Глава 20. Отчий дом
Солнечный свет, пробирающийся сквозь плотно задернутые занавески, скользил по комнате, обрисовывая тонкими золотыми лучами мебель и стены. Вася, спящий рядом с кроватью, каждый раз недовольно морщился и сквозь дремоту ворочал головой с боку на бок, пока в конечном итоге не выдержал и не спрятал ее себе под крыло.
Макс тихо фыркнул, проследив за недовольными потугами фамильяра, и перевернулся на спину, скользнув взглядом по незамысловатым наброскам на белом потолке, которые каким-то образом умудрился нарисовать собственными пальцами, измазанными в чернилах, да еще и заклинание наложил, чтобы их нельзя было стереть, так что теперь либо крышу менять, либо любоваться ими до скончания веков.
И вся эта работа была проделана Максом, будучи в состоянии нестояния, когда ты уже почти трезв, но голова еще не раскалывается от похмелья и тянет на какие-нибудь приключения или глупость. И откуда только взялась эта любовь портить окружающий пейзаж? Видимо, когда-то в нем умер великий художник.
В доме Весты есть точно такие же наскальные живописи, но те, к счастью, можно стереть, хотя колдунья по какой-то причине до сих пор этого не сделала.
Мужчина недовольно нахмурился, поймав себя на мысли, что снова думает о напарнице, и перевернулся на другой бок. Как будто бессонной ночи ему не хватило.
Весь остаток вчерашнего дня эта «наимилейшая особа» бегала от него, как от чумного. Ради этого она даже со службы ушла раньше, сославшись на неотложное дело, и постоянно крутила в пальцах то дурацкое кольцо, которое так резво спрятала в стол, посчитав, что Макс этого не заметил. Впрочем, он был слишком зол и не стал заострять на этом внимание, в каком-то роде даже обрадовавшись тому, что Веста сбежала.
Тот мужчина, представившийся ее братом, показался мужчине смутно знакомым, как будто они недавно где-то встречались, но Максу так и не удалось вспомнить где.
- Роксана, - тихо прошептал колдун, снова перевернувшись на спину. - Дитя рассвета… И на кой черт он так ее назвал? - не выдержав, возмутился вслух. - Ой, да гори оно все синим пламенем!
Если Веста не хотела, чтобы Максу стало известно о ее прошлом, то пусть так и будет. Надоело ломать голову над тем, что потом не окупится. Такое чувство, что только его волнует, почему она может проснуться от собственного крика посреди ночи, и из-за чего впадает в истерику, стоит кому-то увидеть или коснуться ее оголенной спины.
Мужчина раздраженно откинул одеяло в сторону и пошел собираться на службу, но, запнувшись о порожек между комнатами, не удержал равновесия и свалился на пол, отбив колени и лоб.
- У-у-у-у, ебушки-воробушки… - тихо простонал брюнет, не зная, за что хвататься в первую очередь.
- Ки-ки! - проснувшись из-за поднятого грохота, взволнованно запричитал Вася и подбежал к хозяину, обеспокоенно заглянув ему в глаза.
- Спи, - выдохнул колдун, после чего приподнялся на локтях и принял сидячее положение. - Это все из-за твоей любимой Весты, - кивнув на разбитые колени, он болезненно поморщился и встал на ноги. Коршун недовольно засопел, но возражать не стал, покорно вернувшись на свое место.
Обиделся.
Обычно Вася начинал кричать, как резаный, и размахивать огромными крыльями, снося все на своем пути в знак протеста, демонстративно заступаясь за Весту. Вот теперь и спрашивай, чей он фамильяр: его или Вольской.
Выхаживаешь, выкармливаешь, приручаешь, а они потом смотрят влюбленными глазами на того, кто первым угостит вкусненьким. Душу, говнюк, за ласку и еду продать готов.
Одевшись и доев оставшийся со вчерашнего ужина грибной суп, Макс запер дом и направился вдоль по улице, намереваясь зайти за Вестой, чтобы вместе отправиться в ДМУ. Вот только, сколько бы он не стучался, никто так и не открыл. Воспользовавшись запасным ключом и попав внутрь, мужчина понял, что дома никого нет. На очаге стоял еще теплый чайник, а значит, Веста ушла совсем недавно.
И куда ей понадобилось в пятом часу утра?
Но ответ на этот вопрос он так и не получил, потому что в департаменте колдуньи тоже не оказалось.
- Дмитро, а где Вольская? - без стука вломившись в кабинет комита, с порога потребовал объяснений Макс.
- Совсем оборзел? А стучаться не учили? - раздраженно взъелся мирен, откладывая недоеденный завтрак в сторону. - Заболела она, дома с температурой отлеживается. Два часа назад прислала магического посыльного, так что ты сегодня один. Что-то молодежь слабая нынче пошла, сначала Сияна слегла, а теперь Веста, - вздохнул комит. Он в свои шестьдесят с хвостиком едва ли ощущал себя немощным дедулей и выглядел не старше сорока.
- Ее нет д… - хотел было возразить Макс, но резко замолчал, поняв, что это вовсе не ошибка, и его дражайшая напарница намеренно солгала. - Хорошо, спасибо, - коротко поблагодарил мужчина и закрыл дверь с обратной стороны.
Зачем она это сделала? Это как-то связано с приходом вчерашнего посетителя и кольца? Почему она так поступила и даже не попыталась объясниться?
Макс привалился спиной к стене и раздраженно взъерошил волосы на макушке. А что, если она куда-то вляпалась?
- Думай, Макс, думай…
О чем был вчерашний разговор? Незнакомец в плаще, серебряное кольцо небожителей, неизвестная женщина, которую перезахоронили, Роксана…
Точно, Роксана!
Колдун, не обращая внимания на слонявшихся по коридору работников, выпрямился и тут же сорвался на бег, боясь, что мелькнувшая в голове мысль может резко исчезнуть, а вместе с ней и озарившая его догадка, что могла дать ответы на большинство вопросов.
Перескакивая через порожки, Макс поднялся на третий этаж и свернул за угол в конце коридора, за которым располагался совмещенный с библиотекой архив. Двери, к счастью, оказались не заперты.
- Господин Макс? Вы что-то ищете? - испугавшись его внезапного появления, пролепетала библиотекарша, поднимая с пола книги, которые с перепугу выронила.
- Да, - кивнул мужчина. - Где находится раздел, посвященный правящей семье Лениума?
- А… эээ, - растерянно протянула девушка, пытаясь собраться с мыслями, что нервировало еще больше. - Пятый стеллаж справа.
- Спасибо, - поблагодарил Макс, и, пройдя через пустующий читальный зал, нашел нужный стеллаж и книгу, после чего сел за стол и открыл биографическое описание всех царей Лениума с дополнением в виде полного родословного дерева со всеми членами правящей семьи.
Но среди огромного количества портретов и имен мужчину интересовал только последний действующий царь Клод и его отпрыски. Всего у него было четыре ребенка: три мальчика и одна девочка.
Макс нервно вдохнул, перевернув на страницу с царевной. Выдохнуть уже не получилось. С портрета на него смотрела Веста. На момент написания картины ей было лет четырнадцать, не больше. Лицо еще сохраняло детские черты, но эти глаза медового цвета в обрамлении светлых густых ресниц, аккуратный нос с почти незаметной горбинкой, который она умудрялась ломать далеко не один раз, и губы со слегка опущенными вниз уголками он мог узнать из тысячи. И хотя на портрете ее волосы были каштанового цвета, а не пепельного, как сейчас, это определенно была Веста.
Малознакомый человек не признал бы в этой юной и нежной девочке его напарницу, но Макс знал ее слишком долго.
Мужчина опустил взгляд чуть ниже, стараясь выровнять дыхание с участившимся сердцебиением, и заметил небольшую приписку, оставленную аккуратным почерком автора, которая гласила: «Царевна Роксана умерла в возрасте шестнадцати лет по неизвестной причине. Согласно заявлению царя Клода, царевна погибла случайно, но в народе поговаривают, что девушка не смогла простить себе то, что искалечила наследника престола и самоубилась, сбросившись с обрыва».
В восточном крыле царила тишина и затхлость. Краска на стенах покрылась плесенью и почернела от старости, в некоторых окнах отсутствовали стекла, из-за чего по коридору постоянно гулял ветер, а с потолка осыпалась лепнина и теперь неприятно хрустела под ногами. Похоже, тут не убирались с тех пор, как Веста сбежала.
М-да… в день своей «смерти» ей удалось устроить огненное представление, так что нет ничего удивительного в том, что служки из центральной части дворца боялись приближаться к этому месту на протяжении стольких лет.
И это сыграло ей на руку. Основная масса солдат охраняла внутренний двор и жилую часть дворца, а на восточное крыло пришлось от силы пять человек, поэтому девушка с легкостью смогла проскользнуть мимо задремавших охранников. Без происшествий тоже не обошлось: одна из сторожевых собак учуяла чужака и чуть не разбудила половину округи своим лаем. Пришлось усыпить ее на некоторое время, но в процессе усыпления эта паршивка укусила Весту за руку.
Неожиданно за спиной раздался протяжный стонущий скрип. Колдунья незаметно опустила ладонь на рукоять кинжала и резко обернулась. Источником звука послужила дверь, которую приоткрыл проникший через разбитое окно порыв ветра.
Облегченно выдохнув и убрав руку с клинка, Веста подошла к дверному проему и осторожно заглянула в образовавшуюся щель. Ветер ветром, но лишний раз убедиться в отсутствии стражников тоже не помешает.
Но едва ее взгляд достиг потолка, Веста испуганно отшатнулась назад, зажав рот ладонью.
На люстре с потрескавшимися световыми камнями, что в далеком детстве окутывали комнату в приятный полумрак и отбрасывали на стены круглые желтые блики, медленно раскачивался обрубок веревки.
Обрубок, на котором когда-то повесилась Агата. Перед глазами тут же возник ее изящный силуэт, облаченный в белую ночную рубаху. К горлу подкатил ком, Веста зажмурилась, прогоняя видение, и захлопнула дверь.
Столько лет прошло, а это место до сих пор вселяло в нее неподдельный ужас.
Отдышавшись и выкинув из головы непрошенные образы и воспоминания, Веста выпрямилась и огляделась, прислушиваясь к тишине. Из-за нервов она не рассчитала силы, и хлопок получился довольно громким, что могло привлечь нежелательное внимание. Убедившись, что в округе по-прежнему царила умиротворенная тишина, колдунья продолжила свой путь.
В конце коридора девушку встретили две наглухо заколоченные двери. Раньше они выходили к лестнице, которая вела непосредственно в покои царя, но сейчас вход туда был перекрыт, да и лестницу, скорей всего, давно разобрали в целях безопасности. На выдергивание гвоздей и взлом защитного заклинания ушло бы слишком много времени, поэтому Веста решила пойти по другому пути и свернула в библиотеку.
На удивление, эта комната сохранилась лучше остальных. Только пыль и паутина давали понять, что в этом помещении давно не ступала нога человека. Даже витражные окна, ведущие во внутренний двор, оказались целы. И именно они ее интересовали.
Просидев почти весь день в засаде, Веста узнала о том, во сколько часов происходит смена караула и как часто обходят территорию дворца. Довольно прозаично, что с момента ее побега ничего и не изменилось.
Девушка подошла к окну и, прислонившись плечом к стене, посмотрела вниз. Двое мужчин, облаченные в форму стражников, сидели на порожках у главного входа и поочередно потягивали какую-то жидкость из металлической фляги.
Допив напиток, они не спеша поднялись на ноги и скрылись внутри здания. Веста вскочила на подоконник и, открыв одну из деревянных створок, осторожно выглянула наружу. Убедившись, что ее отсюда никто не увидит, девушка схватилась пальцами за водосток и взобралась на крышу. При желании она могла использовать крылья и не усложнять себе жизнь, но вездесущие собаки учуяли бы постороннего, и весь план пошел бы коту под хвост. Ползком добравшись до соседнего крыла, Веста еще раз проверила внутренний двор, осторожно спустилась на оконный выступ и, присев на корточки, заглянула внутрь.
В комнате царил полумрак, а единственным источником света служила одиноко горящая свеча на столе. Колдунья щелкнула пальцами, и щеколда, держащая створки окна плотно закрытыми, медленно и скрипуче опустилась вниз.
Окажись на ее месте кто-то другой, защита дворца не пропустила бы наглеца внутрь, известив о постороннем хозяина и согнав сюда стражу. Но заклинание, призванное охранять столь огромное здание от посягательств недоброжелателей, самовольно признало Весту следующей претенденткой на престол и более не подчинялось одной лишь воле царя.
- Анастасий, это ты?… - почувствовав появление постороннего, хрипло простонал обитатель комнаты и зашелся в болезненном кашле.
Веста вместо ответа демонстративно громко задернула занавеску, так и не зашторив окно до конца, и заперла дверь на замок, затем затушила свечку и подошла к кровати, нависнув над немощным стариком угрожающей тенью.
- С нашей последней встречи столько лет прошло, - окинув измученное болезнью лицо Клода удовлетворенным взглядом и по-хозяйски опустившись на стоящий у кровати стул, не удержалась от ехидной усмешки девушка. - Ты так хотел жить и только посмотри, во что превратился. Какого это доживать свою ничтожную жизнь, будучи беспомощным полугнилым телом, у которого отняли право на смерть?
- Агата… это ты пришла за мной? - блеклые глаза мужчины слепо щурились в безрезультатной попытке разглядеть незваного гостя.
- Нет, всего лишь призрак прошлого, - хрипло рассмеявшись, ответила Веста. - Но даже это слишком большая честь для такого отброса, как ты.
- Тогда… кто? - глухо прошептал старик.
- Попробуй угадать, - Веста скинула с головы капюшон и наклонилась чуть ниже, позволяя отцу себя рассмотреть. - Надеюсь, ты много страдал, пока меня считали мертвой.
- Роксана… - ошарашенно выдохнул Клод. Его лицо скривилось в немом ужасе, а тело под одеялом задрожало. - Нет! Нет, это не должна быть ты! Кто угодно, только не ты! - задыхаясь, запричитал старик. Он попытался закричать, но голос не слушался.
Веста нарочито медленно отстранилась, внимательно следя за реакцией Клода. Приятно наблюдать за тем, как мужчина, однажды превративший твою жизнь в сплошной и беспроглядный кошмар, теперь едва ли не плачет от осознания того, кто пришел проводить его в последний путь.
- П-помогите! - заметавшись по постели, простонал старик и, снова зашелся в приступе удушающего кашля. - Кто-нибудь! Только не она!
- А почему не я? - невинно улыбнувшись, ласково поинтересовалась девушка. - Я же ребенок, благословленный самой богиней. Что же теперь тебя не устраивает?
- Нет! Это ложь! Я соврал! Ты чертово отродье! Нечисть, восставшая из мертвых!
- Чтобы восстать, надо умереть по-настоящему, а я вполне себе жива и здорова. Все благодаря твоим молитвам обо мне, отец, - откровенно издеваясь над трясущимся от ужаса Клодом, фыркнула Веста. - Хочешь послушать занимательную историю? - смахнув с плеча невидимую пыль, задала риторический вопрос колдунья.
- Нет! Исчезни!
Веста холодно улыбнулась и обманчиво нежно взяла старика за иссохшую, покрытую язвами руку. Мужчина попытался вырваться, но колдунья не позволила этого сделать.
- Ты же знаешь, что я всегда держу свои обещания, так что не надейся на спасение, - до хруста в пальцах сжав ладонь отца и вызвав у него очередной болезненный стон, предупредила девушка. Мужчина обмяк, в уголках его глаз заблестели слезы, только они вызвали в Весте не жалость, а глухое отвращение.
Ему было плевать, когда Агата ползала перед ним на коленях и умоляла не трогать ее детей. Ему было плевать, когда его собственную дочь пытали. Ему было плевать, когда Веста расцарапывала пальцы в кровь и умоляла выпустить из той проклятой комнаты. Так почему теперь ей не должно быть плевать?
- Возвращаясь к занимательной истории. Знаешь, кто тебя предал и сделал таким?
- Замолчи! - завертев головой из стороны в сторону, взмолился Клод.
- Анастасий ни секунды не раздумывал, когда обменивал твою жизнь на жизнь своих горячо любимых братьев, - наклонившись к его уху, тихо и безжалостно прошептала Веста. - Твоя неизлечимая болезнь – всего лишь доработанный яд, которым ты убил свою единственную жену, - царь перестал трепыхаться и настороженно затих. - Твой любимый сын лично подсыпал отраву тебе в еду, и поверь, его руки в тот момент даже не дрогнули. Какая жалость, не правда ли? Тот, кому больше всего доверяли, оказался предателем, - Веста выпустила ладонь отца, наслаждаясь гримасой боли и неверия, отразившегося на его лице. - А Дин? Бедный-бедный Дин... Ты отправил его на войну, из которой смогли привезти только отрубленную голову, ведь глупый и самовлюбленный мальчик переоценил свои силы и поплатился за это жизнью. Точно… Еще же Грен! Он превратился в слепого калеку, что больше никогда не сможет ходить, ведь ты самолично убил его возлюбленную в день тайного венчания, и он сбросился с крыши. Все твои горячо любимые дети пострадали из-за тебя.
- Ты врешь! Я… сделал все, чтобы они выжили… Это все ты! Анастасий не мог так поступить!
- Да? - Веста хмыкнула. - Ты думал, что он уважал тебя? Нет, он боялся, а после того, как узнал, кто свел царицу в могилу, начал презирать. А еще он знал, что я не погибла, и более того, подстроил мою смерть, разыграв для тебя спектакль. Совсем, как ты, когда решил избить меня кнутом грешников на площади. Тот, кого ты боготворил, пошел по твоим стопам и вонзил нож в спину.
- Хватит! Прошу… - прикрыв глаза, дрожащими губами произнес Клод.
- Нет, - Веста покачала головой и мягко улыбнулась. - Ты так боялся уйти никому не нужным и забытым. И что по итогу? Единственный человек, который проводит с тобой последние минуты жизни – это я. А знаешь, почему ты не можешь умереть, хотя так хочешь этого? Потому что я не даю тебе этого сделать и удерживаю в этом мире твою гнилую душонку.
- Просто убей меня! - всхлипнув, простонал отец. В дверь постучались. - Ты же за этим пришла. Умоляю, убей…
- Ваше Величество! Что-то случилось? - заподозрив неладное, уточнил стражник.
- По идее ты уже давно должен был сдохнуть, и живешь, как паразит, за счет моей жизненной энергии. Так что я пришла не убить, а забрать то, что одолжила много лет назад, - Веста поднялась на ноги и накинула капюшон на голову. - Прощай. Надеюсь, в следующей жизни ты переродишься свиньей, которой хозяева вскроют горло и снимут кожу, чтобы запечь на праздничный стол, - напоследок посмотрев старику прямо в глаза, искренне пожелала девушка и положила руку ему на лоб, тихо прошептав заклинание.
Секунда… и его сердце перестало биться, взгляд померк, сделавшись стеклянным, а по виску потекла одинокая слеза.
Ее месть длиною в четырнадцать лет, наконец-то свершилась…