Глава 5. Карта, которой нет (и человек, у которого она есть)

Остров Аэн-Тарис не значился ни на одной карте.

Вернее — значился. Когда-то. На старых картах, пожелтевших, растрескавшихся, с выцветшими чернилами и пометками давно умерших картографов. Третья эпоха, четвёртый квадрант, юго-восточный сектор — там, где острова начинали мельчать и расходились, как камни, брошенные в воду, всё дальше и дальше друг от друга, пока между ними не оставалось ничего, кроме ветра и бездны.

Но на современных картах Аэн-Тариса не было.

— Остров мог сместиться, — объяснил мастер Рувен, раскладывая передо мной карты — старые поверх новых, так что получалась многослойная мозаика из эпох. — Плавающие острова не стоят на месте. Они дрейфуют. Медленно — несколько локтей в год, — но за тысячу шестьсот лет набегает приличное расстояние. Аэн-Тарис мог оказаться где угодно.

— Или утонуть, — тихо добавила Оэна.

Оэна — библиотекарь из отдела картографии. Маленькая, круглая, с вечно растрёпанными рыжими волосами и привычкой говорить неприятные вещи самым нежным голосом. Мастер Рувен позвал её, потому что карты — её территория, её страсть, её безумие. Оэна знала каждый остров Аэлии по имени, по координатам и по характеру (да, у островов, по её мнению, был характер, и некоторые — весьма скверный).

— Утонуть? — переспросила я.

— Острова тонут. Это происходит. Маяк гаснет, энергетический поток ослабевает, остров теряет подъёмную силу и... — Она сделала плавный жест рукой вниз. — Проваливается в Разлом. Такое случалось. Не часто, но достаточно, чтобы я не исключала вероятность.

— Но книга тёплая, — возразила я. — Если остров утонул, и Вейрен был на нём...

— Тогда он мёртв, и чешуя остыла бы, — закончил мастер Рувен. — Оэна, остров цел. Где-то. Нам нужно его найти.

Оэна фыркнула — не скептически, а скорее с азартом. Она любила головоломки. Давно вымершие острова, затерянные архипелаги, исчезнувшие торговые маршруты — это был её хлеб, её воздух, её радость.

— Аэн-Тарис, — пробормотала она, водя пальцем по старой карте. — Аэн-Тарис, Аэн-Тарис... ага. Вот он. Маленький, вытянутый, похож на рыбий хвост. Маяк третьего класса. Население на момент последней переписи — двадцать восемь драконов, все Тихие Сумерки. — Она подняла глаза. — Двадцать восемь. Крошечный клан. Может быть, самый маленький в Аэлии.

— И сейчас?

— Сейчас — не знаю. Если остров дрейфовал стандартным юго-восточным потоком, за тысячу шестьсот лет он мог сместиться на... — Она быстро посчитала что-то на полях карты, мелким круглым почерком. — На три-четыре тысячи локтей. Из четвёртого квадранта — в пятый. Или шестой. — Посмотрела на меня. — Пятый и шестой квадранты — территория «за маяками». Туда не летают торговые маршруты. Туда вообще мало кто летает.

— Почему?

— Потому что далеко. Потому что ветра. Потому что некоторые потоки в том районе — непредсказуемые, рваные, с перепадами высоты в сотни локтей за минуту. Человек без крыльев туда не доберётся. — Она осеклась. Посмотрела на меня ещё раз, внимательнее. — Ты ведь без крыльев?

— Без крыльев, — подтвердила я мрачно.

Тишина. Оэна сворачивала карты — аккуратно, по складкам, как она это делала тысячу раз, — и руки её двигались автоматически, а глаза были далеко, думали.

— Есть один человек, — сказала она наконец. — Не совсем человек. Полудракон. Полукровка. Живёт на окраине академического острова, в северном секторе, там, где садовники. Его зовут Тармен. Он... странный. Но он летает на драконьих маршрутах. Один из немногих полукровок, кто может выдержать высотные потоки. Он водил экспедиции в четвёртый квадрант лет десять назад. Может, знает что-то.

Тармен.

Я запомнила.

До северного сектора было полчаса ходьбы через весь остров — мимо учебных корпусов, мимо площадки для полётов (где в этот час кружили студенты, неуклюже махая крыльями, — полукровки, которым крылья давались труднее, чем чистокровным), мимо оранжерей, откуда пахло влажной землёй и магическими удобрениями, мимо студенческих общежитий с их вечным гомоном и бельём на верёвках.

Я шла быстро. Книга в сумке пульсировала теплом — ровно, ритмично, как чьё-то сердце. Или как маяк. Я-туда, я-здесь, я-жду.

Северный сектор — место, куда студенты заглядывали редко. Здесь жили те, кто обслуживал остров: садовники, смотрители потоков, ремонтники маяков. Домики маленькие, утопающие в зелени — не академическая строгость, а уютная, живая неряшливость. Плющ на стенах. Кошки на крышах. Запах свежескошенной травы, мешающийся с запахом древесного дыма.

Дом Тармена я нашла по описанию Оэны — «тот, у которого на крыше флюгер в виде дракона, только дракон без головы, потому что ветром оторвало, а Тармен не починил, и так три года». Флюгер действительно был безголовым. Дракон из жести, зелёный от патины, крутился на ржавом шпиле, указывая хвостом на восток.

Я постучала.

Дверь открылась не сразу. Сначала за ней послышалось шуршание, потом — ругательство (приглушённое, но отчётливое), потом — звук падающей кастрюли, потом — ещё ругательство (погромче).

Дверь открыл мужчина.

Нет. Не мужчина. Существо, которое было мужчиной, и было драконом, и было чем-то третьим — тем промежуточным, неназываемым, что бывает, когда два мира сталкиваются в одном теле. Высокий — нет, длинный, именно длинный, как будто его тянули за голову и за ноги одновременно. Худой, с угловатым лицом, тёмными глазами, которые были слишком большими для человека и слишком маленькими для дракона. Волосы — чёрные с зеленоватым отливом, до плеч, собранные в хвост. И руки — вот руки были нечеловеческие. Длинные пальцы, слишком длинные, с тёмными ногтями, которые блестели, как полированный камень.

— Что? — сказал он.

Не «здравствуйте», не «чем могу помочь», не «какой приятный сюрприз». Просто — «что».

— Меня зовут Лиара Тэсс, — начала я. — Я работаю в архивном крыле библиотеки, и мне нужно...

— Знаю, кто ты, — перебил он. — Рувен предупредил. Входи. Только не наступи на кота.

Кот обнаружился на пороге — огромный, серый, мохнатый зверь, который лежал точно поперёк входа и категорически отказывался двигаться. Я перешагнула.

Внутри — хаос. Не грязный хаос, а творческий, если в хаосе вообще бывает система. Карты повсюду — на стенах, на столе, на полу, на стульях, свёрнутые в трубки, расправленные, сложенные вчетверо. Между картами — инструменты: компасы, секстанты, линейки, штуки, которым я не знала названий. На полке — камни: десятки камней разных цветов и размеров, аккуратно расставленные по цветовому градиенту от белого к чёрному. На подоконнике — три горшка с мёртвыми растениями, которые явно когда-то были живыми, но сдались.

— Аэн-Тарис, — сказал Тармен, не дожидаясь моего вопроса. Он уже раскладывал карту на столе, сдвигая в сторону кружки (три, все грязные), тарелку с остатками чего-то, и кота (второго, поменьше, рыжего). — Я летал мимо. Не на сам остров — мимо. Семь лет назад. Экспедиция в пятый квадрант.

— Мимо? Он существует?

Тармен посмотрел на меня. Глаза у него были странные — не просто тёмные, а глубокие, как колодцы. И в этих колодцах что-то плескалось.

— Существует, — сказал он. — Но... — Он почесал затылок. — Я не уверен, что ты хочешь знать «но».

— Хочу.

Он вздохнул. Тяжело, всем телом — от этого вздоха карты на столе зашелестели.

— Аэн-Тарис окружён щитом. Магическим барьером. Старым, мощным, злым. Я увидел остров издалека — вытянутый, тёмный, весь в тумане. Попробовал приблизиться — щит оттолкнул. Не мягко. Жёстко. Как стена. Как каменная стена в воздухе, только невидимая. Я ударился так, что левое крыло свело судорогой, и кувыркался в потоке три минуты, прежде чем выровнялся.

— Щит, — повторила я.

— Щит. Очень старый. Поставленный кем-то, кто либо очень не хотел гостей, либо очень хотел что-то спрятать. Или кого-то. — Он посмотрел на мою сумку. На книгу. На тепло, которое — мне показалось? нет, точно не показалось — светилось сквозь ткань, слабо, тёмно-золотисто. — Что у тебя там?

— Дневник, — сказала я. — Его дневник. Дракона с Аэн-Тариса.

Тармен протянул руку — и отдёрнул. Быстро, как от огня.

— Тёплая, — прошептал он. — Чешуя на обложке. Она тёплая.

— Да.

— Он жив.

Не вопрос. Утверждение. Тармен смотрел на мою сумку, и в его колодезных глазах плескалось что-то, что я распознала не сразу. Зависть? Нет. Тоска. Тоска того, кто знает, что такое связь аэль, — и знает, что у него её нет. Полукровки. Рождённые между мирами. Без имени на рёбрах. Без песни в горле. Без нитки, привязывающей их к кому-то.

— Я помогу тебе, — сказал он. Резко, как будто решение упало на него сверху, как камень. — Не знаю, как мы пробьём щит. Не знаю, хватит ли у меня крыльев. Не знаю, что мы там найдём. Но я — помогу.

— Почему?

Он отвернулся. Почесал за ухом рыжего кота, который вскарабкался на стол и улёгся прямо на карту.

— Потому что однажды кто-то ждал меня. И я не пришёл вовремя. И с тех пор я — помогаю тем, кто приходит.

Он не стал объяснять. Я не стала спрашивать. Есть вещи, которые не нужно проговаривать — их понимаешь по тишине, которая повисает после.

Мы молчали. Кот мурчал. Карты шелестели на ветру из открытого окна.

И книга в моей сумке была тёплой.

Тёплой. Тёплой. Тёплой.