Глава 27

После развода Энн бывала в коттедже «Ива» от силы два или три раза. Она избегала этого места, поскольку с ним было связано столько воспоминаний, сколько узелков в макраме в прихожей. Один лишь знакомый запах деревянных балок и книг, разложенных по всему дому, пробуждал в ней целый вихрь образов.

Но, проходя по коридору, она уловила и новый, незнакомый запах. Сладкий аромат свежих цветов. Может, где-то стоит букет? Энн медленно двинулась дальше, ступая по скрипучим половицам. Гостевая комната находилась в мансарде, и путь туда лежал едва ли не через все комнаты в доме: кухню, где они с Колином и Айлой так часто собирались за столом, просторную гостиную, где в детстве маленькая Айла сидела на шкуре перед камином и собирала конструктор. К облегчению Энн, двери в бывшую детскую и в бывшую их с Колином спальню были закрыты. Многочисленные фотографии, развешанные по стенам коттеджа, рассказывали истории о семейных поездках и других счастливых моментах.

Даже их свадебную фотографию Колин не снял со стены. На ней Энн смотрела прямо в камеру, ее округлившийся животик уже был заметен. Колин, в свою очередь, смотрел на Энн с такой любовью в глазах, что, глядя на снимок, она невольно сглотнула. Что же с ними стало?

Она отвела взгляд и направилась вверх по лестнице, ведущей на мансардный этаж. Раньше здесь останавливались ее гости, но сегодня гостьей была сама Энн.

Охваченная тоской, она присела на край двуспальной кровати и посмотрела в окно на ветвистую крону яблони, за которой простиралось голубое небо. Она осторожно помассировала пульсирующие виски. Именно этого она и боялась: воспоминания накрыли ее, как цунами, — и радостные, и печальные. Коттедж «Ива» был очень важной частью ее жизни: здесь она провела больше времени, чем в доме родителей. Энн откинулась на матрас. Она зарылась в мягкие простыни, уткнулась в них носом; к счастью, ее тело сжалилось над ней, и вскоре она погрузилась в глубокий сон.

Энн проснулась от скрипа двери. Открыв глаза, она увидела лицо Колина, который выглядывал из щели.

— Не хотел тебя будить, — сказал он, просунув темноволосую кудрявую голову в дверь. — Просто решил проверить, спишь ли ты еще. После работы я забежал к Пебблзу за продуктами. Ты голодна?

Нет. Энн и представить не могла, что сможет что-то съесть, но все же кивнула, потому что не хотела обидеть Колина — в конце концов, приготовить ей что-нибудь было так мило с его стороны.

Колин убрал голову из дверного проема, и Энн медленно села. Обезболивающее подействовало. Она все еще чувствовала легкое покалывание в голове и бедре, но это было ничто по сравнению с той сокрушительной болью, которую она испытывала всего пару часов назад.

Кухня в коттедже «Ива» была светлой и уютной, с кремовой деревянной мебелью и милыми полосатыми обоями. Энн всегда любила это место. При этом ей не особо нравилось готовить. По правде говоря, она вообще не любила заниматься хозяйством. Единственное, что ей действительно нравилось, — копаться в саду.

Какое-то время Энн наблюдала за бывшим мужем, который раскладывал продукты на столешнице: куриные грудки, молодой картофель, салат, немного зелени. Каким бы рассеянным он ни был в погоне за двумя зайцами, стоило ему сосредоточиться на чем-то одном, как он полностью погружался в процесс — будь то приготовление ужина, вождение автомобиля или лечение пациента. Если подумать, таким же он был и в постели…

Энн почувствовала, как краснеет. Откуда вдруг взялась эта глупая мысль? В последние годы отношений их интимные встречи случались реже, чем Рождество и Пасха. Ей ужасно захотелось вернуться в гостевую комнату, но Колин уже заметил ее.

— Тебе не стоило вставать с постели, — сказал он, нахмурившись.

— Мне уже гораздо лучше.

— И все же… Я принесу тебе еду, как только она будет готова.

— Ты же знаешь, я никогда не умела просто лежать и ничего не делать.

Колин окинул ее оценивающим взглядом.

— Ладно, но хотя бы присядь, — сказал он. — Тебе действительно нужно поберечься. В конце концов, тебя не трехколесный велосипед сбил, а машина. У тебя может быть сотрясение мозга, а это не шутки.

Энн опустилась на один из высоких стульев у барной стойки, примыкающей к кухонному острову. Это были последние предметы мебели, которые она купила для коттеджа «Ива».

— Выпьешь что-нибудь? Раньше, когда ты наблюдала за тем, как я готовлю, ты всегда наливала себе бокал вина, — усмехнулся Колин.

— Сегодня я точно обойдусь без вина. А вот стакан воды был бы кстати!

Пока Энн маленькими глотками пила воду, Колин занимался подготовкой ингредиентов. Он работал с отточенной легкостью, и Энн чувствовала, как постепенно расслабляется, наблюдая за его размеренными движениями и слушая ритмичное постукивание ножа по разделочной доске и звон мисок и сковородок.

— Здорово, что ты так любишь готовить, — сказала она. — Я всегда воспринимала это как скучную обязанность, но для тебя это что-то вроде медитации.

Колин налил масло в сковороду.

— А еще это способ замедлиться. Особенно после долгого рабочего дня. — Ножом он переложил картофель и зелень с разделочной доски в сковороду. Овощи зашипели, и кухню наполнил приятный запах. — В кабинете мне приходится принимать сотни решений, постоянно искать выход — и в идеале делать это за считаные секунды, — сказал он спустя некоторое время. — Когда готовишь, достаточно просто следовать инструкциям в рецепте, и все так удивительно предсказуемо.

— Я смотрю на это иначе. — Энн скривилась. — Например, я до сих пор отчетливо помню, как однажды использовала пищевую соду вместо разрыхлителя, когда пекла шоколадные маффины для Айлы. Маленькие кексики так сильно поднялись, что превратились в настоящих монстров из теста.

— Я тоже это помню, — улыбнулся Колин. — В готовке ты всегда позволяешь себе немного творческой свободы. Думаю, так проявляется твоя артистическая натура. Я же, наоборот, строго следую рецепту. — Он сделал паузу и взглянул на нее. — Что такое? Я что-то не так сказал?

— Нет-нет. — Тема выпечки напомнила ей о Шоне, и вместе с этим — о том, почему она так опрометчиво перебежала через дорогу и оказалась на пути «Гольфа». Она хотела отправиться в «Сладкие штучки» и поговорить с подругой о шантаже Би! Внезапно Энн стало трудно дышать.

— Снова голова кружится? — обеспокоенно спросил Колин. — Выпей еще воды. — Он наполнил стакан, и она залпом осушила его.

— Теперь получше? — спросил Колин.

«Нет!» — подумала она, но ответила:

— Да.

— Тебе стоит снова лечь. — Колин забрал у нее стакан и помог подняться. Колени так сильно дрожали, что Энн пришлось опереться на него всем весом, чтобы устоять на ногах. На лбу выступил холодный пот, голова кружилась, зрение затуманивалось. Она пошатнулась.

— Я сейчас же отвезу тебя в больницу. Мне все это не нравится, — услышала она голос Колина откуда-то издалека.

— Нет, пожалуйста, не надо в больницу! Дело не только в аварии, дело… — Энн почувствовала, как по щекам потекли слезы, и она даже не могла их вытереть, потому что обеими руками цеплялась за Колина.

— Давай-ка я уложу тебя на диван, а там посмотрим. — Колин повел ее в гостиную и помог ей лечь на потрепанный диван. Он осторожно подложил подушку ей под голову и укрыл пледом, заметив, что она задрожала. — Я очень за тебя волнуюсь, — произнес он так нежно, что она разрыдалась еще сильнее.

— Не стоит волноваться. Все уже хорошо, — выдавила она сквозь слезы.

Колин рассмеялся.

— Мне так не кажется. У тебя зубы стучат. — Он плотнее укутал ее пледом, так что Энн оказалась полностью в него завернута, и то ли от тепла, то ли от его заботы дрожь вскоре утихла и Энн снова смогла нормально дышать.

— Расскажешь, что тебя так расстроило? — мягко спросил он, убирая волосы с ее лба.

Она бы с радостью с ним поделилась! Но если она расскажет ему о визите Би в магазин и попытке шантажа, придется признаться, что все эти годы она вела своего рода двойную жизнь. Энн плотно сжала губы.

— Конечно, можешь не рассказывать, если не хочешь.

Энн глубоко вздохнула. Она не хотела, но другого выбора нет. В конце концов, скоро он все равно все узнает. Даже если она выполнит требование Би и больше никогда не опубликует ни строчки под псевдонимом Поппи Делакруа, Энн не верила, что писательница сохранит все в тайне.

Она приподнялась.

— Лежи! — Колин мягко, но настойчиво попытался уложить ее обратно, но Энн сопротивлялась.

— Мне лучше сесть, — сказала она. — И тебе, пожалуй, тоже, — добавила она.

Его взгляд замер.

— Тогда мне лучше сначала пойти на кухню и выключить плиту. Не хочу, чтобы наш ужин сгорел.

Энн сомневалась, останется ли у него аппетит после ее рассказа, но кивнула.

— И принеси, пожалуйста, мою сумочку. — Она оставила ее в прихожей, а ей понадобится телефон.

Несколько секунд спустя Колин вернулся, передал ей сумочку и сел рядом на диван.

— Теперь я весь внимание, — произнес он, и, несмотря на непринужденный тон, Энн уловила в его голосе нервозность.

Она достала смартфон, зашла на сайт книжного магазина Waterstones и ввела в поисковую строку: «Поппи Делакруа».

— Вот! — сказала она, протягивая Колину телефон и указывая на обложку книги «Обольщение и помолвка».

Колин удивленно поднял брови.

— Что это? Зачем ты мне это показываешь?

— Затем, что эту книгу написала я, — выпалила Энн и замерла в ожидании его реакции.