Глава 5

Я подошла к толпе и остановилась на окраине приглядываясь.

Народу было человек пятьдесят, не меньше. Кто-то стоял кучно, кто-то поодиночке, но все жались поближе к воротам, где за крепкой решёткой маячили фигуры стражников в добротных куртках.

Люди выглядели по-разному: были здесь и относительно опрятные мужики в чистой, хоть и штопаной одежде, были дородные бабы с платками на головах, были и такие же оборванцы, как я.

Я медленно прошлась вдоль толпы, вглядываясь в лица и прислушиваясь к разговорам.

У левого края, стоит плотная тётка с корзиной. Рядом с ней две молодые девки, похожие на дочерей. Тётка громко объясняла кому-то:

— …в прачки надо, там руки нужны, а не рожа. Мои там завсегда работу найдут, уже вторых погодок в хороший дом отдаю, к самому купцу Триару…

Дальше, ближе к воротам, толпились мужики. Крепкие, жилистые, с мозолистыми руками. Они переговаривались вполголоса, поглядывая на стражу.

— Говорят, в конюшни к графу Стерну люди требуются. Плата, медяк в день, но кормят два раза и угол дают. Правда, лошади, изменённые могут вместо сена конюха схарчить…

— А я слышал, садовников для дворца ищут. Там по три медяка дают, если рука лёгкая.

— Садовники — это ж магия нужна, чтобы растения росли. Кого попало не возьмут, да и слышал я, что сады у высших диковинные: там растения не хуже лошадей изменённых людей жрут. Думаешь, кто-то плакать о тебе будет…

Я слушала, запоминала, анализировала. Это было похоже на биржу труда, только стихийную.

Чуть поодаль стояла группа женщин. Молодые, но с затравленными взглядами. К ним подошёл мужчина в приличной одежде, с бляхой на груди, окинул взглядом, ткнул пальцем в трёх самых симпатичных:

— Ты, ты и ты. Идёте со мной. В весёлый дом требуются служанки. А если морды посмазливей, так и служительницами стать можете.

Женщины закивали и отделились от толпы, послушно вставая за мужчиной.

Я поняла: так просто не пробиться, но я всё же решила попробовать.

Подошла к одному из вербовщиков, он набирал людей в общественные прачечные третьего круга.

— Господин, — позвала я. — Возьмите меня. Я сильная, могу стирать целыми днями, руки у меня крепкие.

Он обернулся, увидел меня, и его лицо перекосилось.

— Ты? — он поморщился. — Господа не потерпят такое убожество подле себя. Иди отсюда, уродина, пока я стражу не позвал. Сглазишь ещё…

Мужчина стал осенять себя знаками для отвода тёмных чар.

— Я правда сильная, — попыталась я настаивать. — Проверьте. Я выносливая, меня не надо много кормить…

— А ну, пошла! — рявкнул он, и кто-то из толпы подтолкнул меня в спину.

Я отлетела в сторону, едва удержавшись на ногах, раздался смех.

— Ишь чего удумала, горбатая! — крикнула тётка с корзиной. — Никчемная, а туда же, к людям лезть! Тебе место на пепелище, среди таких же уродов!

Я сжала зубы и пошла дальше.

Следующий вербовщик набирал людей на конюшни. Приличный такой мужчина в кожаном фартуке. Я подошла, попыталась заговорить, но он даже не дал мне рта раскрыть:

— Не подходи. Ты мне своей мордой лошадей распугаешь.

Третья попытка, в кухонные работники, четвёртая, трубочисты. Даже вычищать древние клозеты в магической академии меня не взяли.

Везде одно и то же. Отказ, брезгливость, смех. Кто-то просто отворачивался, кто-то плевал вслед. Один раз меня толкнули так сильно, что я упала, и никто не помог подняться.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, а толпа у ворот рассосалась, я сидела на обочине, обхватив голову руками. Хотелось выть от бессилия и злости. Я не привыкла проигрывать. На Земле я всего добивалась сама, работой, упорством, зубами выгрызала своё место. А здесь…

Здесь я никто.

Я побрела обратно на пепелище, когда уже начало смеркаться. Ноги гудели, в голове была пустота.

Кирья сидела на своём месте, у костра. Рядом крутилась ребятня. Увидев меня, она кивнула на свободное место у огня:

— Садись. Есть будешь?

Я молча опустилась на землю. Кирья протянула мне миску с какой-то бурой похлёбкой, от которой шёл пар. Я взяла, вдохнула запах пареного зерна и жареного лука. Начала есть, обжигаясь — было вкусно.

— Не взяли? — спросила Кирья.

— Не взяли, — глухо ответила я. — Даже слушать не стали.

— А ты чего хотела? — она усмехнулась. — Даже на самую отвратительную работу в первых кругах выбирают, кого брать.

— Сегодня ешь и отдыхай, но подумай. Повезти может не сразу, а есть тебе надо каждый день. Завтра сначала найди подработку здесь, в круге, а потом уж думай про высших.

— Какую подработку? — я подняла на неё глаза.

— Да хоть ту же, что раньше делала. Вон, у Гнилого Зуба спроси, у него огород опять зарос вьюном. Зараза такая, везде пролезет. А он нам корень ситра поставляет, бесплатно иногда. Он заплатит медяк. Или к торговцам сходи на рынок, там всегда грузчики нужны. Ты сильная, это твой шанс. А круги, — Кирья махнула рукой в сторону стены, — найдётся место, не может быть, чтобы не нашлось.

Я кивнула, доедая похлёбку. Кирья права. Злиться можно сколько угодно, но от злости толку нет. Нужно работать.

Утром следующего дня я уже была на ногах затемно. Переплела косу, проверила, на месте ли монеты. На сегодня я решила их не тратить, а заработать самой.

Пошла искать Гнилого Зуба. Нашла быстро, его здесь все знали. Мужик лет пятидесяти, с перекошенным ртом. Он ковырялся в довольно большом огороде за покосившимся забором.

— Слышь, Зуб, — окликнула я. — Тебе огород вскопать надо?

Мужчина резко обернулся:

— Тьфу, напугала, окаянная, — Зуб внимательно меня осмотрел. — Кирья говорила, что ты разум вернула.

— Так дашь работу? — спросила я.

Он пожал плечами и ткнул пальцем в запущенный кусок участка:

— Вьюн вырвать, землю вскопать. До обеда управишься — медяк дам.

Я взяла тяпку и принялась за работу. Солнце поднималось, припекало спину, пот заливал глаза, но я не останавливалась. Выдёргивала сорняки, копала, рыхлила. На ладонях тут же вскочили мозоли, набухли, лопнули, оголяя розовое мясо, но я уже знала, что к утру всё на мне заживёт, поэтому старалась не обращать внимания на боль.

К обеду участок был готов.

Зуб осмотрел, хмыкнул и протянул медяк:

— С разумом работаешь ты лучше. Приходи завтра, ещё работа есть.

Я сжала монету в кулаке. Первый заработок в этом мире — мелочь, а приятно.

Я пошла к норе отдохнуть в прохладе, усталая, но довольная. Сегодня буду есть на заработанный медяк. И вдруг навстречу вылетел Шустрый. Запыхавшийся, глаза горят.

— Зейда! — заорал он ещё издалека. — Беги к воротам! Быстро!

— Чего? — я замерла. — Каким воротам?

— К малым! Там набор сегодня! Кирья сказала тебе быстро туда бежать, всеми правдами и неправдами на работу наниматься.

Я удивлённо посмотрела на мальчишку:

— Ты нормально объясни. Что случилось? Кирья сказала не торопиться, а тут — беги…

— Пошли, покажу, — шёпотом сказал мальчишка, и я только сейчас поняла, что он был бледен.

Шустрый потянул меня, прячась за грудами хлама, в сторону, где обычно сидит Кирья.

Сейчас там стояла толпа.

Впереди толпы, опираясь на клюку, стояла бабка Синта. Та самая, что напоила меня водой в первый день. Рядом с ней орали какие-то мужики, потрясая остро колющими инструментами.

— Убить мерзавку! — визжала Синта, потрясая клюкой. — Это она! Горбунья проклятая! Это из-за неё зверь пришёл! Это она навела порчу на нашу улицу!

— Ты чего несёшь, старая? — крикнул кто-то из толпы пепельных.

— А то! — Синта обернулась, сверкая бешеным взглядом. — Брема вчера убили! А она с ним зналась! Я сама видела, как она из кузни с ним выходила!

Я похолодела. Брем… убит? Тот самый кузнец, что помог мне, что перевязал руку, что дал еды…

— Она убийца! Забрать у неё всё награбленное! — заорал какой-то мужик с лопатой. — Поделить между честными людьми! А горбунью утопить в ручье, чтоб не поганила землю!

— Да! — Синта опять потрясла сухоньким кулачком. — Она у меня браслет украла, а я к ней как к родной, водой напоила, от шайки Дина защитила. А она потом и с шайкой разобралась, и Брема бедного убила! Как меня не сгубила, не знаю, видимо, Азар меня защитил!

— Да у тебя отродясь никаких безделушек не было, старая, — вступился за меня Гнилой Зуб.

— А ты чего её покрываешь? — тут же вылез вперёд ещё один поборник за справедливость. — Может, ты с ней в сделке, ворованное сбывал?

— Тьфу, — сплюнул на толпу Гнилой Зуб.

— А ну, замолчали все! — рявкнула Кирья, которая до этого смирно сидела на своём месте. — Нет у нас горбуньи, ушла она.

— Да куда ушла-то? Видела я, как она на ворованное вещи покупала, да в мыльне её видели. Где это видано — убийца среди нас ходит, а ты её, Кирья, защищаешь!

— Вот она! — раздался над ухом громкий мужской голос.

Кто-то попытался меня схватить за руку и вытащить на всеобщее обозрение, но я так врезала локтем по чему-то мягкому, что голос тут же зашёлся кашлем.

— Убила-а-а!

Толпа заревела и двинулась ко мне.

Я рванула с места, не разбирая дороги. Ужас из-за скорой расправы гнал меня спасаться.

Вылетела к стене и замерла.

Стража у ворот уже закрывала решётку. Набор заканчивался. У самой калитки стоял единственный слуга — высокий, худой, в тёмной ливрее, с брезгливым выражением лица. К нему никто не подходил.

— Возьмите меня! — закричала я подбегая. — Возьмите! Я согласна на любую работу!

Слуга обернулся, увидел меня, нахмурился:

— Так уж и на любую? — хмыкнул он.

— Да-да, всё, что скажете! — я с ужасом смотрела на приближающуюся толпу, желающую меня утопить.

— Вакансии для тебя нет, — холодно сказал слуга.

— Прошу вас! Неужели у вас нет работы, которую совсем никто не хочет делать? Я на всё готова, только возьмите!

Сзади нарастал рёв толпы. Они уже были близко.

Слуга посмотрел на толпу, на меня, снова на толпу. Что-то мелькнуло в его глазах.

— Хотя, может, и найду, — тонкие губы сложились в усмешку. — В зверинец принца Дарниана работницей пойдёшь?

Стоящий рядом стражник глотал что-то из фляжки, тут же поперхнулся, услышав вопрос слуги, вытаращил глаза от удивления.

— Согласна! — тут же ответила я. Это даже лучше, чем я ожидала: сразу и в Первый круг.

— Садись на заднем сиденье, я с тобой в одной карете сидеть не намерен, — брезгливо поджал губы слуга. — И смотри мне, чтобы потом не говорила, что я тебя обманом заманил.

Слуга залез в карету, захлопнул дверцу и крикнул кучеру:

— Поехали!

Карета дёрнулась и покатилась. Я успела запрыгнуть на заднее сиденье и судорожно ухватилась за перекладины. Рядом сидели еще двое оборванцев, испуганно отодвинулись от меня на другую сторону.

Толпа бежала за нами. Синта что-то кричала, потрясая клюкой. Мужик с лопатой бросил её в карету, но не добросил.

— Азар покарает тебя, горбунья! — донеслось вслед. — Акор заберёт твою душу!

Я отвернулась и откинулась на стенку кареты.

Что за сумасшедший мир? Что за сумасшедшие люди? Что я им сделала?

Могу только догадываться, что Синте не давал покоя мой браслет. Вот чего бы ему не стать невидимым сразу. Старуха не смогла сдержать свою алчность и, как только представился случай, сразу указала на меня как на козла отпущения. Было жалко Брема. Он помог мне, не отобрал деньги, хотя мог… Странно, что его убили. Неужели тоже зверь…

Я смотрела на проплывающие мимо стены и думала, что свой шанс я всё же не упустила. Теперь нужно не умереть и найти того, кто снимет проклятие.

Карета катилась дальше, унося меня от смерти в неизвестность.

Интересно, за каким зверьём мне придётся смотреть.