Глава 7. Люди, которые помогают (и те, которые мешают)

Подготовка к путешествию заняла девять дней. Девять дней, каждый из которых был наполнен до краёв — людьми, разговорами, спорами, картами, расчётами, отказами и согласиями.

Мастер Рувен оказался неожиданным союзником. Я ожидала, что он скажет «подумай хорошенько» или «не торопись» — но он сказал «давай составим список того, что тебе понадобится». И достал из ящика стола чистый лист бумаги. И начал писать.

Оэна принесла карты — все, какие нашла. Старые и новые, общие и детальные, официальные и контрабандные (существовали, оказывается, контрабандные карты — составленные пиратами и контрабандистами, которые летали по маршрутам, о которых приличные картографы предпочитали не знать). На контрабандной карте, датированной примерно двухсотым годом четвёртой эпохи, в пятом квадранте стояла пометка: «тёмный остров, щит, не соваться». Пометку сопровождал крохотный рисунок черепа.

— Ободряюще, — сказала я.

— Контрабандисты рисовали черепа на всём, что им не нравилось, — фыркнула Оэна. — Рифы, штормовые зоны, острова с злыми птицами. Это не значит «смертельная опасность». Это значит «мне здесь было неуютно».

Тармен каждый день приходил в библиотеку — длинный, угловатый, с котом на плече (маленьким рыжим, который, видимо, считал себя попугаем). Он раскладывал карты на полу и лежал на животе, водя пальцем по маршрутам, бормоча себе под нос координаты и ветровые поправки. Он рассчитывал курс. Детально, кропотливо, с учётом сезонных потоков, высотных перепадов, плотности воздуха между островами.

— Два дня, — объявил он на третий вечер. — Два дня полёта. С одной остановкой на промежуточном острове — Каэль-Мир, старая метеостанция, заброшенная, но с площадкой для посадки.

— Два дня? — Я подсчитала. — Мы полетим... верхом?

Тармен посмотрел на меня как на человека, задавшего очевидный вопрос.

— Ты без крыльев. Я — с крыльями. Верхом.

Я никогда не летала верхом на драконе. Нет. Я никогда не летала вообще. Библиотекари не летают. Библиотекари ходят по коридорам, поднимаются по лестницам и иногда — в особо авантюрных случаях — пользуются лифтом. Полёт — за пределами моего опыта, моего воображения и моей зоны комфорта.

Но.

Вейрен построил дом с деревянным полом. За тысячу лет до моего рождения.

Я могу залезть на дракона.

— Хорошо, — сказала я. — Верхом.

Следующая проблема — щит. Щит вокруг Аэн-Тариса. Старый, мощный, «злой», как выразился Тармен. Как его пробить?

Мастер Рувен предложил обратиться к магистру Элвин — главе факультета защитных заклинаний. Я пошла. Магистр Элвин оказалась женщиной столь устрашающего вида, что я на мгновение забыла, зачем пришла. Высокая, широкоплечая, с глазами цвета жидкого олова и шрамом через всю левую щёку, она выслушала мою историю, не перебивая и не меняясь в лице.

Потом сказала:

— Щит, поставленный драконом клана Тихих Сумерек. Полторы тысячи лет назад. Подпитываемый энергией спящего дракона. — Пауза. — Ты его не пробьёшь.

— Совсем?

— Совсем. Дракон спит — щит живёт за счёт его магии. Пока он спит, щит непробиваем. Единственный способ — чтобы дракон сам его опустил. Изнутри. По собственной воле.

— Но он спит. Он не может...

— Может, — перебила магистр Элвин. — Если услышит. Если почувствует, что аэль рядом. Связь аэль не подчиняется обычным законам магии. Она... — Магистр Элвин замолчала. Посмотрела на меня — и я увидела в её оловянных глазах что-то, чего не ожидала. Теплоту. Крошечную, спрятанную, как угольки в золе. — Она старше магии. Старше драконов. Старше Аэлии. Если связь между вами настоящая — он услышит. Даже через серый сон. Даже через тысячу лет.

— А если ненастоящая?

Магистр Элвин посмотрела на книгу в моих руках. На тепло, которое лилось из обложки.

— Чешуя горит, — сказала она тихо. — Я вижу. Связь — настоящая.

Она поднялась, подошла к шкафу (стеклянному, запертому тремя замками и двумя заклинаниями), и достала что-то маленькое. Камень. Белый, полупрозрачный, размером с фалангу пальца. Внутри — пульсировал свет. Голубоватый, холодный, ровный.

— Резонансный кристалл, — объяснила магистр Элвин. — Старый. Я хранила его для особого случая. — Взгляд на меня. — Думаю, случай настал. Когда будешь у щита — прижми кристалл к обложке книги. Чешуя на обложке — его чешуя. Кристалл усилит резонанс. Если связь достаточно сильна — резонанс разбудит его. И он опустит щит.

— Если достаточно сильна.

— Записи в хронике говорят — «аномальная сила», — напомнила магистр Элвин. — Думаю, достаточно. Но я — учёная. Учёные не дают гарантий. Учёные дают инструменты и надеются на лучшее.

Она вложила кристалл мне в руку. Он был холодным — контраст с теплом книги. Два полюса: лёд и огонь, кристалл и чешуя. Между ними — я.

— Спасибо, — сказала я.

Магистр Элвин усмехнулась. Шрам на щеке дёрнулся.

— Не благодари. Принеси мне отчёт, когда вернёшься. С описанием структуры щита, его поведения при резонансе и — желательно — с образцом магического поля. Мне для исследований.

Учёные. Они никогда не упускают возможности.

Оставалась ещё одна проблема. Самая сложная. Самая неприятная. Самая — человеческая.

Мама.

Моя мама жила на соседнем острове, в четырёх часах лёту (или в двух днях пешком по подвесным мостам). Она работала травницей, выращивала лечебные растения, продавала их аптекарям и целителям, и по выходным писала мне длинные письма, в которых рассказывала о новом урожае лаванды, о погоде, о соседке, которая опять поругалась с мужем, и — всегда, обязательно, в каждом письме — о том, что мне пора найти «кого-нибудь нормального».

«Нормальный» в мамином словаре означал: человек. Мужчина. С работой. Без крыльев, чешуи и привычки дышать огнём.

Дракон, спящий тысячу лет в магическом коконе на необитаемом острове за щитом, — не вписывался.

Я написала ей письмо. Короткое, осторожное, без подробностей.

«Мама, мне нужно уехать на несколько дней. Рабочая поездка. Не волнуйся. Целую, Лиара.»

Ответ пришёл через три часа. Предсказуемый.

«Лиара, какая поездка? Куда? Зачем? Почему не предупредила заранее? Ты одна? С кем ты едешь? Это опасно? Ты взяла тёплые вещи? А еду? А зелье от простуды? Мама.»

И через минуту — дописка:

«P.S. Надеюсь, это не связано с каким-нибудь мужчиной.»

Связано. С мужчиной. С драконом. С дракон-мужчиной, которому тысяча шестьсот лет и который построил для меня дом.

Я не ответила. Трусость? Может быть. Но я знала маму — если рассказать правду, она примчится на Эль-Нар на первом утреннем корабле, и никакая сила в мире не остановит её от того, чтобы найти мою каморку, схватить меня за плечи и сказать: «Лиара Тэсс, ты никуда не летишь верхом ни на каком драконе ни на какой заброшенный остров, ты слышишь меня?!»

И я бы послушалась. Потому что мамин голос — это мамин голос. Против него не работают ни резонансные кристаллы, ни древняя магия, ни связь аэль.

Поэтому — не ответила. И начала собирать вещи.

Вещей оказалось мало. Я — библиотекарь, не путешественник. У меня нет специального снаряжения, специальной одежды, специального чего бы то ни было. Есть рабочая мантия (бесполезна в полёте), повседневная одежда (тонкая, не для ветра), ботинки (мягкие, городские, для каменных полов, а не для горных троп) и — книга.

Тармен принёс мне тёплый плащ. Тяжёлый, кожаный, подбитый мехом, пахнущий козами и ветром.

— Откуда он? — спросила я.

— Был. Давно. У одного человека. Который больше не летает.

Он не стал объяснять. Я не стала спрашивать.

Оэна подарила карту — собственную копию контрабандной, перерисованную от руки, с дополнительными пометками. На полях — записка: «Вернись живой. Мне нужен кто-то, кто будет приносить мне чай, когда я застреваю в каталоге. Удачи, Оэна.»

Мастер Рувен дал мне отпуск. Без объяснений, без бумажек, без процедур. Просто сказал: «Иди. Твоё место будет ждать. Сколько бы ты ни отсутствовала — будет ждать.»

И добавил тихо, так, чтобы слышала только я:

— Мой наставник рассказывал, что когда-то — давно, ещё в начале четвёртой эпохи — в библиотеку пришла книга. Сама. Никто не приносил. Она появилась на полке, как будто была там всегда. Тёплая, в переплёте из чешуи. Мой наставник пытался её открыть — не смог. Положил в сектор Д-17. И сказал: «Она ждёт. Не нас. Кого-то другого. Когда-нибудь этот кто-то придёт.»

Он замолчал. Посмотрел мне в глаза.

— Ты пришла, Лиара. Через четыреста лет после того, как он это сказал. Ты пришла.

И мне показалось — на одну секунду, на одно мгновение — что его серебристые глаза блеснули влагой. Но мастер Рувен отвернулся слишком быстро, и я не была уверена.

Девятый день. Утро. Рассвет.

Я стояла на посадочной площадке северного сектора — той, которую использовали для грузовых перевозок и экстренных вылетов. Площадка — ровный каменный круг, обведённый магическими знаками, которые светились в рассветном полумраке бледно-голубым. Вокруг — никого. Я попросила обойтись без проводов. Не люблю прощания.

Тармен стоял рядом — ещё в человеческом облике. Длинный, тощий, с рыжим котом, который на этот раз сидел не на плече, а на голове. Кот, видимо, не собирался лететь — просто пришёл проводить.

— Готова? — спросил Тармен.

Нет. Конечно, нет. Я не была готова ни к полёту, ни к высоте, ни к ветру, ни к тому, что ждало на Аэн-Тарисе — ни к спящему дракону, ни к пустому дому с деревянным полом, ни к ответу на вопрос, который мучил меня все эти девять дней: а что, если он проснётся и я — не та? Не та, кого он видел во сне. Не та, чьи глаза он представлял тысячу лет. Не та.

Что, если он посмотрит на меня и увидит — обычную девушку? Библиотекаря с кругами под глазами и привычкой к сладким булочкам. Не героиню. Не легенду. Не образ, который он нарисовал в своём воображении за века одиночества.

Просто — меня.

Достаточно ли просто меня?

— Готова, — сказала я.

Тармен кивнул. Снял кота с головы, поставил на землю. Кот мяукнул — обиженно, протяжно, с выражением «предатель». Тармен почесал его за ухом.

— Вернусь, — сказал он коту. И коту почему-то поверил.

А потом — обратился.

Я видела превращение полукровки впервые. У чистокровных драконов — мне рассказывали — обращение мгновенное, как вспышка: был человек, стал дракон. У полукровок — медленнее. Болезненнее. Тармен скрючился, выдохнул сквозь зубы — и его тело начало меняться. Вытягиваться. Темнеть. Кости хрустели, кожа покрывалась чешуёй — тёмно-зелёной, с бурым отливом. Крылья выросли последними — не сразу, рывками, как будто проталкивались изнутри. Перепончатые, широкие, с рваными краями.

Через минуту передо мной стоял дракон. Не огромный — средний, раза в три меньше чистокровного. С зеленовато-бурой чешуёй, длинной мордой и глазами — теми же, колодезно-тёмными, только теперь они были размером с моё лицо.

Он опустил голову. Подставил шею.

Я перекинула сумку через плечо. Проверила — книга на месте, кристалл на месте, карта на месте. Плащ Тармена — на мне, тяжёлый, пахнущий козами.

Забралась ему на шею. Вцепилась в гребень — костяной, шершавый, идеально подходящий для того, чтобы за него держаться.

Тармен повернул голову. Посмотрел на меня одним огромным глазом. В глазу — вопрос.

— Лети, — сказала я.

И он полетел.