Глава 8

Я нерешительно вошла в столовую. На секунду многие отвлеклись на мою персону, но почти сразу же вернулись к своим занятиям: кто-то болтал, собравшись небольшими группками, кто-то ел. Девушка-рыжулька без устали наливала горячее варево в миски подходящим работникам. Людей тут было много, вся столовая заполнена.

Дорн по-отечески улыбнулся, будто мы старые знакомые.

— Заходи, краса, чего в дверях стоишь? Места всем хватит.

Злила эта присказка местная «краса», издевательство какое-то. Я прекрасно знала, что никакая я не краса… Но совету Дорна последовала, нужно по-людски отказаться, а не бегать от мужика, как дурочка.

Я подошла, села напротив Шрама, который мельком взглянул на меня и опустил голову, уставившись в пустую миску. Дорн хлопнул его по плечу:

— Парень толковый, быстро схватывает. Уже решил ко мне перейти. А ты, краса, как надумала?

Я посмотрела на Шрама. Он не поднимал глаз. В принципе плевать и на Шрама, и на Дорна. Я сюда с одной целью пробивалась — снять проклятие, так что местные проблемы мне побоку.

— Я пока у Тристера останусь, — сказала я ровно. — Мне и там неплохо.

Дорн усмехнулся, покачал головой:

— Дело твоё. Только запомни: у Тристера люди долго не живут. У него в секторе самые опасные твари, а защиты он своей группе не выбивает.

Я нахмурилась.

— А ты можешь предложить что-то другое?

— Могу, — Дорн подался вперёд, понизил голос. — У меня сектор спокойный. Твари там больше для красоты: птички всякие, насекомые. И защита у меня на кристаллах всегда в порядке. Если что, Хайде слово замолвлю, она меня слушает.

— С чего бы ей тебя слушать?

Дорн усмехнулся, но в глазах мелькнуло неуловимое превосходство.

— У каждого свои козыри, краса. Ты лучше о себе думай. Как бы тебя не съели твари.

Я промолчала.

— Ладно, — сказал Дорн вставая. — Думай. Я тебя пару дней подожду. А потом уж как решишь.

Он ушёл, уводя за собой Шрама и остальных работников. Мельком заметила, что нашивка на рукавах у них в виде паука на паутине — б-р-р, не очень приятная.

Я осталась сидеть одна за длинным столом. Рыжая девушка стояла у раздачи, поглядывая на меня с любопытством.

— Ты чего не ешь? — крикнула она. — Похлёбка кончается.

Я только сейчас заметила, что так и не взяла еду. Поднялась, подала миску, которую тут же наполнили густой похлёбкой. Внешний вид был у похлёбки не очень, зато запах отменный — тушёнкой пахло, лавровым листом…

Села за стол, принялась жевать, медленно, переваривая услышанное.

Шрам ушёл к Дорну. Может, оно и к лучшему. Меньше лишних глаз, меньше разговоров. Я и сама справлюсь.

Закончив с едой, помыла миску, поставила на полку. Рыжая уже собиралась уходить.

— Слышь, — окликнула я её. — Как тебя зовут-то?

Она обернулась, улыбнулась.

— Миланой зови. А тебя?

— Зейда.

— Ну, Зейда, — Милана вытерла руки о передник, — держись ты подальше от Дорна. Мужик он, конечно, видный, но бабы у него долго не задерживаются. Как новых привозят, он сразу самых слабых к себе забирает, а потом они пропадают.

— Пропадают? — я напряглась.

— Ну, увольняются или в шестой круг уходят обратно. Он говорит, не справляются с работой. Только почему-то всегда девушки пропадают, мужики дальше работают.

Она поджала губы, покосилась на дверь.

— Ты не такая уж и красотка. Может, и обойдётся. Но на всякий случай будь осторожней.

— А что Тристер? — спросила я. — Он про это знает?

— Тристер? — Милана хмыкнула. — Тристер за свою группу переживает, ему чужие неинтересны. Да и кто ему поверит? Он же родственник Хайды, не любят его больно, другие группы всегда во всех несчастьях обвиняют.

Она ушла, оставив меня с моими мыслями. Почему-то всё время вспоминался белый зад мага и злое лицо Хайды — не даст она мне житья. Слишком хорошо на её лице была прописана ревность, хотя чего ко мне ревновать-то… я вздохнула.

Я вышла из столовой как раз перед тем, как по всему зверинцу раздался звон на вторую кормёжку. В принципе удобно: позвонил колокол — пора зверюшек кормить. Пронзительный звук даже кости заставлял вибрировать, точно не пропустишь.

Я сначала дошла до склада, отстояла очередь из таких же горемык за тележками, расписалась в получении инвентаря и еды для зверей. Роспись была простой: прикладываешь печать на запястье к документу — там появляется твоё имя «Зейда», магия соврать не даст…

Я подхватила сразу две тележки и под кудахтанье и писк «корма» вернулась к своим вольерам.

Ну привет, лупоглазый страшила…

Второй заход дался мне ещё проще. Уже не так шарахалась от рыков страшилищ, спокойно слушала, как трещали кости бедных курочек и не очень бедных крыс.

В последнем вольере жила рептилия — этакий крокодил, только лап не четыре, а шесть, и вдоль хребта, когда он рычит, выпирают острые гребни, прозрачные, с еле видимым свечением, как от магии.

Утром тварь была спокойной: высунула пасть из своего водоёма, рыкнула на меня для острастки, цепи притянули её к одной стороне водоёма — в общем, беспроблемно.

Сейчас вроде тоже было как положено: сверкнули магией цепи, притянули тварь к стене водоёма. Вода, на удивление, прозрачная, и видно было страхолюдину хорошо.

Но потом начался экшен со мной в главной роли.

Я убеждаюсь, что существо неподвижно. Беру из бочки квохчущую курицу за крыло и тащу её к корыту, на котором изображена одна тушка. Бросаю возмущённую птицу в корыто, но тут у меня внезапно начинает болеть голова, будто кто-то ударил меня острым топором прямо в лоб.

Я не успеваю ничего понять, как страховидное существо оказывается прямо передо мной с разинутой пастью, и от его жуткого дыхания мне становится очень плохо…

«А ведь оно без цепей», — пронеслось у меня в голове. В этот момент квохчущая курица выпрыгнула из глубокого корыта прямо на голову монстра и, издав пронзительный крик, начала выклёвывать его сверкающие от ярости глаза.

Охренели, надо сказать, мы оба: и я, которая уже богу душу отдала и мысленно завещание написала, и тварюшка, которая всхрапнула, скосила глаза на мелькающую агрессивно настроенную перед глазами еду.

Именно в этот момент очнулся мой браслет, что есть силы приложил ветвистой молнией замершего монстра прямо в раззявленную пасть и откинул меня при этом на стенки павильона, больно приложив хрустнувшей спиной...

Удар был такой силы, что я на мгновение ослепла, сползла на землю и замерла, пытаясь вдохнуть.

В спине жгло, в ушах стоял звон, а перед глазами всё плыло разноцветными кругами.

Тварь была жива. Лежала на боку, широко раскрыв пасть, из которой всё ещё тянулась тонкая струйка дыма, и смотрела на меня. И, надо сказать, смотрела со страхом. Я пошевелилась — монстр, тонко взвизгнув, задёргал лапами, пытаясь оттолкнуться от земли и скользнуть в водоём.

— Кудах! — курица в этом светопреставлении тоже выжила и сейчас, гордо выставив голую синюю грудку, наступала на монстра, вытаращив глазищи и свесив набок габаритный гребешок.

Тварь боялась, я не только видела это, но и чувствовала. Зато я теперь не боялась. Странно, но лучше подумать об этом потом, в более спокойной обстановке.

Шесть лап дёргались, пытаясь перевернуть тело, гребни на спине потускнели и уже не топорщились. Монстр был оглушён, дезориентирован, и наступающая курица, берегов не видевшая, добавляла ему жути.

— Эй, пернатая, — позвала я агрессивную курицу, потом поняла, что на пернатую она непохожа: на теле пару перьев, и то на хвосте. — Это… давай сваливать, клуша сумасшедшая…

Только сейчас заметила, что браслет пульсирует слабым синеватым светом, и этот свет медленно гаснет, оставляя после себя еле видимый отпечаток на коже. Опять он меня спас…

Я с кряхтением встала. Монстр взвыл и с ещё большим отчаянием зашевелил страшными когтями по земле, оставляя глубокие борозды. Сил подняться у тварюшки не было. Курица, совсем без тормозов, уже пыталась отклевать у недокрокодила шип на гребне и возмущённо кудахтала, потому что у неё это не получалось.

— Ну, не мучай тварюшку, — прикрикнула я на воительницу. — Уходим, пока кто-нибудь на сияние не прискакал.

Курица словно поняла мой приказ, ещё раз открыла клюв, яростно рявкнула на замершего крокодила и важно пошла в мою сторону. Я подхватила защитницу и вышла из вольера. Активировала кристалл, закрыла решётки.

Цепей на крокодиле не было, и это странно. Я точно помню, что утром цепи были. Защита клетки включилась, запульсировала магией, и я облегчённо выдохнула.

Вот тебе и покормила спокойно зверюшек.

Так что там говорил Тристер: если будут проблемы с тварюшками, искать его или идти к Хайде? Неее, только не эта мегера. Нужно найти Тристера.

Так, я выдохнула. Но сначала работа.

— Если монстр не ест куриц, курицы едят его, — хмыкнула я, рассматривая утихомирившуюся кудахталку, пригревшуюся на моих руках. Она сидела на моей руке, как на насесте, и, прикрыв один глаз, вторым наблюдала за тем, куда мы идём.

— Ты свободна, птаха, — сказала я и опустила курицу на землю. Скармливать её другим животным мне казалось кощунственным. Она воин, воины должны умирать в бою… тьфу ты, откуда такая хрень в голову лезет.

Я подхватила тележки и потащила их к следующей клетке — нужно чистить вольеры. Потом отвезу добро на склад и найду Тристера. Так и сделаю.

Когда остановилась возле следующего вольера, курица сидела на тележке и спокойно чистила остатки крыльев, что-то там выискивая. Я вздохнула:

— Мы в ответе за тех, кого приручили… И что мне с тобой теперь делать? Ладно, сиди пока.

Я споро почистила вольеры и, подхватив тележки, потащила их в сторону складов. Так как Шрам ушёл в группу Дорна, соседние вольеры чистил какой-то незнакомый мужчина, который кивнул мне в знак приветствия. Я ответила кивком.

— А ты чего курицу не скормила? — он увидел мою птичку.

— Та не захотел сибарти курицу.

— Странно, они обычно прожорливы. Но ничего, верни назад, отдадут в другие вольеры.

Я кивнула, а про себя пробурчала: «Ещё чего». Нужно как-то спасти защитницу, жалко же…

Итрим встретил меня улыбкой:

— Краса, ты в этот раз самая первая. О, а чего курицу не скормила?

— Сибарти не захотел. Когда вольер чистила, забрала бедолагу.

По виду курицы не скажешь, что она бедолага. Спрыгнула на землю, обошла Итрима, ухватила клювом за сапог, получила пинка, отлетела, но не сдалась. Расставила в разные стороны куцые крылья, издала клич пернатых и ринулась на сапог с новыми силами.

Мы молча наблюдали за курицей: я — со страхом, что сейчас её попросту прихлопнут, а Итрим — с интересом.

— Наверно, магии где-то хапнула, меняется, — сказал с любопытством кладовщик. — Поговори с Тристером, может, чего посоветует.

Я выдохнула. Кладовщик оказался вполне нормальным, стряхнул с сапога наглую клушу. Я даже ему издёвки насчёт красы прощаю, раз он такой не злобный.

— А где Тристера можно найти?

— Тааак… — Итрим поморщился. — Сегодня он на магическом зверье, отрабатывает. Жуть там, не ходи к нему, лучше тут со мной подожди.

— Нет, схожу, — покачала я головой.

— Ну тогда слушай…

Итрим объяснил, как мне дойти до вольеров магического зверья.

— Ты главное не смотри им в глаза. Там такие твари сидят, даже с магическими защитами могут мозги перекрутить — забудешь, как тебя зовут. Вон, только вчера парнишку хоронили: тварь с предгорий ему сердце выела… Ох, прости, краса, что пугаю, но оно так: лучше перебздеть, чем недобздеть.

Надо сказать, Итриму удалось меня напугать. Я прижимала к себе курицу и боялась смотреть по сторонам. Ну их, этих зверюшек.

Нашла нужный сектор, прошла по ориентирам, потом шла на громкий рык и яростные крики людей. Наверно, зверьё кормят…

Я вышла на небольшой пятачок.

Круглая площадка, выложенная ровным камнем, несколько выходов-входов в вольеры, две двери открыты. Из одного вольера в другой протаскивают жуткое чудище — то ли волк, то ли кабан.

Размером с крупного быка, но куда массивнее. Тело мощное, приземистое, покрытое грубой, щетинистой шерстью, которая на спине и боках сбивается в колтуны, похожие на панцирь. Шерсть чёрная, с редкими подпалинами цвета запёкшейся крови.

Морда волчья, но короткая, с широкими скулами, которые придают ей что-то кабанье. Челюсти мощные, способные перекусить человеческую руку как сухую ветку. Из пасти, даже когда она закрыта, торчат два нижних клыка — не такие длинные, как у кабана, но массивные, желтоватые.

Глаза маленькие, глубоко посаженные, с красноватым отливом. Смотрят не мигая. Волчий прищур и кабанья злоба.

Тварь тащили шестеро мужчин: у всех длинные палки, на концах — лассо, которые накинуты на горло монстра и на его лапы. Судя по сверканию палок, силки магические.

Тварь упиралась мощными лапами, пыталась раскрыть спелёнатую пасть. Мужики кричали друг другу подбадривая:

— Веди прямо!

— Лапу тяни!

— Не туда! Нет!

Тварь словно почуяла, что у сцены есть зрители, картинно подняла пасть к небу и взвыла жутким голосом. У меня не только поджилки затряслись — у меня внутри всё оборвалось.

И почему я Итрима не послушала…

Мало мне крокодила…

Ну конечно, мало!

— Держим, ребята!

— Тянем!

Я сделала шаг назад, сжалась в комочек, чтобы меня не заметили. Среди мужчин был Тристер, командовал другими. Я сделала ещё шажочек, но, наверное, монстр почуял мой запах, потому что резко повернул морду в мою сторону, принюхался.

В красных глазах я почуяла ярость… а потом тварь вдруг поджала хвост, и резко сама запрыгнула в свою клетку. У меня сложилось впечатление: умей она закрывать замки — даже на замки закрылась бы.

Огромная тварь, которая одним укусом может спокойно ногу перекусить, как испуганный щенок ломанулся прятаться, утаскивая за собой орущих от ужаса мужиков.

Мамочки! Что происходит?!

Крики скоро утихли. Неужели сожрал…

Нет… я облегчённо выдохнула, когда все шестеро вышли из клетки, о чём-то переговариваясь.

— Нужно вызывать лекаря, — говорил Тристер. — Если с гримваром что-то случится… принц нас сам сожрёт. Понимаете…

Все мрачно закивали. Тристер увидел меня, подпиравшую клетку и прижимающую к себе сонную курицу.

— Зейда? — парень кивнул работникам и пошёл ко мне. — Ты что тут делаешь? Тут опасно без магической защиты.

— Прости, мне Итрим говорил, но… — я почти шептала, чтобы не услышали наш разговор другие. — Но у меня чрезвычайное происшествие.

Тристер недовольно нахмурился:

— У меня нет желания разгадывать твои загадки, Зейда. Говори прямо, что случилось и почему ты держишь в руках корм.

Я кивнула:

— На сибарте нет цепей.

Тристер, видимо, не понимал, что я хочу ему сказать.

— Их совсем нет, Тристер, — кивнула я. — Вот я и решила тебя предупредить.

Тристер побледнел.

— Пошли, — кивнул он, и мне пришлось нестись за ним почти бегом.

— Утром цепи были?

— Были, — запыхавшись, сказала я. — Я спокойно покормила.

Через минут двадцать мы были возле клетки с сибартом, который лежал на дне водоёма звездой и на воздух вылезать точно не собирался.

Тристер коснулся кристалла — магии на цепях не появилось, потому что цепей в принципе не было.

Парень почесал затылок:

— Нужно вызывать Хайду, — сказал он с сомнением. — Ты говоришь, видела магию на его хребте?

— Да, — кивнула я. — Светилась.

— Странности какие-то сегодня по всему зверинцу, — прошептал про себя Тристер. — Не могли эти монстры так быстро эволюционировать. Никаких зелий, ритуалов, ничего… но что-то происходит.

— Что происходит? — спросила я.

— Это не сибарт, — сказал Тристер, потом понял, что болтает не тому человеку. — Чтобы молчала, ни о чём никому не говорила!

— Рот на замке, — сказала я. — Но что случилось?

Тристер вздохнул:

— Сибарт стал рибартом. За короткий промежуток времени перешёл грань сил и стал магическим, теперь здесь ему не место. Скорее всего, магию высосал, цепи сожрал… Но почему сейчас?! Как раз перед тёмными играми! Принцу это не понравится.

Он посмотрел на меня внимательнее:

— Ты молодец, Зейда. Панику не поднимала, спокойно меня нашла, сказала. Теперь иди отдохни. Тут у нас есть лавка для работников — за свои монеты можете покупать вкусности. Выдам тебе заработок вперёд, заслужила. Давай печать свою.

Тристер прислонил к моему запястью свою печать, что-то прошептал под нос.

— Оплачиваешь также своей печатью. Внутри надпись — видно, сколько у тебя монет. Хотя… ты, наверное, неграмотная… но ничего, не обманут. Захочешь забрать медяшками — знай, что меняют одну к двум, так что лучше дожидаться окончания месяца и забирать без процентов, но только один день. Всё поняла?

Тристер внимательно посмотрел на меня.

— А можно мне курицу себе оставить? — спросила я.

Тристер удивлённо посмотрел на курицу, потом на меня. Я сделала глаза жалобнее, даже чуть согнулась, чтобы ему жальче меня было.

— Хм-м… странная просьба. У меня сразу отгулы просят, в город выйти, столицу посмотреть, а ты — курицу…

Я прикусила губу. Вот же гадство! Я осуждающе посмотрела на курицу — она по-тупенькому выпучила на меня и без того круглые глазищи.

— Ну ладно, бери курицу. Но теперь ты за неё в ответе. И это… если её, кто в суп поймает — тоже сама виновата будешь. Людей наказывать я не буду.

Я кивнула, страдальчески проводила старшего взглядом. Тот обернулся:

— Сейчас рибарта от тебя заберём. Будет вечером девять вольеров, но завтра докину тебе ещё работёнки, не волнуйся.

Я опять кивнула, прижимая к себе курицу. Тристер замешкался, словно ожидая ещё вопросы, потом всё же ушёл.

Я посмотрела на курицу, спустила её на землю:

— Ну вот, у меня был шанс в город попасть, мага найти, цену своего исцеления узнать… — выговорила я удивлённой клуше.

Потом вздохнула, когда она клюнула мой сапог, сбивая кусочек налипшей травы.

— В общем так, жизнь я тебе спасла, дальше сама, — строго сказала я.

Дожилась, с курицей ругаюсь… Я покачала головой и пошла искать местную лавку, слыша, как следом за мной несётся наглая птица.

Скоро вышла к нашей общаге. Толпилось тут немало людей, все какие-то возбуждённые. Увидела рыженькую Милану. Она стояла с двумя измождёнными женщинами в такой же одежде, как у меня.

— Добрый день, — поздоровалась с женщинами. — Милана, а не скажешь, что происходит?

— Это Зейда, — сказала женщинам Милана. — Зейда, это Ура и Кайда. Они, как и ты, работницы, в группе Селии, там одни женщины.

Я кивнула коллегам.

— Наказание будет, — сказала Ура.

— Наказание? — удивилась я.

Женщины переглянулись с усмешками.

— Сама увидишь. Наш принц справедлив, но не терпит, когда трогают его, — уважительно сказала Кайда. — Пойдёмте, сейчас начнётся.

Я подхватила и сунула под мышку курицу, которая, на удивление, мудро молчала и только жалась к моим ногам. Затопчут ещё животинку дурную — жалко…

Волной нас вынесло на небольшой участок с круглым вольером. Стены вольера полыхали магией, но что творится внутри, было видно.

Я замерла, раскрыв рот от удивления. Я узнала его — моего благодетеля, давшего мне первый старт в этом мире. Сегодня он был в белых одеждах, но всё такой же красивый, спокойный, мне кажется, даже скучающий.

— Все знают, что принц Дарниар добр, — раздался голос разодетого в золочёные одежды аристократа. — Но добрый не значит всепрощающий.

Вокруг была тишина. Что удивительно при таком большом сборище, было слышно даже дыхание принца.

— Эти маги решили, что могут попрать законы королевства, забрать то, что принадлежит мне. Они решили, что могут поднимать руку на людей, которые принадлежат мне…

Что-то у меня от этого добренького голоса ледяной пот по спине течёт…

— Сегодня будет наказание, — принц взмахнул рукой, и через толпу провели раздетых до подштанников молодых парней. — Но я дам право защищать свою жизнь. То, чего был лишён мой слуга, когда на него напали маги. Канеш Зиард, Майро Сун, Рейн Каби — сразитесь на арене справедливости и спасите свои жизни!

Принц спокойно вышел из вольера, встав на небольшую сцену, потом взмахнул рукой с белым кружевным платочком, и в тот же миг в вольер с другого входа ворвался страшный, похожий на льва монстр...

Курица в руках радостно встрепенулась и попыталась вырваться, воинственно топорща гребешок.

Да чтоб тебя!