляд везде, такое чувство, что я в его сетях. И это бы ничего, но я-то понимаю, что мне не видать Дарниара как своих ушей… обидно и… обидно.

— Зейда, — принц прервал мои размышления, — у тебя такой вид, будто ты собралась кого-то расчленить и прятать. Надеюсь, это не я.

Я приподняла одну бровь, задумчиво посмотрела на принца. Чего это с ним? Он пытается быть милым? Или я слишком замечталась и что-то пропустила?

— Его Высочество Тристан будет?

Лицо Дарниара сразу стало хмурым, глаза яростно сверкнули. Вот теперь вижу, что не подменили…

— Твоя задача, Зейда, — вовремя погрузить зверьё и проверить доставку в лабиринт тёмных игр, а кто там будет — тебя не должно интересовать!

— Я просто спросила, — спокойно сказала я.

— Я ответил, — раздувая ноздри, прорычал монстр, показываясь за ликом аристократа.

Клава наконец-то меня нашла, топорща перья, возмущённо заворчала, но, увидев сапоги, начищенные до блеска, направила свой гнев на ноги принца. Тот скривился, когда Клава довольно болезненно клюнула его в ногу, но пинать мою девочку не стал.

— Клава, прекрати. А вам, Ваше Высочество, пора идти. Не беспокойтесь, сегодня ваши игры пройдут как задумано, все звери приедут вовремя.

Принц недовольно скривился и, склонившись в поклоне, что опять же удивительно, ушёл в сторону выхода из зверинца. Я облегчённо выдохнула.

— Госпожа Зейда…

Я подпрыгнула, оглянулась.

— Фух, Итрим, напугал меня. Что у тебя?

Итрим коснулся запястьем моей руки, и я открыла магический свиток.

— Первую партию отгрузили. Тристер спрашивает: начинать грузить вторую?

— Да, — кивнула я, — только замени вот этих, — я показала рукой на клетки, — на вон тех.

Довольно усмехнулась. Будет магам подарочек.

— Жалко вам, смотрю, зверюшек, как за детьми малыми ходите.

— Жалко, — я кивнула.

— Будь неладны эти маги. Когда уже перестанут портал питать?

— Портал? Стой, — позвала я кладовщика. — Какой портал?

— Ну как же, — сказал Итрим, — в лабиринте портал стоит маговский. Они возле него ритуальные игры затевают, чествуют, стало быть, освобождение от тварей светлых, — я поморщилась.

— А почему лабиринт? — не поняла я.

— Так там светлые защиты ставили, вырастили целый лес-лабиринт, посередине портал. Звери, стало быть, типа светлые, а тёмные их побеждают. Показывают, что не забыли они зверства, что с ними творили.

— Понятно, — кивнула я. — Иди, Итрим.

Кладовщик поклонился и пошёл к своей группе. Я подхватила ковыряющую землю Клаву и решила вернуться к себе домой. Дальше без меня справятся.

Я читала каждый день, правда, прочитала только половину книг, что мне дал Тристан. Но в названии одной брошюрки я видела слово «лабиринт».

Я насыпала Клаве корм в чашку, она стала усиленно клевать, размахивая, гребнем. После того как она получила свою стаю, ела и ночевала она дома редко.

Так вот, книжечка. Я уселась в кресло, поджав под себя ноги, стала читать. Через несколько часов я закрыла последнюю страничку.

Значит, последний сбор родов светлых был тут, в Вейтразане… и поэтому портал тут, и тьма тут самая сильная. А ещё я узнала самое неприятное… Акор был Кмалем…

Я хохотнула, а ведь когда люди обзывали меня отродьем Акора — это была правда. Я и правда потомок этого сумасшедшего. Я потёрла переносицу. Интересно, какие ещё откровения ждут меня в этом мире?

И теперь я точно уверена, что можно найти способ сделать зверомагов свободными. Мелькнула мысль, что может не надо… ведь сейчас они мне не страшны… но справедливость, вшитая в моё воспитание, тут же дала мне хорошую оплеуху. Люди, какие бы они ни были: маги, зверомаги, просто люди без магии — не должны быть рабами!

Раздался стук в дверь. Совсем забылась с этим чтением. Вытянула ноги, заколовшие иголками. Посмотрела на притихшую Клаву, которая, поджав лапки, спала рядом с миской. Кряхтя, как старуха, потопала к выходу:

— Сейчас иду уже.

Я открыла дверь, и мне в лицо что-то пшикнуло, сразу погасив сознание…