Глава 10. Нанетт

«Неплохо! Особенно для моего возраста!» Нанетт, довольная собой, покрутилась перед большим зеркалом в спальне. Для такого элегантного случая она выбрала простое черное вечернее платье и дополнила образ яркими акцентами — перьевым боа и блестящими туфлями-лодочками на невысоком каблуке. Утром она даже сходила в парикмахерскую покрасить волосы — в блонд, как в молодости. Нанетт никогда не разделяла симпатии к странному сиреневому оттенку, которым многие пожилые дамы в Суинтоне осветляли волосы. Химическая завивка ей тоже не нравилась. Она по-прежнему носила прямой боб длиной до подбородка. Только кончики завивала наружу.

Было бы лукавством сказать, что Нанетт не нервничала. Она не переступала порог поместья Суинтон с прошлой осени. Тогда она была там с Бетти, девушкой своего внука Элии: обнаружив, что входная дверь не заперта, они пробрались внутрь. Нанетт была в ужасе, увидев, в каком плачевном состоянии пребывал ее бывший дом. Когда-то это поместье было самым красивым во всем Дамфрисе и Галлоуэе. Но после того как ей пришлось его продать, особняк все больше приходил в упадок.

Нанетт до сих пор помнила запах, который сопровождал ее, когда она вела Бетти по многочисленным комнатам: сырой и затхлый. Вся ее старая мебель была покрыта грязными белыми простынями. Даже пианино. Интересно, оно все еще там? Ей не терпелось узнать! Стремились ли импозантный мистер Фицпатрик и его сын вернуть поместью Суинтон былое великолепие? Или решили оставить там свой след?

Если честно, не только мысль о возвращении в родной дом заставляла сердце Нанетт биться чаще. Причиной для волнения был и мужчина, который вызвался ее сопровождать, — лорд Спенсер. После знакомства на недавнем книжном фестивале они сблизились и с тех пор проводили много времени вместе в Хиллкрест-хаус. Играли в карты, пили чай, иногда гуляли… Они ни разу не встречались у него дома, в замке Лохинх, хотя Нанетт прекрасно понимала, как много это для него значило. Она просто не могла заставить себя приехать туда, потому что много лет назад ее маленький ангел, Элси, утонула в пруду с лилиями в замковом парке. Ровно через год ее муж Фрэнк покончил с собой, и она с сыном Реджи переехала в деревню, потому что не могла содержать поместье Суинтон. Да и не хотела. Слишком много воспоминаний таилось в стенах этого старинного особняка, а она стремилась начать все сначала.

Раздался шум — несколько глухих мощных ударов. Это был железный дверной молоток, висевший на входной двери Хиллкрест-хаус вместо звонка. Он был в форме головы льва и, если не считать нескольких памятных безделушек, был единственной вещью, которую Нанетт забрала из поместья Суинтон. Она собственноручно открутила его и установила в новом доме, но так и не могла объяснить, почему взяла именно дверной молоток. На самом деле он всегда казался ей уродливым.

— Иду! — крикнула она из открытого окна, выглядывая наружу. Лорда Спенсера видно не было, но его «Бентли» стоял у дома. Нанетт закрыла окно, накрасила губы красной помадой теплого оттенка, отщипнула пару ворсинок от платья и, цокая каблучками, спустилась по лестнице.

Темно-сапфировый «Бентли» сиял в лучах вечернего солнца, словно драгоценный камень, а стоявший перед ним лорд… тоже сиял.

— Ну что за франт! — вырвалось у Нанетт.

В сшитом на заказ смокинге, черном шелковом галстуке-бабочке и с белым платком в нагрудном кармане лорд Спенсер выглядел как джентльмен из давно минувших времен.

— Мне нечасто выпадает возможность достать из шкафа свой парадный наряд! Вы выглядите просто восхитительно, мисс Нанетт! — Он застенчиво улыбнулся. — У меня для вас кое-что есть. — С этими словами он протянул роскошный бордовый георгин, который прятал за спиной.

Нанетт прикрыла рот рукой и захихикала.

— Вы знаете, как порадовать даму, лорд Спенсер, — сказала она.

— Можете вставить его в волосы, — предложил он, указывая на изящную золотую шпильку, прикрепленную к цветку. — Разумеется, если хотите. А можете просто…

— Да, хочу! Окажете мне услугу? У меня ведь нет зеркала.

— Конечно. — Лорд Спенсер подошел ближе к Нанетт, и она уловила запах его одеколона — тонкий цитрусовый аромат с ноткой древесины — и сладкий пряный аромат георгина. Когда она почувствовала прикосновение его пальцев, по ее телу пробежала легкая дрожь. Нежность, с которой лорд Спенсер вставил цветок ей в волосы, тронула ее, и на мгновение она снова почувствовала себя девушкой, которую впервые пригласил на бал ее кавалер. Волнение, трепет, учащенное сердцебиение.

Лорд Спенсер отступил на шаг назад и оглядел свое творение.

— Ну? Что скажете? — смущенно спросила она.

Он немного помолчал, а затем его губы растянулись в улыбке.

— Скажу, что мне повезло, ведь этим вечером меня сопровождает самая красивая дама.

— Ах вы старый льстец! — Нанетт игриво похлопала его по руке. Она знала, что он сильно преувеличивает, но все же ощутила внезапный прилив тепла. — А сейчас нам и правда пора! Не хочется опаздывать.

Они выехали из Суинтона, проехали мимо автомастерской Реджи и церкви и направились в сторону холмов. Вскоре перед ними предстало поместье Суинтон. Сначала только крыша с башенками и эркерами, затем серая, увитая плющом кирпичная кладка.

Нанетт сглотнула. Ей показалось, что она перенеслась в прошлое. Особняк выглядел точно так же, как и в те времена, когда она жила здесь со своей семьей. Разбитые оконные стекла заменили. Садовник убрал сорняки, пробивавшиеся сквозь трещины в брусчатке, подстриг плющ, а на клумбах вдоль подъездной дорожки вновь распустились цветы. Но самое главное — здесь снова были люди. Одетые в лучшие наряды, они выходили из машин, останавливались во дворе перед входной дверью, болтали и смеялись. Нанетт почувствовала, как на глаза навернулись слезы.

— Вам нужна минутка, мисс Нанетт? — Лорд Спенсер въехал на парковку и занял место между красным «Астон-Мартином» и старой «Фиестой» Нэнси цвета зеленого горошка.

— Нет, всё… Всё в порядке. — Она достала из золотого клатча кружевной платочек и промокнула уголки глаз. — Всё…

— Не нужно объяснять, — мягко перебил он. — Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. Должно быть, очень тяжело возвращаться в свой прежний дом.

— Да, — подтвердила Нанетт. — Но, несмотря на боль, которую приносит это возвращение, я прежде всего испытываю радость и благодарность. Я и представить не могла, что вновь увижу поместье Суинтон в его былом великолепии. — Она убрала платок в сумочку. — Но хватит сентиментальности! — Она решительно расправила плечи и открыла дверцу машины. — Я хочу шампанского!