Глава 30

Смерть младшего брата Колина стала тяжелым ударом, и Энн знала, что эта трагедия до сих пор не отпускает его — и его мать.

Маленький Джозеф умер в возрасте четырех лет от менингита, который диагностировали слишком поздно. Такое заболевание требовало незамедлительного лечения антибиотиками, но семейный врач совершенно неправильно истолковал симптомы, приняв высокую температуру, сильные головные боли и ригидность шеи за грипп. Только когда у мальчика начались судороги, он отправил его в больницу. Но было уже слишком поздно.

Впервые оказавшись с Колином на кладбище, Энн разрыдалась при виде крохотной могилы. На мраморном надгробии была лаконичная надпись:

Джозеф Уэбстер

15 марта 1980 г. — 3 мая 1984 г.

Пусть солнце ласково согревает твое лицо!

Джо ушел из жизни слишком рано, как и дочь Нанетт, Элси, трагически погибшая в результате несчастного случая. Энн до сих пор помнила, что в тот момент, стоя у могилы, она истово молилась, чтобы судьба не уготовила ей такой же участи, когда она станет матерью.

— Я чувствовал себя таким беспомощным, когда умер Джо, — признался Колин севшим голосом. — Он лежал в больнице на слишком большой для него кровати, подключенный к этим гудящим аппаратам. Его тело выглядело таким хрупким под белой простыней, и он был ужасно бледным. Я молился и клялся Господу, что больше никогда не буду жаловаться на овощи на своей тарелке, что всегда буду добросовестно выполнять домашнее задание и каждый день убирать свою комнату, если только он не заберет у меня младшего брата. Но все было тщетно.

У Энн перехватило дыхание, когда она представила маленького Колина, который оперся локтями о подоконник, сложил ладони и предлагает Богу эту сделку.

— Ты никогда об этом не рассказывал.

— У меня тоже есть свои секреты. — Колин попытался улыбнуться. — У могилы Джозефа я твердо решил, что его смерть не должна быть напрасной, и поклялся стать врачом, чтобы не допустить подобной участи для других.

— Непосильная ноша для семилетнего мальчика. — Энн вдруг осознала, что тяжело было не только маленькому Колину, но и взрослому тоже. На него давило бремя клятвы, которую он старался соблюдать, огромная ответственность перед своими пациентами и их семьями, необходимость соответствовать ожиданиям, особенно собственным, и страх неудачи.

Поначалу преданность Колина своей профессии и его самопожертвование ради пациентов, вероятно, помогали ему справляться с чувством вины, скорбью и бессилием, которые долго преследовали его после ухода брата. Однако смерть Джозефа уже давно осталась в прошлом, и Энн подозревала, что за последние годы их отношений произошло что-то еще. Вероятно, от пациентов Колин ждал проявления любви, которой не получал от нее в той мере, в какой желал.

— Прости, что заставил тебя почувствовать, будто работа для меня важнее, чем вы с Айлой. И что мои пациенты важнее вас обеих, — резко сказал Колин, и Энн подумала, не читает ли он ее мысли.

— Нет, нет, все совсем не так. То есть…

— Да, это так, — перебил Колин, — и я сожалею об этом больше, чем ты можешь себе представить. Потому что это неправда. — Он заглянул ей в глаза. — Ты и Айла всегда были самым важным в моей жизни. И по-прежнему остаетесь, — тихо добавил он. Сердце Энн забилось быстрее, она ощутила тепло, исходящее от руки Колина, посмотрела на его губы, и вдруг ей пришла в голову мысль: а что, если наклониться и поцеловать его? Каково это — снова оказаться в его объятиях, почувствовать его губы на своих, провести ладонью по его спине? Их лица вдруг оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Она чувствовала его теплое дыхание на своей коже, жар его тела. Все внутри Энн кричало: «Не делай этого!» — но она не шелохнулась. Колин склонился к ней, его губы приблизились к ее губам.

— Мам, пап! Вы тут? — голос Айлы из прихожей эхом разнесся по дому, нарушив тишину, отчего интимный момент рассеялся как дым. Энн отпрянула.

— Мы на кухне! — крикнула она, не в силах унять дрожь в голосе.

Айла вошла в комнату и обняла ее.

— Как ты? Я собиралась поужинать с Алексом в «Крафте», а тут Лиам рассказал, что ты попала под машину! Я так перепугалась!

Почему в этой деревне все так быстро обо всем узнают?..

— Все уже хорошо, солнышко. Твой папа меня осмотрел, и на всякий случай я переночую в гостевой комнате. К тому же он прекрасно обо мне заботится. — Она указала на еду.

Айла облизнула губы.

— Курочка с картофелем и розмарином! А еще осталось?

— Можешь забрать мою порцию. — Энн подвинула к Айле почти полную тарелку с добавкой. После такого щедрого угощения она уже не смогла бы проглотить ни кусочка.

— Но все уже остыло! — разочарованно воскликнула Айла, попробовав картошку. Ее вопросительный взгляд метался между Колином и Энн.

— Мы закончили какое-то время назад, — объяснил Колин. Энн показалось или его голос действительно прозвучал как-то сипло? — Просто сидели болтали.

— Да, но сейчас мне снова нужно прилечь. — Энн встала, избегая взгляда Колина. — Я позвоню тебе завтра, — сказала она Айле.

— Зачем? Мы с Алексом тоже остаемся здесь. — Айла нахмурилась.

— Ладно. Тогда увидимся завтра утром! — Энн стремительно покинула кухню.

Вернувшись в гостевую комнату, Энн взглянула на свой телефон и увидела два сообщения от Рэя. В половине седьмого он спросил: «Где ты?» — а в семь: «Энн?» Это было всего час назад.

О нет… Энн на миг прикрыла глаза. Последние несколько часов она даже не вспоминала о Рэе! А ведь он должен был забрать ее сразу после закрытия магазина.

Она быстро ответила, что попала в небольшую аварию, сходила к врачу и теперь собирается спать. Затем она сунула смартфон в ящик тумбочки. Сейчас она не могла общаться с Рэем. В таком взвинченном состоянии она даже думать о нем не хотела!

Энн распахнула окно, и в комнату хлынул теплый вечерний воздух. Энн жадно вдохнула аромат летней травы и земли, чтобы хоть немного прийти в себя. По спине пробежал холодок при мысли о том, как близка она была к поцелую с Колином. С Колином! Ее бывшим мужем. Тем, кто, по словам Айлы, встречается с агентом Бетти! Энн присела на подоконник и посмотрела в окно. Небо окрасилось в нежно-красные оттенки заката, а солнце медленно садилось за маршевые луга, заливая все вокруг теплым золотистым светом.

Идиллия пейзажа резко контрастировала с ее внутренним смятением. Энн закрыла глаза и глубоко задышала, пытаясь унять боль в груди. Но ни один глубокий вдох не приносил успокоения взбудораженной душе. Почему они с Колином не говорили так открыто раньше? Он ведь думал, что у нее роман! Глаза Энн горели, а горло сдавило. Скольких недопониманий можно было бы избежать. Недопониманий, ссор и обид.

Она вошла в маленькую ванную комнату, примыкавшую к гостевой. Там она разделась и встала под душ, позволяя теплым струям воды стекать по телу, в надежде смыть не только пот и грязь, но и смятение. Однако перед глазами то и дело всплывал этот образ: они с Колином сидят друг напротив друга на кухне, держась за руки и глядя друг другу в глаза. «Ты и Айла всегда были самым важным в моей жизни. И по-прежнему остаетесь». От воспоминания о его глубоком, хрипловатом голосе ее тело трепетало. Что же с ней творится?