Глава 21. Решение, что изменило все
521 год с сошествия на землю магических тварей.
В голове шумело, перед глазами все плыло, к горлу подкатывала тошнота, а во рту появился привкус крови. Металлический ободок неприятно холодил кожу на лбу и висках. Хотелось сбежать, но даже это было непозволительной роскошью.
- … царевна, вы меня слышите? - кто-то мягко похлопал ее по щекам и пощелкал пальцами возле ушей, проверяя реакцию. Звук ударил по перепонкам, даруя новую волну боли.
- Вали в бездну, - стиснув зубы, хрипло выдохнула Веста и, отвернувшись, сплюнула на пол сгусток крови.
- Ваше Величество, опыт прошел неудачно, - отчитался все тот же голос.
- Усильте давление на ее разум, она должна меня слушаться, - холодно приказал Клод. Девушка с трудом разлепила глаза и впилась в царя полным немого превосходства взглядом. Очередной план по промывке мозгов провалился.
Как же тут не беситься?
- Ваше Величество, мы же говорили. Царевна, как и мать, невосприимчива к воздействующей на разум магии. Если мы усилим давление, то просто убьем ее, - уже далеко не в первый раз возразил колдун.
- Бесполезные отребья, - зло выдохнул Клод. - Столько лет прошло, а вы до сих пор не придумали стоящего способа, который поможет избавиться от ее своенравия… Хорошо, пусть возвращается в тренировочную комнату, - нехотя согласился мужчина.
Кожаные ремни на руках и ногах Весты ослабли, а с головы наконец-то сняли ободок.
- Прошу, Ваше Высочество, - протянув девушке руку, предложил свою помощь колдун.
Веста недовольно прищурилась и отвернулась. Двуличный гаденыш. Засунуть бы его притворно сочувствующий взгляд прямиком в глотку.
- Убери паклю, если не хочешь, чтобы ее сломали, - самостоятельно поднявшись с кресла, тихо огрызнулась царевна и, покачнувшись, нетвердой походкой добралась до стены и привалилась к ней плечом, чтобы устоять на ногах.
- Роксана, - позвал отец. - Не забывай, что браслеты на твоих руках сдерживают не только магию.
- Когда я от них избавлюсь, то ты ощутишь на себе последствия похуже, чем обычная отдача после блокирующих заклинаний, - продемонстрировав Клоду свой самый лучший оскал, фыркнула Веста.
- Ступай, - подавив раздраженный вздох, разрешил мужчина.
- У тебя забыла спросить. Можешь сколько угодно претворяться невозмутимым, но все мы знаем, почему на меня надели ограничители и до сих пор пытаются внушить твою волю, - не преминула ударить в больное место Веста.
- После тренировки заприте ее на ночь в комнате Агаты.
По спине девушки пробежал неприятный холодок, а руки нервно вздрогнули. Ее мелочно радовало, что снова удалось задеть Клода за живое, но мысль о покоях матери внушала ужас. Если ее запрут там сегодня, то последствия от провального опыта будут намного хуже, чем просто кошмары, к которым она давно привыкла.
На долю секунды в голове проскользнула идея о том, что проще встать перед отцом на колени, чем снова оказаться в той спальне. Но столкнувшись с его самодовольной улыбкой, Веста тут же отмела ее в сторону и, гордо подняв голову, направилась к выходу.
Огромное сооружение с красивым названием Магическая башня, возведенное на территории дворца, на самом деле являлось секретной лабораторией, где приспешники царя ставили опыты над людьми, животными и магическими тварями.
Довольно прозаично, что ее папаша не учился на ошибках прошлого. Жаль, что здесь хорошая защита, и никто не сможет по случайности забрести в это место и увидеть все творящиеся внутри зверства, как это было в прошлый раз.
Так называемая «тренировка» тоже проводилась в башне, а не на крытой площадке для обычных солдат, потому что противниками для Весты выступали далеко не люди. Нынешний царь извлекал из дочери выгоду всеми возможными способами, пуская девушку под лапы чудовищ, выведенных в результате скрещивания магических тварей и обычного зверья.
Как только царевна освоила владение мечом и научилась давать отпор, травм от обычных тренировок стало гораздо меньше, а вот походы в злополучную комнату, что на самом деле являлась огромной клеткой, сверху донизу увешенной защитными заклинаниями, участились. И сегодняшний день тоже не стал исключением. Однажды Клод даже заявил, что «раз не удалось сварить мозги Роксаны в кашу, то, значит, и план по испытанию новых образцов переносить не стоит».
Мнение Весты по этому поводу никто, естественно, спрашивать не собирался.
Как только упирающуюся девушку втолкнули в клетку и заперли дверь с обратной стороны, огромная разъяренная собака с капающей с клыков слюной принялась с упоением пересчитывать ее телом все возможные поверхности и встречающиеся на пути препятствия. Кости трещали, а сил хватало только на то, чтобы уворачиваться и вовремя прикрывать шею руками, в которую злополучная псина норовила впиться клыками. Подгадав момент и откатившись в сторону, Веста схватилась за решетку и, взобравшись по ней наверх, просунула ноги между прутьев и повисла вниз головой.
Зубастый уродец обиженно завыл и, разбежавшись, попытался в прыжке откусить ей голову, но потолок оказался слишком высоким, и челюсти со звонким клацаньем сомкнулись в нескольких миллиметрах от свисающей вниз косы.
Пробовать отбиться или прикончить тварь, которая, не получив желаемое, переключилась на выроненный еще в самом начале боя меч и теперь с упоением его грызла, в таком состоянии было невозможно, а вот повисеть пару минут и лишить публику крови и зрелищ, вполне. Обычно, чтобы Веста не избегала сражения, на прутья клетки накладывали специальное заклинание: благодаря ему металл становился скользким, и девушка просто сваливалась обратно. В исключительных случаях появлялись крылья, и бой мгновенно прекращался, но это происходило редко, поэтому чаще всего убивать тварь приходилось собственными руками.
- Убрать подопытного! - скулеж зверя прервал громкий оклик хозяина Магической башни. Веста знала, что он присутствовал на каждой «тренировке», смешиваясь с толпой наблюдателей, но мелочный гаденыш избегал с ней встреч и предпочитал лишний раз не показываться на глаза.
Следуя приказу, подчиненные поспешно усыпили беснующегося пса и утащили его в неизвестном направлении. Веста спрыгнула на землю, но, не удержав равновесия, упала на колени.
- Царевна, вы в порядке? - подойдя к девушке и обеспокоенно заглянув ей в лицо, спросил один из наблюдателей.
- Лучше не бывает. Мне всего лишь сломали парочку костей, отбили половину внутренних органов и чуть не прикончили, а так ничего особенного, - привалившись спиной к решетке и отплевавшись от песка, съехидничала колдунья. - Что глаза вытаращил? Тащи бинты и заживляющие мази, а то папенька сильно разгневается, если его «дражайшая дочурка» помрет из-за вашей расхлябанности.
Обитатели Магической башни оказались как никогда великодушны и после обработки ран проводили царевну до самого дворца, опасаясь, что венценосная особа по пути решит потерять сознание и прилечь отдохнуть в ближайший куст сирени, а шкуру за пропажу Роксаны Клод в первую очередь спустит с них, и только потом начнет разбираться, что произошло на самом деле.
Захлопнув дверь прямо перед носом одного из сопровождающих, Веста облегченно выдохнула и, прислонившись лбом к холодному дереву, посмотрела на край ковра, скромно выглядывающий из-под носка ее сапога. Было бы неплохо замотаться в этот ковер и проспать в нем до следующего утра. За это время раны успеют подзатянуться, да и головная боль после провалившегося опыта поутихнет.
Но даже этому маленькому желанию не суждено было сбыться.
- Ваше Высочество, давайте не будем доставлять друг другу проблем, - поняв, что Роксана намеренно игнорирует их присутствие, подал голос капитан стражи. Царевна недовольно вздохнула и оглянулась через плечо, смерив кучку переминающихся с ноги на ногу солдат высокомерным взглядом.
- А не много ли шакалов пригнали для одной слабой девушки?
- Ваше Высочество, прошу, не сопротивляйтесь. Даже, если вы переломаете моим людям ноги, то все равно окажитесь внутри и только увеличите срок своего заключения.
- А я разве сопротивлялась? - Веста обернулась и, вопросительно приподняв брови, сложила руки на груди. - Помнится, ваши подчиненные первыми окрестили меня бешеной псиной царского двора, а я всего лишь провела с ними воспитательную беседу.
- За тот случай… как только они выйдут из лазарета, я лично проконтролирую, чтобы все виновные принесли вам свои искренние извинения, поэтому….
- Не беспокойся, сегодня мордобоя не будет, - доковыляв до мужчины, стоящего во главе небольшого отряда из десяти человек, и похлопав его по плечу, пообещала Веста.
Девушка чувствовала слабость в коленях и держалась на ногах исключительно на чистом упрямстве и вредности. С виду казалось, что она бодра и полна энергии, поэтому, несмотря на все заверения колдуньи, стража не спешила расслабляться и оставалась настороже.
Царевна криво улыбнулась, молчаливо радуясь тому, что ее по-прежнему опасались и, тяжело вздохнув, неохотно подошла к призывно распахнутой двери. Как бы ни хотелось этого признавать, но Веста сильно погорячилась, когда решила поогрызаться с Клодом. Только сделанного не воротишь, и извиняться она точно не собиралась.
Девушка зажмурилась и, шагнув в комнату, невольно вздрогнула, когда дверь за ее спиной захлопнулась, а в замочной скважине провернулся ключ. Веста наощупь добралась до своего угла и съехала по стене вниз, спрятав лицо в ладонях.
Главное не открывать глаза, тогда все будет хорошо.
Просто не открывать глаза.
Клод, прекрасно зная о страхе Роксаны перед комнатой матери, часто запирал ее здесь в качестве наказания за неповиновение, но если в обычное время она еще могла себя контролировать и просто молча тряслась, закрыв глаза и уши, то в такие дни подавить панику не получалось. Ибо одним из последствий после неудачной промывки мозгов были бред и видения.
А неудачными они были всегда.
- … Веста, моя дорогая доченька, - нежный женский голос разрезал воцарившуюся в комнате тишину и заставил девушку содрогнуться от ужаса.
- Тебя нет, ты всего лишь видение. Ты давно умерла, - начиная задыхаться, тихо прошептала царевна.
- Моя милая девочка, - чья-то холодная ладонь погладила ее по затылку. По спине пробежали мурашки. - Я сделала это ради вас с Эдной. Я умерла, потому что ты была в опасности, - ласково продолжила мама. - Если бы не вы, то мне бы не пришлось проводить остаток жизни в этом месте и терпеть вашего отца. Вы мое проклятье, - она хрипло рассмеялась, продолжая гладить девушку по голове.
Веста резко подскочила на ноги и огляделась по сторонам, пытаясь убедить себя в том, что все это просто выдумка. Но Агата не исчезла. Она стояла напротив и смотрела на нее своим поблекшим и мертвым взглядом. На шее матери по-прежнему висела обрубленная петля, а на посеревшей коже остался красный след от веревки.
- Уходи, - взмолилась Веста. - Ты не она… она умерла.
- Глупышка, - посиневшие губы Агаты растянулись в ласковой полунасмешливой улыбке. - Ты никогда не избавишься от меня. Я покончила с собой из-за тебя. Эдна умерла из-за тебя. Не появись ты на свет, нам обеим было бы легче.
- В-выпустите меня отсюда! Кто-нибудь! - Веста не выдержала и, бросившись к двери, принялась с остервенением дергать за ручку, но все было тщетно. - Откройте! Выпустите меня отсюда! - очередной приглушенный смех, раздавшийся за спиной, привел ее в еще больший ужас.
Веста кожей ощутила бесшумные и неумолимо приближающиеся шаги. Агата осторожно провела руками по ее плечам, а в следующее мгновение пальцы женщины сомкнулись на шее дочери.
- Просто умри, - прошелестел ласковый голос.
Крик застрял в горле…
Веста медленно осела на пол, а следом наступила кромешная темнота.
- Роксана… Роксана… Веста! - молодой человек несколько раз ощутимо ударил сестру по щекам, приводя ее в сознание. Девушка болезненно поморщилась и приоткрыла глаза.
- Где мы? - хрипло спросила Веста и, сняв со лба мокрое полотенце, бросила его обратно в таз с водой. В помещении царила темнота. Сияние от одиноко стоящего на тумбочке светильника было настолько тусклым, что больше подчеркивало царивший в округе полумрак.
- У тебя в комнате, - помогая сестре сесть, ответил Анастасий.
- Сколько сейчас времени, и что ты забыл в восточном крыле? - девушка одарила его настороженным взглядом и огляделась по сторонам.
- За полночь. Я один, - заметив ее реакцию, поспешил успокоить молодой человек. - Дождался, когда стража уйдет, и перенес тебя сюда.
- Какой непослушный мальчик. Однажды тебя поймают и запретят тут появляться. Где ж ты тогда будешь свой хлам прятать?
- Не ерепенься, - выдохнул Анастасий. - Меня твои колкости не заденут.
- Вот допрыгаешься и, не заметишь, как окажешься в комнате для промывки мозгов на подземном этаже, - шикнула Веста и помассировала ноющую переносицу.
- Такая участь может ожидать только тебя, - достав полотенце из тазика и, выжав его, съязвил брюнет, после чего бросил мокрую тряпку обратно на лоб девушки. - Пусть лежит, оно пропитано лечебными травами, - увидев, что сестра вновь тянет руки к лицу, предупредил молодой человек.
- Тебя, может, и нет, - опустив ладони на колени, согласилась Веста. На правду обижаться бессмысленно, что уж тут. - Но не забывай про своих крысенышей.
- Они мои братья, - спокойно поправил Анастасий. - В тумбочке обезболивающее зелье. Из спальни до утра не выходи. Если отец узнает, что я выпустил тебя раньше времени, то снова запрет в покоях Агаты, - цесаревич поднялся с кровати и направился к выходу.
- Хорошо, не попадись охране на глаза, - по привычке предупредила Веста.
- А еще? - Анастасий остановился в дверном проеме и выжидающе посмотрел на девушку.
- …брат, - закатив глаза, неохотно произнесла колдунья. Молодой человек улыбнулся и, кивнув напоследок, вышел в коридор.
Когда шаги окончательно стихли, Веста заперла дверь на замок и вернулась в кровать. Анастасий периодически помогал ей втайне от Клода и ничего не требовал взамен, в то время как Грен и Дин всеми возможными способами пытались вывести ее из себя и подпортить жизнь. Веста не знала, что скрывается за действиями цесаревича, но уже настолько привыкла к его присутствию, что успела привязаться и изредка в качестве благодарности называла Анастасия братом, хотя и чувствовала, что где-то в его поведении кроется подвох.
Как и велели, Веста до самого обеда просидела у себя в покоях, прикидываясь полудохлой собакой. Других эпитетов для более четкого описания своего состояния, в ее словарном запасе просто не нашлось. Все тело болело и ныло, а сломанные ребра простреливало каждый раз, стоило ей перевернуться на бок или неправильно вздохнуть. Еще и периодические видения начинали доводить до ручки. Заснуть удалось лишь под утро, но даже этот краткий миг спокойствия нарушил настойчивый стук в дверь.
- Кто бы это ни был, идите лесом, - буркнула девушка и накрыла голову подушкой.
- Роксана, а ну живо открой! - продолжая барабанить кулаком по двери, потребовал писклявый и до боли знакомый голос.
А вот и уродцы заявились. Даже вспоминать про них не пришлось.
- Сгинь, паразит. Не беси меня с утра пораньше! - выползая из-под одеяла, раздраженно выкрикнула Веста и посмотрела в окно, за которым небо медленно затягивалось тяжелыми серыми тучами.
- Единственный паразит во дворце это ты! - возмущенно засопел Дин. - Мы видели, как брат недавно выходил отсюда, и если не хочешь, чтобы отец узнал об этом, живо открой дверь!
- Мне начхать. Делайте, что хотите, - не клюнув на угрозы, безразлично отозвалась девушка.
Вот если бы они ночью это заметили, то повод для переживаний имел бы место быть, а раз не поймали на горячем, то пусть катятся обратно в свою канаву. Веста знала, что они ничего не видели, и просто пытались запугать. Анастасий, в отличие от братьев, использовал голову по ее прямому назначению и не попался бы так легко. Сразу видно, кто унаследовал все самое лучшее при рождении.
Дин на какое-то время затих. Веста даже успела обрадоваться тому, что он решил оставить ее в покое, но в следующее мгновение поняла, что сильно ошиблась, потому что этот малолетний идиот, так и не додумавшись до нормального аргумента, выбил с ноги дверь и ураганом влетел в комнату, сдергивая с сестры одеяло.
- Да, как ты смеешь меня игнорировать? - взвизгнул мелкий кретин, прожигая девушку возмущенным взглядом. Вслед за ним в спальню просочился Грен и поспешно слился со стеной у входа, опасливо косясь в их сторону.
Если среднему царевичу не хватало серого вещества в голове, то младшему смелости и самоуважения. Дин везде таскал его за собой, втягивая в передряги, а последний боялся возразить и послушно следовал за братом безмолвной тенью.
- Какой-то ты слишком борзый в последнее время. Забыл, что я с тобой сделала в прошлый раз?
- Ты… ты всего лишь презренная полукровка, не смей так со мной разговаривать! - запнувшись, нервно огрызнулся Дин.
- Зачем приперся? - поняв, что он не отстанет, перешла к главному Веста.
- Скоро будет прием, и отец приказал, чтобы ты присутствовала на нем… с крыльями. Ясно?
- И ради этого ты меня разбудил? - Веста фыркнула и вырвала из его рук одеяло. - Вот эти браслетики сдерживают мою магию, - она демонстративно помахала закованным в тонкий серебряный ободок запястьем прямо перед носом Дина, - крылья не появляются по моему желанию, а с ними это просто невозможно. Так что, сударь, валите к папеньке и передайте, что в этот раз использовать меня в качестве трофея не получится.
- Неблагодарная девчонка! - вскипел Дин и в порыве гнева схватил Весту за волосы. - Ты не можешь сделать даже этого?!
- Отпусти, - прорычала царевна и предупреждающе вонзилась ногтями ему в руку.
- А то что? Не боишься отправиться вслед за Эдной? - наклонившись к уху сестры, злорадно прошептал юноша.
Веста застыла. Дин, рано обрадовавшись легкой победе, ослабил хватку на ее волосах и попытался отстраниться, но намертво вцепившиеся в ладонь пальцы не позволили этого сделать. Девушка медленно подняла голову и посмотрела в лицо охамевшему мальчишке. Золото в ее глазах обернулось пламенем, а в темноте зрачков вспыхнула неконтролируемая ярость и жажда убийства.
Пальцы сжались сильнее, и ладонь юноши звонко хрустнула в воцарившейся тишине.
- Ты! - мальчик взвыл раненным зверем и неосознанно дернул рукой. Боль в сломанном запястье усилилась.
- Сегодня ты умрешь, - спокойно произнесла Веста и, отшвырнув брата к стене, подошла ближе, вцепившись руками ему в глотку. Дин силился что-то сказать, но из горла выходил лишь беспомощный хрип.
Грен, что наблюдал за происходящим со стороны, испуганно всхлипнул и попытался выбежать из комнаты, но запнувшись о порожек, упал на колени, выбравшись в коридор уже ползком.
- Я убью сначала тебя, а потом царя и всю его свиту. Собственноручно вспорю всей вашей семейке кишки, - Веста с неестественно спокойным выражением на лице подхватила со стола нож для резьбы по дереву и замахнулась для удара.
Клод запрещал Анастасию заниматься чем-то помимо учебы и строго отчитывал за непослушание, а вот к Весте в этом плане вопросов не было. Отец в принципе старался лишний раз не заглядывать в ее покои. Царевич это заметил и с юных лет начал таскать в восточное крыло всякого рода хлам, делая из комнаты сестры кладовку для своих безделушек.
Резьба по дереву стала одним из последних его увлечений, к которому он попытался пристрастить и Весту. Девушка, поддавшись уговорам Анастасия, решила вырезать простенькую птичку, но фигурка получалась кривой, и в конце работы лезвие соскользнуло, срубив несчастной зверушке клюв и исполосовав Весте ладонь. После она забросила это гиблое дело, а нож остался, и покрытая кровью неровная заготовка тоже осталась.
Лезвие затупилось, но даже этого хватит, чтобы вспороть Дину горло.
Вот только острая, как от удара, боль, неожиданно возникшая в области лопаток и распространившаяся по всему телу, помешала ее плану. Царевна прерывисто вздохнула и, отступив на шаг назад, прикрыла ладонью глаза. Казалось, что свет, попавший на радужку, превратился в кислоту. Дин закашлялся и, потеряв опору, съехал на пол, хватаясь руками за шею и пытаясь отдышаться.
- Роксана! - за спиной раздался взволнованный голос Анастасия. Что ж, теперь понятно, куда побежал Грен. - Прошу тебя, опусти нож.
- Решил применить на мне атакующее заклинание? - Веста поморщилась и, отступив на шаг назад, попыталась открыть слезящиеся от жгучей боли глаза, чтобы оглядеться. В стане врага нельзя показывать свою слабость и давать преимущество противнику. - Предатель.
В таком состоянии ей не удастся себя защитить.
- Это последствия твоего сотрясения. Отдача не должна быть настолько сильной, - подняв руки на уровне головы, объяснил Анастасий и попытался подойти ближе.
- Откуда ты об этом узнал? - ориентируясь на голос и направив на цесаревича нож, недоверчиво спросила девушка. - Не приближайся!
- Колдун из башни рассказал о твоем состоянии, - замерев на секунду, ответил молодой человек. - Позволь вывести Дина, и мы с тобой спокойно поговорим.
- Я не буду повторять дважды.
Все его уговоры – блеф. Что бы ни утверждал этот предатель, своих младших братьев он любил едва ли не сильнее, чем покойную мать. Стоит ослабить бдительность, и Весту тут же скрутят и запрут в покоях Агаты. Не по приказу Анастасия, так по приказу Клода. А еще одну ночь она там просто не переживет и действительно сойдет с ума.
- Хорошо. Тогда, хотя бы опусти нож.
- Нет.
- Рокс… Веста, прошу тебя, доверься мне хотя бы раз и опусти нож. Обещаю, тебе никто не причинит вреда, - заверил Анастасий и поддался сестре навстречу.
- Довериться? - колдунья даже поперхнулась от такой откровенной наглости. - Не неси чепухи, - боль начала постепенно отступать, и девушка с трудом смежила веки.
- Чертова ведьма, да как ты смеешь угрожать нам!? - взвизгнул оклемавшийся Дин и, подлетев на ноги, оттолкнул Весту в сторону.
Не удержав равновесия, она опасно накренилась назад и ударилась головой обо что-то твердое. Раздался звон бьющегося стекла и оклик Анастасия. Цесаревич, наплевав на собственную безопасность, в одно мгновение преодолел то небольшое расстояние между ними и попытался схватить Весту за ладонь, но было слишком поздно.
Девушку уже потянуло вниз. Она неуклюже взмахнула рукой, стараясь ухватиться за кирпичный выступ, но совсем забыла про то, что держала в ней нож. Брат вскрикнул и зажал ладонью правый глаз.
Последнее, что ей удалось разглядеть перед падением – кровь на лице Анастасия.
Ветер радостно подхватил вывалившееся из окна тело Весты и понес ее прямиком к земле. Она попыталась призвать крылья, чтобы хоть как-то смягчить падение, но все было без толку.
Эта проклятая способность никогда не поддавалась контролю. Что в детстве, что сейчас, крылья появлялись только тогда, когда сами хотели и исчезали таким же необъяснимым образом. Запястья жгло из-за безрезультатных попыток воспользоваться магией, но ничего не работало.
Умереть, случайно выпав из окна … пожалуй, глупее смерти еще не придумали. Если сейчас она отправится на Калинов мост, то не сможет отомстить своему гнилому папаше.
Обидно, однако, получается.
Не жизнь, а настоящее проклятие.
Встреча с землей, несмотря на все ожидания девушки, оказалась не такой уж и болезненной. Веста посмотрела наверх и, заметив проплывающие по небу серые тучи до ужаса похожие своей причудливой формой на перелетных птиц, устало прикрыла глаза и потеряла сознание.
Первое чувство, что довелось ощутить при пробуждении – ужасная сухость во рту. Колдунья сглотнула и поморщилась. Пить хотелось просто невыносимо.
- Она приходит в себя! - радостно оповестил незнакомый голос. Говоривший резко замолк, будто вспомнил о чем-то важном и, выпрямившись, убежал в неизвестном направлении.
Веста с трудом приняла сидячее положение и, привалившись спиной к холодной стене, потерла руками лицо и открыла глаза.
- Ну, это что-то новенькое, - девушка нервно хмыкнула и огляделась по сторонам. В таком месте ей еще бывать не приходилось.
Мало того, что ее заперли в темнице, так еще и заклинание сдерживающее накинули, как для особо опасного преступника. Раздавшиеся в конце коридора звуки быстрых и неумолимо приближающихся шагов, вызвали у Весты мурашки и очень нехорошее предчувствие.
- Ты продолжаешь меня разочаровывать, Роксана, - встретившись с дочерью взглядом, первым начал Клод.
- Что угодно, но только не твоя мерзкая рожа сразу после пробуждения, - брезгливо поморщилась девушка. - Что столь дражайшая венценосная особа забыла в таком мрачном месте? Неужто совесть проснулась, и ты решил раскаяться в содеянных грехах?
- Твой несносный характер даже смерть не исправит, - отослав охранников восвояси и опустившись перед решеткой на корточки, выдохнул мужчина. - Но, ничего, я и на тебя управу найду.
- Ну, если под «управой» ты подразумеваешь смерть и сдачу на опыты, то все это мы проходили, - рассматривая несуществующую грязь под ногтями, безразлично ответила Веста.
- Откуда в тебе столько упрямства? Даже Агата так долго не сопротивлялась.
- Давай мы тебя будем мудохать и насиловать на постоянной основе, держать в четырех стенах без права выхода, как какую-то ручную зверушку, а потом посмотрим на твою реакцию, - вскинув голову и впившись в отца холодным взглядом, сквозь зубы процедила колдунья. Клод на это коротко рассмеялся.
- Богиня, и где ты только слов таких набралась?
- У меня был хороший пример для подражания, - огрызнулась Веста. - Благо, повадки от него не переняла.
- Если бы вы изначально вели себя хорошо, то мне бы не пришлось идти на такие жестокие меры, - пожав плечами, уверенно возразил Клод. - Но, что у тебя, что у Агаты невообразимая устойчивость ко всем влияющим на разум заклинаниям, и гора самомнения в придачу.
- Слушай, свали в туман. У меня с подачи твоего второго сыночка еще с пару переломов прибавилось. Если хочется с кем-то поболтать и на жизнь пожаловаться, то ты выбрал не того собеседника, - выдохнула Веста и отодвинулась к противоположной стене с намерением завалиться спать. У нее ужасно гудела голова, а разговаривать из-за сухости во рту хотелось еще меньше. Только улегшись на бок и поджав под себя ноги, девушка поняла, что чувство дискомфорта вперемешку с ужасной ноющей болью в спине было вызвано не столько ударом о землю, сколько поздно пробудившимися крыльями. Что ж, будет чем согреться в этом холоде.
- Твоя возможность на оправдательный вердикт за покушение на своих братьев была окончательно утеряна.
- Угрозы на меня никогда не действовали. А по доброй воле я могу тебя только на тот свет спровадить, - рассмеявшись, бросила Веста. Все самое худшее она уже пережила.
- Приговор я вынесу позже, - Клод выпрямился и направился к выходу.
- Скатертью дорожка, - не оборачиваясь, обронила девушка и, подсунув руки под голову, провалилась в глубокий и крепкий сон.
Всю следующую неделю к Весте никто не заглядывал. Только стражники два раза в сутки приносили еду и делали обход заключенных, коих в темнице почти не было. Раны, полученные в результате падения, начали понемногу затягиваться. Основной удар на себя приняли локти и спина, которые она умудрилась отбить и расчесать. Но самое удивительное, что более серьезных повреждений не было. Это радовало, удивляло и настораживало одновременно.
- Ваше Высочество… царевна Роксана, пожалуйста, проснитесь, - тонкий девичий голосок разогнал воцарившуюся в темнице тишину. Веста открыла глаза и, повернувшись к выходу, вопросительно посмотрела на незнакомку, облаченную в одежду прислуги из дворца.
- Ты кто? - поднявшись на ноги и подойдя к решетке, поинтересовалась девушка.
- Я п-пришла по приказу цесаревича Анастасия, чтобы осмотреть ваши р-раны, - встретившись с ней взглядом и невольно отступив на шаг назад, заикаясь, объяснила служанка.
- Кто ж тебя врать научил, деточка? - Веста криво улыбнулась и покачала головой, давая понять, что не поверила ни единому ее слову.
- Ваше Высочество, прошу… Я гов-ворю п-правду, - сдерживая слезы, взмолилась девочка. - Цесаревич прислал нас, чтобы осмотреть ваши раны.
- Нас?
- Д-да, вас ожидают лекари, - прислужница зашуганно кивнула и потянулась к замку. Секунда, и заклинание спало, а вслед за ним открылась дверь темницы, даруя мнимую надежду на свободу, вот только выходить в полутемный сырой коридор Весте резко перехотелось. Едва ли дышащая ей в живот пигалица могла представлять собой опасность, но неприятное зудящее чувство в груди твердило оставаться на месте.
Анастасий, если и оказывал акты безвозмездной помощи, то всегда все делал самостоятельно, прекрасно зная о том, что даже у стен этого дворца есть свои глаза и уши, докладывающие обо всем царю. Это больше походило на очередную подлянку от Дина и Грена.
- Тебя заставили спуститься сюда? - служанка вздрогнула и выронила ключ, съежившись под внимательным взглядом Весты.
- П-простите, - обронила девочка и, виновато потупив взгляд, отступила в сторону, освобождая проход.
- Надеюсь, они тебе хотя бы заплатили, - царевна спокойно улыбнулась, давая понять, что не в обиде, и вышла в коридор.
Смысла упрямиться или бить и без того зашуганную служку не было. Если Весту решили выпустить, то сделали это так, чтобы она не смогла покинуть пределы тюрьмы по собственной воле. Крылья исчезли еще вчера, так что шансы на удачный побег снизились до нуля. На своих двоих она далеко точно не убежит.
Уже проверяла. Кости потом срастались долго и болезненно.
- Что-то они не особо на лекарей похожи, - наклонившись к служанке, высказала свое подозрение Веста и кивнула в сторону двух мужчин, ожидающих их неподалеку.
- Р-разве? - стараясь сдержать слезы и дальше играть свою роль, неискренне удивилась девочка.
- Богиня… тебе сколько лет?
- Пятнадцать… будет в следующем году.
- А теперь скажи мне честно, кто тебя подослал? Царь? - заметив, что «лекари» зашевелились, спросила Веста. Служанка испуганно дернулась и незаметно кивнула головой. - Если не хочешь, чтобы у тебя были проблемы, то никому не говори, что я об этом узнала.
- Х-хорошо.
- Ваше Высочество, о чем беседуете? - заискивающе улыбнувшись, поинтересовался один из мужчин.
- Рожа твоя мне кажется знакомой, вот только вспомнить не могу, где же я тебя видела. По-моему, у отца бегает один такой среди приближенных, - маска невозмутимости и безоговорочной преданности на лице мужчины дрогнула, но не исчезла.
- Боюсь, вы ошибаетесь, Ваше Высочество. Я один из лекарей цесаревича.
- Прошу, следуйте за нами, - указав рукой куда-то вглубь коридора, поспешил перевести тему второй «лекарь». Веста вздохнула и последовала за провожатыми.
- Мы прибыли, Ваше Высочество, - один из мужчин остановился и отступил в сторону, открывая вид на полутемную комнату с приоткрытой дверью.
- Да вы, мальчики, сама любезность, - съехидничала девушка и зашла внутрь.
- Снимите верхнюю одежду, чтобы мы могли вас осмотреть, - раскладывая мази и бинты на столе, попросил первый мужчина.
- А больше вам ничего не надо?
- Мы должны вас осмотреть, - повторил за напарником второй.
Веста с трудом подавила желание броситься к выходу и, одарив присутствующих снисходительной усмешкой, принялась расстегивать пуговицы на рубахе, попутно ища взглядом что-нибудь тяжелое, но в маленькой и практически пустой комнате ничего подходящего не оказалось. Сказать, что сей факт ее искренне расстроил, это ничего не сказать. Сняв верхнюю одежду и, оставшись в одном нательном топике со штанами, Веста обернулась и спокойно уточнила:
- Бинты надо разматывать?
- Ваши ребра зажили?
- Да.
- Тогда разматывайте.
К счастью, вся троица была слишком увлечена перебиранием баночек и пузырьков с зельями и не заметила, как Веста, избавившись от бинта, сложила его несколько раз пополам и зажала концы в ладонях.
- У Вас небольшой ушиб и ссадины, - подойдя ближе, и принявшись ощупывать ее спину, начал один из «лекарей». - И еще осколочная рана от стекла.
Чужие руки, прикасающиеся к коже, вызывали у Весты озноб и истеричное желание свалить отсюда как можно быстрее. Впервые за долгое время она чувствовала себя настолько уязвимой. Без магии, без оружия, да еще и один на один в запертом помещении с двумя незнакомцами, подосланными Клодом.
Неожиданный укол в плечо заставил девушку вздрогнуть и резко обернуться. Прислужник царя, не ожидавший такой прыти с ее стороны, попытался уйти вбок, но было уже поздно: Веста успела накинуть ему бинт на шею и, притянув к себе, со всей силы ударила коленом в живот. Мужчина охнул и, закатив глаза, безвольным кулем осел на пол. Служанка вскрикнула и, зажав рот ладонью, попятилась назад.
Вот только радость от победы длилась недолго. В следующее мгновение ноги Весты подкосились, и она медленно опустилась на колени рядом с бессознательным телом.
- Что мне вкололи? - ощутив легкое онемение в конечностях, спросила девушка.
- Это лекарство не причинит вам вреда, но на некоторое время лишит возможности говорить и двигаться. Царь-батюшка вчера вынес приговор, который сегодня будет приведен в исполнение, но так как ваше поведение невозможно предсказать, нам было велено пойти на крайние меры, - перестав заслонять своим телом дверной проем и отойдя в сторону, объяснил второй мужчина, после чего обратил свое внимание на беззвучно плачущую служанку. - Уходи отсюда, и спрячься где-нибудь до вечера. Во дворе развернется картина не для твоих глаз, - девочка всхлипнула и, поклонившись Весте, выбежала из комнаты.
- Простите, Ваше Высочество, но мы люди подневольные и не можем ослушаться приказа, - подойдя к царевне и осторожно взяв ее на руки, извинился мужчина.
- И как вы собираетесь скрывать мое полуовощное состояние и отсутствие крыльев?
- Царь обо всем позаботился. Несколько колдунов из башни согласились обменять свою жизнь на денежную поддержку семье, чтобы создать достаточно сильный морок.
- Все вы уроды обезличенные, - с трудом ворочая языком, выплюнула Веста. Руки окончательно потеряли чувствительность, даже пальцы больше не слушались. На этот раз Клод основательно подготовился.
Она не сможет сбежать.
- Простите.
Пожалуй, сейчас, Веста впервые за долгое время испытала страх перед неизвестностью.
Вскоре они покинули темницу и выбрались на улицу. Солнечный свет больно ударил по глазам. Веста зажмурилась, а когда боль прошла, и она смогла приподнять веки, то поняла, что имел в виду прислужник отца, говоря о том, что тут развернется картина не для детских глаз.
Округа была заполнена простым людом и дворянами. Посреди двора расположился небольшой помост, на котором соорудили столб с перекладиной. Нет, они не собирались казнить виновницу в лице согрешившей царевны через повешенье. Это было кое-что похуже.
Мужчина невозмутимо шел сквозь народ, который не обращал на него и его ношу никакого внимания. Весту подняли на помост, после чего осторожно усадили на деревянные доски и принялись обматывать руки веревкой. Когда с последним узлом было покончено, подчиненный Клода снова поднял обездвиженное тело царевны и накинул петлю на вбитый в перекладину крюк.
Веста рвано втянула носом воздух, молча думая о том, что эти твари могли хотя бы из жалости дать ей обезболивающую настойку, и посмотрела на центральный балкон дворца, где царь объявлял о каких-либо значимых событиях, ну или, как в ее случае, выносил вердикт.
Клод и правда стоял там в окружении своей свиты. Стоял и улыбался, наслаждаясь устроенным спектаклем. Вскоре он махнул кому-то рукой, и на первый план вышел невысокий приземистый мужчина.
Пришло время для оглашения приговора.
- Ровно семь дней назад в результате несчастного случая царевна Роксана ранила цесаревича Анастасия. Согласно законам Лениума любой, кто пытается причинить вред наследнику престола, приговаривается к смертной казни за исключением членов правящей семьи. Но царевна искренне раскаялась в совершенном грехе и признала свою вину, попросив назначить ей соответствующее наказание, ведь кто, как не царь и его дети должны находиться ближе всего к своему народу. Наш милостивый государь сжалился над неприкаянной душой, благословленной самой богиней Живой, и смягчил приговор, - наступила минутная тишина. Но этого времени хватило, чтобы люди начали нервно перешептываться и поочередно бросать настороженные взгляды то на Весту, то на царя, состроившего в этот момент самое трагичное выражение лица, на которое только был способен, как будто еще пять минут назад не скалил белоснежные зубы в ехидной улыбке. - Первая и единственная царевна Роксана приговаривается к трехмесячному тюремному заключению и тридцати ударам кнута. Приговор вступает в силу с момента его оглашения.
Страх, что еще несколько мгновений назад сковывал тело и разум, быстро рассеялся. Весте почему-то захотелось смеяться, а где-то внутри зародилось непреодолимое желание перебить всех присутствующих и омыть землю людской кровью.
Просто потому что они заслужили. Просто потому что ей так захотелось.
Несчастный случай… ага, как же. Раскаяние? О каком раскаянии может быть речь? Это его выродок вытолкнул Весту из окна. Милостивый царь? Да он похуже своего предшественника будет. Вот только никто и никогда не узнает о том, что творится в стенах этого дворца и какие ужасы приходится переживать людям, не вовремя попавшимся на глаза Клоду.
Царевна не видела, но слышала, как на помост взобрался палач и как рассек кнутом воздух. Первый удар пришелся по жалобно заскрипевшим доскам, а второй по ее спине. Кожа мгновенно загорелась, а мышцы разом пронзили тысячи маленьких иголок, каждая из которых причиняла невыносимую боль, но из-за действия лекарства, она не могла даже закричать.
Кто-то шокировано охнул, а следом раздался испуганный детский плач. Ну и зачем надо было приводить в такое место ребенка?
Следующий удар оказался еще более болезненным, чем предыдущий. Из легких разом выбило весь воздух, а по спине потекло что-то теплое и липкое. Это была кровь.
После десятого удара, Веста больше не могла описать свои ощущения, как просто «боль», потому что они были гораздо ужаснее этого маленького слова, состоящего всего из четырех букв. А после пятнадцатого, она окончательно сбилась со счета, и просто надеялась на то, что потеряет сознание, но оно, как назло, теряться не хотело.
В какой-то момент она просто пожелала сойти с ума, но мысли оставались как никогда ясными, а секунды тянулись слишком долго. Веста не знала, сколько длились пытки, но в итоге палач окончательно выдохся и отбросил кнут в сторону. Теперь окружающий мир превратился в одну смазанную кляксу со всполохами красного. В ушах шумело, но шум постоянно перебивал звук бьющегося в груди сердца. Кто-то снял ее обездвиженное тело с крюка и куда-то понес.
И только в этот момент девушку настигла воистину долгожданная и блаженная темнота.
Приход в сознание для Весты ознаменовался горячкой и головной болью. Спину первые сутки она просто не ощущала, а руки и ноги не двигались, даже пальцы не шевелились. К ее огромной радости в темнице появилась кучка соломы, накрытая стеганым одеялом, которое очень быстро пропиталось кровью, но Весте на это было категорически наплевать.
Утром и вечером приходил лекарь и следил за тем, чтобы она не померла от лихорадки, но раны не обрабатывал. А на четвертый день, когда к ней вернулась возможность разговаривать и двигаться, в тюрьму наведался Клод.
- Выглядишь паршиво, - без приветствий начал государь.
- Твоими молитвами, ублюдок, - выплюнула девушка, не удостоив его и взглядом. - Даже кнут для любимой дочки нашел соответствующий.
- Богиня, и до каких пор ты будешь мне дерзить? - покачал головой мужчина. - А я надеялся, что этот урок хоть немного тебя приструнит. Ты знала, что сейчас твоя спина похожа на кусок изрубленного мяса?
- Правда? - Веста наигранно удивленно округлила глаза и, приподнявшись на локтях, попыталась повернуть голову, чтобы оценить свое состояние, но по итогу обессиленно упала обратно. - А я-то думаю, почему у меня в последнее время мышцы ноют, оказывается, вот в чем дело.
- Пожалуй, из тебя эту дурь даже перед лицом смерти не выбьешь, - хмыкнул Клод. - Но раз мне не удается приручить тебя, то с этой обязанностью должен справиться твой будущий муж. Уж извини, но я не настолько ужасен, чтобы обращаться с тобой, как с Агатой, а вот будущий супруг вполне. Но разве можно отдавать ему изуродованную невесту? - посмотрев на Весту, улыбнулся царь. - Поэтому с этого дня о твоих ранах будет заботиться мой личный лекарь. Полностью шрамы, конечно, не исчезнут, но мы попытаемся превратить их во что-то более-менее приличное.
- Ты не посмеешь… - чувствуя, как внутри все медленно леденеет от ужаса, хриплым от волнения голосом произнесла девушка.
Одно дело быть подопытной крысой в его опытах, но совсем другое оказаться привязанной к неизвестному мужчине, что может наплевать на те остатки морали, через которые не рискнул перейти даже Клод.
- Еще как посмею. В скором времени должна развязаться война между нами и Пристом, и мне нужен тот, кто может отдать жизнь за победу и повести за собой войска. Ты дитя, благословленное самой богиней, и подходишь на эту роль больше, чем кто-либо другой. Анастасий станет моим преемником, а Дин и Грен еще слишком малы, и им не достает тех черт характера, что есть у тебя. Но ты не хочешь мне подчиняться. А если самолично пройдешь через то, что пришлось пройти твоей матери, то, поверь, это сломит твой дух.
- Я доберусь до тебя и твоих детей гораздо раньше, чем ты это сделаешь, - тихо пообещала Веста, сдерживая дрожь в голосе. - Клянусь, ты будешь гнить заживо и наблюдать за тем, как твои дражайшие отпрыски умирают один за другим!
- Слишком много угроз для той, кто сейчас говорить без передышки не может, - напомнив о ее положении, фыркнул Клод. - Эй, займитесь ее ранами, - махнув кому-то рукой, приказал царь и, поднявшись с корточек, незаметно скрылся в тени коридора.
После его ухода в темницу зашли три человека с марлевыми повязками на лицах. Двое схватили Весту за конечности, а третий принялся осматривать спину. Стоило руке прикоснуться к одной из ран, как девушку словно молнией поразило. Разум заволокла неконтролируемая паника, и у нее никак не получалось ее подавить или хотя бы начать игнорировать. В конечном итоге все дошло до того, что Веста сорвалась на крик и задергалась, пытаясь вырваться из цепкой хватки лекарей. Казалось, что каждое движение ломало кости и выворачивало мышцы наизнанку, но боль не отрезвляла, а делала только хуже. Все закончилось тем, что царевну отправили в отключку одним грубым, но отработанным до идеала ударом по голове.
Эта процедура повторялась еще не раз и не два. Лекари приходили каждый день, обрабатывали швы и делали перевязки, а Веста впадала в истерику и причиняла вред не только окружающим, но и себе.
Страх больше не поддавался ее контролю.
Из-за того, что раны зашили довольно поздно, процесс заживления растянулся почти на два месяца. Со временем рваные лоскуты кожи срослись и превратились в аккуратные шрамы, следы от которых ощущались как гладкие и тонкие полоски, повторяющие отметины, оставленные кнутом. В один из дней в темницу наведался Клод, но наткнувшись на безжизненный и затравленный взгляд дочери, что молча сидела в самом дальнем углу камеры, только удовлетворенно улыбнулся и ушел.
Он добился своего.
Благодаря тому, что Веста находилась под заключением и в последнее время вела себя мирно, внимание к ее скромной персоне постепенно утихло: лекари, выполнив свои обязанности, больше не появлялись, а стражники, поняв, что на них никто не сможет подать жалобу за разгильдяйство, окончательно расслабились и перестали делать ежедневные обходы, скидывая все обязанности по разносу еды на совсем зеленого мальчишку, недавно поступившего на службу во дворец.
И это сыграло Весте на руку. Все забыли не только о ее существовании, но и о том, что браслеты, запечатывающие магию, нужно периодически обновлять. В среднем, их меняли каждые шесть месяцев, но иногда, из-за того, что происходил большой выброс магии, они выходили из строя раньше. Способ их изготовления был тайной, известной лишь правителю и хозяину Волшебной башни, а также… Весте, от которой это знание тщательно утаивали.
Клод считал Роксану взбалмошной, но слишком предсказуемой, а колдуны из башни жалели и одновременно опасались дикого нрава царевны, что могла выйти из себя и начать бросаться на людей по малейшему щелчку пальца. И пока ее воспринимали слегка больной на голову, и на протяжении нескольких лет под конвоем водили в Магическую башню, Веста смогла не только запомнить всю планировку здания, но и взломать защитное заклинание. Пусть оно не подчинялось ей до конца, но отныне девушка могла проникать внутрь совершенно незамеченной. Благодаря этому царевна получила доступ к архиву, где хранились все отчеты об проводимых внутри этих стен опытах.
Веста собиралась избавиться от сдерживающих браслетов ближе к зиме. К этому времени она смогла бы выкрасть из архива необходимые документы и начать угрожать ими советникам, а потом наблюдать со стороны за тем, как Клода будут разрывать на части те, кто так преданно ему служил.
Но падение из окна спровоцировало слишком мощный всплеск магии, и браслеты потратили половину своего резерва на его подавление. Пока Веста сидит в темнице и притворяется немощной и сломленной, никто не будет проверять их износостойкость, но стоит ей выйти на свободу…
Еще и эта свадьба. Свернуть будущему муженьку шею во время первой брачной ночи и выставить все как несчастный случай не составит особого труда, но неизвестно, что Клод может провернуть в будущем. А Веста больше не могла рисковать.
Казалось, что если она проведет в этом месте еще хотя бы месяц, то точно лишится рассудка и действительно превратится в того, кем ее все это время пытался сделать отец: цепной собакой, что будет сидеть возле ноги царя и, преданно заглядывая в глаза, по команде вилять хвостом и убивать людей.
В ночь, когда браслеты окончательно исчерпали себя, Веста впервые за шестнадцать лет своей недолгой, но весьма паршивой жизни, смогла облегченно выдохнуть. Больше никто и ничто не сможет ей помешать. Благо, времени для разработки плана побега, было предостаточно.
- Ваше Высочество, ужин, - подойдя к камере, приглушенно позвал коренастый юноша в военной форме. На его скуле красовался распустившийся во всей своей красе насыщенно-фиолетовый синяк.
- За что прилетело в этот раз? - Веста придвинулась ближе и, кивнув на проявившиеся следы побоев, приняла протянутую через решетку миску с похлебкой и ломоть черного хлеба. - Старшим не понравилось, что ты отказался выполнять их обязанности?
- Вы поседели, Ваше Высочество, - как обычно игнорируя все ее вопросы, дружелюбно улыбнулся новобранец. - Испугались предстоящей после освобождения свадьбы?
- Это не седина, - девушка фыркнула и отрицательно покачала головой, проведя рукой по отливающим в тусклом свете магических камней волосам. - Просто приняла свою настоящую сущность. Ты только недавно сюда попал и многого не знаешь. Поэтому, дам тебе совет на будущее, - отложив еду в сторону, Веста сочувствующе улыбнулась и, резко вытянув руку вперед, схватила растерявшегося парня за ворот рубахи. - Не позволяй другим садиться себе на шею, иначе это посчитают нормой, запрягут, как лошадь, и поедут верхом, - молодой человек даже дернуться не успел, когда Веста от души приложила его головой о каменную стену, разделяющую ее и соседнюю камеры. После чего подтащила бессознательное тело чуть ближе, сняла с пояса увесистую связку ключей и, найдя подходящий, отперла замок на двери. Девушка осторожно выглянула в коридор и, убедившись, что все чисто, выбралась из камеры.
- С-стой… те, - на ее лодыжке сомкнулась рука.
- Извини, но не в этот раз, - вздохнула Веста и, не оборачиваясь, осторожно высвободила свою ногу из цепкого захвата оклемавшегося надзирателя. А она ведь не хотела его убивать.
- Нет, - молодой человек попытался встать, но тут же болезненно скривился и принял исходную позу. - На выходе стоит защита, которая реагирует на всех заключенных, пытающихся выбраться из темницы.
- Спасибо, но не стоило, - разжав кулак и рассеяв клубившееся на ладони черное пламя, Веста присела рядом с беспомощным юношей на корточки и щелкнула его по носу. Молодой человек удивленно округлил глаза, но уже через мгновение расслабился и, зевнув, провалился в глубокий беспробудный сон. - Защита на меня не подействует. Дух дворца признал меня следующей претенденткой на престол, - объяснила девушка и, выпрямившись, направилась к расположенной в конце коридора комнате. Ей нужно было добыть оружие, а оно находилось у охранников, что давно спали. Мужчины даже не поморщились, когда дверь беззвучно приоткрылась, и из ножен одного из солдат исчез меч.
Проведя под замком почти три месяца, Веста не просто отлеживала бока, а училась контролировать призыв крыльев. Как выяснилось, если тебе не пытаются оторвать голову в процессе обучения, то все усваивается гораздо проще и почти что на интуитивном уровне.
А так же Веста в очередной раз убедилась в том, что не хочет просто сбегать. Без должного представления ее не оставят в покое и будут преследовать до самой смерти, да и Клод должен расплатиться за то, что сделал с ней и ее семьей. Этот кусок гнилого мяса не достоин счастливой жизни и спокойной смерти. Он должен страдать, прочувствовать на своей шкуре все то, через что пришлось пройти Агате и Эдне.
И она исполнит свое обещание, чего бы ей это ни стоило.
Выбравшись на свободу, Веста призвала крылья и первым делом направилась в Магическую башню. Охрана, дежурившая в эту ночь, успела заметить лишь промелькнувшую на земле большую тень.
Колдуны не были готовы к ее появлению. Они испуганно кричали и пытались отбиваться, рассыпались в проклятиях и звали на помощь. Вот только эти глупцы забыли о том, что снаружи никто не услышит их предсмертных криков, как бы сильно они не пытались надрывать свои глотки, ведь Клод позаботился о том, чтобы ни один звук не вышел за пределы этих стен.
Впервые в жизни Веста убила человека и даже не одного, но здесь ее совесть молчала, потому что эти создания не были людьми. Они не испытывали жалости ни к животным, ни к детям, над которыми ставили опыты.
Они превратили ее в бешенную собаку, но забыли о том, что бешенство не поддается лечению, и как только зверь получит свободу, то укусит того, кто находится ближе всего.
Рано или поздно расплата должна была их настигнуть.
Веста не чувствовала ни боли, не усталости. Тело за телом, этаж за этажом. Кровь брызгала в разные стороны, попадала на кожу и одежду, пачкала пол, тащилась вслед за царевной алым шлейфом, оставляя багровые отпечатки босых стоп на лестничных пролетах. А ее запах перебил даже вездесущую мяту, которую колдуны щедро рассыпали по всем углам и поверхностям, чтобы отпугивать магических тварей запертых в подземелье.
Эмоции исчезли. Больше не было ни страха, не ужаса, только пустота и слепая жажда мести.
- Ваше Высочество, прошу, смилуйтесь, - мужчина в балахоне упал на колени, смотря на окровавленный клинок в руках Весты с плохо скрываемым ужасом. - Я сделаю все что угодно, только не убивайте.
- Не смеши меня, - по губам девушки скользнула холодная усмешка. - Когда моя мать и я валялись в ногах царя, умоляя не забирать Эдну, тебе было абсолютно наплевать, хотя ты мог его остановить, и прекрасно знал, что ожидало маленького семилетнего ребенка. Вы все знали, но спокойно обменивали человеческие жизни на деньги, помогали этому гаду взобраться на престол и укрепить свою власть. Ведь идея с легендой о благословленном ребенке принадлежала именно тебе. Неужели ты еще надеешься выжить? - она оскалилась, не в силах обуздать свою ненависть, и замахнулась для удара.
- В-ваша с-сестра все еще может быть жива! - зажмурившись, в исступлении вскрикнул колдун. Веста застыла, так и не завершив начатое. Меч остановился в миллиметрах от его шеи.
- Что ты сказал?
- Он-на может быть ж-жива, - заикаясь, проблеял мужчина. - Мы п-проводили опыты, но она была обычным человеком, п-поэтому не представляла для нас особого инт-тереса ...
- Не бреши! - девушку охватила леденящая душу ярость. - Я видела, как ее выносили из лаборатории, меня не обмануть такой глупой ложью.
- Э-это правда! Ее продали в рабство в восемь лет, она не умерла здесь, поэтому еще может быть жива! - испуганно икнув, взвизгнул мужчина.
- Жива, говоришь… Чем подтвердишь свои слова? - Веста тихо зарычала и пнула его ногой в живот. Старик впечатался лицом в пол и закашлялся, схватившись рукой за отбитую печень.
- В-восемь лет назад, вы случайно забрели на этаж, где держали заключенных для опытов. Ваш-ша сестра была там, она узнала вас и позвала на помощь. Это было уже после того, как вы видели ее без сознания.
- Да? А ты потом убеждал меня в обратном и говорил, что Эдна умерла из-за меня. Ведь я такой непослушный ребенок и до сих пор отказываюсь подчиняться царю, а потом силой усадил в кресло, где мне не единожды пытались промыть мозги, - меч с чавканьем вонзился в ладонь колдуна. Ту самую ладонь, которой он когда-то давно забрал Эдну. Старик открыл рот в безмолвном крике, из черных глаз хлынули слезы.
- Э-это был п-приказ ц-царя. Когда человек душевно уязвим, его ментальная защита ослабевает! - прижав раненую руку к груди, взвыл колдун.
- И как только такая трусливая тварь, как ты, смогла дослужиться до звания хозяина Магической башни? Хотя, твой характер такой же, как у Клода. Две мрази нашли друг друга и создали прекрасную пару, - Веста кровожадно усмехнулась и, опустившись рядом с ним на корточки, схватила за короткостриженые седые волосы и дернула вверх, заставляя колдуна поднять голову и посмотреть ей в глаза. - Что тебе еще известно?
- В-все расскажу, только п-помилуйте…
Колдунья стояла на краю обрыва и думала о том, что делать дальше. Небольшая склянка, зажатая в ее ладони, переливалась перламутром, а прозрачная, как слеза младенца, жидкость ничем не отличалась от обычной воды, все такая же бесцветная и безвкусная.
Вот только хозяин Магической башни, выпивший почти литр этой отравы, всего за несколько минут оброс язвами и умер от разрыва внутренних органов. В комнате стояла ужасная вонь, а его уже бездыханное тело продолжало гнить, пока в конечном итоге не превратилось в протухший кусок из плоти и костей.
Но царю хватит и чайной ложки. Он заслужил медленной и мучительной смерти.
Сзади раздались чьи-то приглушенные шаги. Анастасий даже не пытался скрыть свое присутствие.
- Что, уже обнаружили мою пропажу? - весело поинтересовалась Веста и, обернувшись, одарила брата задорной улыбкой. Цесаревич замер и остановился, так и не осмелившись подойти ближе. На его правом глазу теперь красовалась черная повязка.
- Веста… - шокировано выдохнул брюнет, на мгновение показав свои истинные эмоции: испуг и неверие в происходящее. Но ему потребовалось меньше минуты, чтобы подавить страх и взять себя в руки. - Ты правда…
- Еще шаг, и ты покойник, - спокойно предупредила девушка, направив на него меч. - Прибежал поймать преступницу, да еще и с голыми руками. Совсем дурак? Или где-то неподалеку прячутся солдаты и выжидают момента для атаки? Что ж, их смерть будет мгновенной.
- Нет, твою пропажу еще не обнаружили, - отрицательно покачав головой и сделав шаг вперед, несмотря на все предупреждения, ответил Анастасий.
- А-а-а, - понятливо протянула колдунья. - Тот новобранец вышел из-под твоей руки. А я все думала, почему такого юнца сразу перевели в тюрьму к заключенным, и по какой причине он не попытался позвать на помощь, когда пришел в себя. И что же ты тогда хочешь?
- У тебя есть право на ненависть ко всем нам, но прошу, не трогай Дина и Грена, они дети, - сделав еще один шаг вперед, тихо попросил брюнет.
- Как есть: дурак, - Веста одарила его разочарованным взглядом и горько улыбнулась. Теперь стало ясно, почему он ей помогал.
Анастасий давно понял, что рано или поздно все приведет к тому, что сестра найдет лазейку из этого места и устроит кровавую баню, перебив на пути к свободе всю царскую семью. Вот и решил заранее втереться в доверие, чтобы в будущем обезопасить себя и братьев.
- Ради них ты пошел на такие риски… даже глазом пожертвовал. За обман обидно, конечно, но тут уже ничего не поделать. Каждый выживает, как может, - пожав плечами, произнесла Веста и приставила клинок к горлу брата. - А готов ли ты умереть за их спасение?
Цесаревич долго смотрел на нее непроницаемым взглядом, потом тихо выдохнул и опустился на колени, подставив шею для удара.
- Поклянись, что не тронешь их.
- И почему ты так уверен, что клятва удержит меня от убийства? - насмешливо поинтересовалась девушка.
- Мне известно о тебе абсолютно все. Ты никогда не даешь обещаний, потому что потом не можешь их нарушить. Тебя Агата этому научила.
- Даже так? И как долго ты следил за мной?
- По приказу отца… всю жизнь, - честно признался молодой человек.
Сначала с губ девушки сорвался тихий смешок, но уже в следующее мгновение он обернулся смехом. Нет, смех не сделался громче или страшнее, но от того, каким безжизненным он казался, Анастасию стало не по себе.
Предательства ранят больнее всего.
Ее опять использовали.
- Воистину, сын, достойный своего отца, разве что методы немного разные, - цесаревич вздрогнул и поднял голову. Фраза задела за живое, но озлобленность в его взгляде растворилась так же быстро, как и возникла, сменяясь самой обычной растерянностью.
- Веста… ты плачешь?
- А что? Бешеной псине даже это не позволено? - она затравленно улыбнулась, чувствуя, как по щекам покатились соленые слезы горечи и обиды. Брат неуверенно поднял руки вверх и стер с лица девушки остатки ее последней слабости.
- Веста…
- Ты и остальные царевичи не умрут только при одном условии, - отстранившись и вложив ему в ладонь бутыль с ядом, наконец-то ответила девушка. - Убей Клода вместо меня.
- Я не смогу, - покачав головой, возразил брюнет.
- Уверен?
- Может, он и последняя мразь, но он все еще мой отец, что заботился о нас с рождения. Я не буду защищать его, потому что он заслужил это, но убить его своими руками…
- Видимо, ты еще не знаешь всей правды. Клод убил не только мою мать, но и твою, - Анастасий дернулся как от пощечины и посмотрел Весте прямо в глаза, желая убедиться в том, что это ложь. - Старый колдун перед смертью оказался весьма разговорчив и во всех подробностях выложил, для чего и как они разработали яд, что ты сейчас держишь в своих руках. Неужели ты все это время думал, что царица, без осложнений выносившая и родившая троих детей, могла умереть через два месяца от непонятно откуда взявшихся осложнений, хотя еще вчера была полностью здорова? - Анастасий шокировано молчал, его голова медленно опустилась вниз, и Веста злорадно продолжила:
- Не могла. А знаешь, почему Клод пошел на это? Потому что она узнала о нашем с Эдной существовании и собиралась развестись. За месяц до своей смерти она вместе с тобой приходила к Агате и обещала вытащить нас на свободу. Теперь ты уверен в том, что не сможешь его убить?
- Зачем? - задыхаясь, спросил брат.
- Считай это моей местью тебе за предательство, - Веста коротко улыбнулась и, подхватив его поникшее тело за локоть, рывком заставила подняться на ноги. - Так что выберешь: убить или быть убитым? - Анастасий долго смотрел на склянку в руке, но в конечном итоге молча спрятал ее в сжатой в кулак ладони, сделав свой выбор. - Ты пока не готов взять на себя обязанности царя, поэтому он не умрет сразу. Первые признаки проявятся только через год, а то и дольше. В яд добавлена моя кровь, так я буду знать, сколько ему осталось и если понадобиться, продлевать мучения. Гнить заживо, знаешь ли, то еще удовольствие, - бросив на землю окровавленный меч, закончила колдунья.
- А что будет с тобой? - посмотрев на девушку, обеспокоенно поинтересовался цесаревич.
- А это уже не твое дело. Просто обставь все так, чтобы царевна Роксана умерла для всех. И запомни, если решишь дать заднюю, то я непременно вернусь и закончу начатое своими руками, вот только одним Клодом вы не отделаетесь. Обещаю.
- Береги себя, - отступив на шаг назад, почти беззвучно попросил Анастасий.
- Забудь о моем существовании и позаботься о царстве, раз уж я передумала его уничтожать, - Веста повернулась к брату спиной и, подойдя к краю обрыва, без раздумий шагнула в пропасть, больше не боясь умереть, упав с высоты.
Отныне крылья, которые она так ненавидела и презирала, стали ее благословением.