Глава 13 · Кто кого?

После вчерашнего у нас в лавке царило заметное оживление. Правда, по большей части на нас приходили просто попялиться, а не купить здесь что-нибудь полезное.

С Пиррианом я особо не разговаривала. Мне было ужасающе неловко на него даже смотреть. Отношения стали натянутыми настолько, что даже шпильки в его сторону подпускать не хотелось! И только чёрно-белый хвостик Шона мелькал туда-сюда, кот ходил от меня к нему и обратно. Будь он говорящим котом — и мы могли бы общаться в стиле «передай своему хозяину, что он дурак и похабник!» «А ты передай Музе, что она сама такая, и, пожалуй, покажи ей язык!»

В такой вот обстановочке было даже странно, что у нас худо-бедно, но шла торговля. Особенно хорошо нынче продались книги с рецептами и кое-какие старые свитки — не поручусь, правда, что во всех шла речь о том, как правильно жарить мясо. Судя по толпе у лавки напротив, мясник тоже нынче не бедствовал.

Киффер Зейн пожаловал после обеда — когда мы (я, Пирриан и кот) в напряжённом молчании доедали вчерашнее мясо. Заложив большие пальцы за широкий ремень поверх белой летней куртки с золотыми шнурами, Кифф сунулся в квартирку за лавкой и спросил:

— Открыто?

— Обедаем, — слаженным дуэтом рявкнули мы с магом, и Шон вместе с нами сердито мяукнул.

— Вы вот что! Штраф давайте платите! Не положено посередь города на улице костры разводить.

— Мясо на жаровне жарить не запрещается, если соблюдена пожарная безопасность, я правила знаю, — быстро сказал Праймус.

— Не знал, что вы, уважаемый — жаровня! Полгорода видело, как вы без использования противопожарных средств жарили мясо своими же руками! И между прочим, мне доподлинно известно, что тут не обошлось без обожжённых граждан.

— Э! — возмутилась я. — Не надо всё в одну кучу грести. Он мясо жарил, но он сам себе противопожарное средство, отлично себя контролирует. А ожоги были вовсе не от этого, а потому что один из огненных магов, которые сюда притащились вслед за Праймусом, обжёг меня! А потом…

Потом был сеанс исцеления, от которого я внезапно ощутила прилив жара и спрятала руки под фартук, словно укрывала вещественные доказательства.

— Факты таковы: был открытое возгорание, были ожоги, — занудно сказал Кифф. — А что почём — это уже потом полиция разберётся, моё дело содрать… то есть обложить вас обоих штрафом.

— Но если уж так посмотреть, то я пострадавшая, — опешила я от такой наглости бывшего ухажёра.

Кифф на меня посмотрел, как свинья на зелёный горошек и разве что не хрюкнул от злорадного удовольствия.

— То есть вы, госпожа Ферн, подтверждаете, что пострадали от открытого возгорания.

— Я тебе сейчас так утвержу! — разъярилась я.

— Тише, Муза, — Пиранья отодвинул меня за свою худощавую, но сильную спину. — Учись держать себя в руках. Вы вот что, господин Зейн, торопиться с выводами не стоит. Госпожа Ферн утверждает, что пострадала от противоправных действий домогавшегося до неё гражданина Бренгара. От моих рук никто не пострадал — если вы так напираете на то, что там полгорода свидетелей, так они же и подтвердят, что я исцелял ожоги, а не наносил их.

Киффер Зейн надулся и стал похож на красный чайник с медной крышкой. Чайник медленно закипал, подогреваемый надеждой на мзду или хотя бы на моральное удовлетворение. Но после того, как он удрал, оставив меня одну ночью разбираться с пьянчужками, мне не хотелось, чтобы он получил хоть что-нибудь, кроме уже использованного чайного пакетика разочарования.

— Огненные маги вчера жгли куда хуже, чем господин Праймус, — сказала я. — А так как им всё равно надо будет кого-нибудь оставить в городе главой магического цеха, так лучше пусть это будет Праймус. Он хотя бы доказал, что умеет держать себя в руках и жарить мясо в соответствии с правилами пожарной безопасности.

— А я что получу? — у чайника паром явно сорвало крышечку, так он завопил. — Что я получу? Эти негодяи сказали, что займут мой полигон на оба выходных! Мне что, своих ребят на это время отправить в шашки играть?

— На пляж их отправьте, — посоветовала я, — как раз маги-погодники жару обещают.

— Уж они обещали грозу, и где гроза? — буркнул Кифф.

— Позавчера же был дождь.

— Ну так они сами его и вызвали, два остолопа, чтобы доказать, что их предсказания сбываются, — сказал Зейн. — Забрались на каланчу и натянули на город чужие тучи. Думали, я не замечу!

— Главное, дождь был.

— А грозы не было! И денег нет! Ничего нет, даже пожара завалящего, — снова начал закипать Кифф.

— Так и хвала богам, что нет пожара, — сказала я.

«При таком-то начальнике, который огня боится… как огня!» — подумала я.

— Слушайте, Зейн, — сказал Пиранья задушевно, — ни нам, ни вам не нравятся эти трое. Давайте лучше обойдёмся без штрафов и оскорблений, а поскорее от них избавимся.

— Как? — почти жалобно спросил начальник пожарных. — Я их боюсь.

— Хорошенькой струи из брандспойта будет достаточно, чтобы сбить с них спесь, — коварно сказал Пирриан. — И на выходные вам надо будет не в шашки играть, а держать полигон под контролем. Под это у мэра Ясенпня можно даже попросить денег на дополнительные расходы. А это всяко побольше, чем предложу вам я в качестве штрафа.

— Эй, стой, — сказала я, не поспевая за креативной мыслью мага. — Что ты задумал?

— Диверсию.

— Но тебе-то это не повредит? Ты же должен будешь досдать экзамен.

— Мне повредит, если мои однокурсники начнут против меня войну руками горожан, — серьёзно сказал Пирриан. — Мясник на их сторону уже не перейдёт, вас, господин Зейн, мы перевербуем, а полицию придётся брать на себя тебе, Муза.

— Вот это номер, — удивилась я. — Мне-то это зачем?

— Затем, что я иначе тебе не смогу выплатить долг, — развёл руками Пирриан и насмешливо улыбнулся.

* * *

Остаток дня после ухода Киффера Зейна мы с Пиррианом посвятили каждый своим делам. То есть почти не общались. В лавке воцарилась удивительно рабочая атмосфера, и при этом на редкость спокойная. В такой обстановке можно без устали работать целый день — да что там! Неделю! Покупатели приходили и уходили, а зевак мы в добровольно-принудительном порядке обзаводили хотя бы парочкой мелочей. Ну потому что нечего просто так приходить сюда и пялиться на огненного мага и меня, надо и честь знать! Пришли — заплатили. А чтоб не жаловались, что заплатили как бы ни за что, пускай обзаводятся мелким товаром: карандашом, тетрадкой, черепком от разбитой «волшебной чаши» (если по миру собрать и склеить черепки этого мифического артефакта, можно будет открыть волшебночашную лавку).

Тем не менее, в каждой волшебной лавочке непременно будет хотя бы парочка таких осколков. Самое интересное, что они действительно приносят удачу.

— Мы, маги, просто наносим под глазурь старинные руны, привораживающие везение, вот и всё, — поделился со мной Пиранья.

— Это жульничество, — сказала я.

— Но никому от этого зла не будет!

— А если человеку будет нужна удача в каком-нибудь пакостном деле? В поджоге, ограблении банка, нападении на магазин, похищении ребёнка? — спросила я.

— Так это дело в человеке, а не в черепке, — парировал Праймус. — Наша совесть чиста. Если человеку нужен топор, кузнец или торговец не виноваты, что покупатель этим топором кого-то порешит.

— Всё равно, нечего помогать всяким негодяям. У тебя какой-то неправильный подход к добрым делам. И гибкая совесть, — сказала я.

— А есть ли правильный? Вот подам я старушке монетку, а она не хлеб себе купит, а понесёт деньги в цех нищих. Что ж, моя совесть всё равно будет чиста, гибкая или нет. Ведь я не могу знать, для чего ей эти деньги и как они кого-нибудь спасут.

— Ну, а если не спасут? — я решила упорствовать до конца.

— Я не могу этого знать. Я здесь и сейчас могу дать человеку деньги и шанс. Как он ими воспользуется — не моя забота. То же и с черепком на удачу.

— Угу, а вот я помогла пьянчужкам, а они меня чуть не ограбили, или что похуже, — не согласилась я.

— Деньги на пьянство — не то же самое, что деньги на хлеб, — пожал плечами Пирриан. — В твоём случае ты поддержала порок и получила ответочку.

— А тогда почему мы не отпустили ту бабку с проклятием? Зачем её посадили в тюрьму? Что твоя совесть советует на этот счёт? — зашла я с другой стороны.

— Что в тюрьме ей не придётся заниматься сомнительным бизнесом! Там есть где спать и что есть. И даже чем заняться, — не смутился маг. — Согласись, та бабуля пришла не просить на бедность, а начала с порога требовать и кидаться чем ни попадя.

Тут он в задумчивости обвёл взглядом лавку. И словно бы даже принюхался. Я на всякий случай тоже — вдруг где-то что-нибудь не так? Но ничем подозрительным не пахло, даже палёным или тухлым. Пахло немного книгами и пылью — боги ведают, почему пыль так любит именно книги

— Я, кстати, так и не разобрался, в чём же состоит здешнее проклятие, — задумчиво сказал Пиранья. — Но оно всё-таки есть. Я чувствую.

Что до меня, я ничего такого не чувствовала и не знала, а в проклятие от Марисоль даже и не верила. Мне было достаточно малого: что лавка есть и что она будет принадлежать мне целиком спустя каких-то там пару месяцев. Ну, я же твёрдо решила выиграть спор?

Хотя сейчас, в этой довольно приятной атмосфере, вдруг подумала, что с Пирриано, пожалуй, достаточно неплохо делить эту лавочку пополам.

— Тётушка Марисоль была доброй. Она гадала, предсказывала, продавала милые безделушки на удачу, — перечислила я. — Зачем ей проклинать свою лавку?

— Быть может, это осложнённое условиями проклятие-перевёртыш, — не слушал меня Пирриан.

— А что это?

— Ну, грубо говоря, при определённых условиях срабатывает не злое слово из тех, которые «чтоб вам пусто было» (маг при этом сделал отводящий беду знак — хитрую двойную фигу из пальцев), а какое-то действие. Выполнил условие — получил что-то хорошее. Не выполнил условие — получил по шее. Но обычно за условиями должен следить какой-нибудь предмет, желательно с глазами, так он фиксирует…

— Предмет? — я посмотрела на Шона, дремавшего рядом с нами на прилавке. — А может, животное?

— Может, — маг погладил кота по шёрстке, и тот буркнул что-то на кошачьем, то ли «мряк», то ли что похуже.

— Надо заняться котом, — сказал Пирриан азартно.

— Мря? — поднял голову кот, уточняя, пора ли начинать волноваться.

Но маг почесал за его ухом.

— Я осторожно, — пообещал он. — Ни один кот не пострадает.

Шон доверчиво потёрся о руку Праймуса.

Но тут в лавку водворился Сливочный Крем. У него было какое-то странное выражение лица, такое, словно в него добавили лимон и он слегка скис.

— Добрый вечер, — не забыв добавить в голос побольше язвительности, поприветствовала его я. — Что вы тут забыли? Может быть, перепутали нашу лавочку с магазином мороженого? Или, скажем, решили, что вам нужно пособие по…

— Угу, по починке примусов, — угрюмо буркнул Крем. — Я тут по делу.

— И по какому же?

— Я видел тут свитки с магическими рецептами. У вас есть тут какие-нибудь советы по отвороту?

— Чегооо? — весело протянула я.

— Её зовут Гоэмма, и она от меня не отстаёт. Вот, еле вырвался, чтобы найти спасение, — с пафосом произнёс Крем.

Меня разобрал смех.

Только пару дней назад подумала, что Сливочный и Гоэмма составили бы отличную, препротивнейшую пару, и вот… В свахи податься, что ли?

— Если перестанешь обзывать Праймуса Примусом, — сказала я, — то расскажу, как отвадить Гоэмму Тиркон без лишних заклинаний.

— Я не просил, — поднял голову Пирриан.

— А ты не подслушивай, — я всё ещё не могла перестать смеяться. — Ну что, Мидлин? Уговор?

То, что я легко вспомнила имя Сливочного Крема, меня даже удивило. Но я вспомнила!

— Я не могу. Перестать обзывать этого неудачника — выше моих сил. Так нет свитка?

— Ищи, — я указала на коробку с бумажными трубочками. — Не найдёшь — обращайся.

И переглянулась с Пираньей. Тот лишь пожал плечами в ответ на мой весёлый взгляд. Почему-то ему не было смешно.

ГЛАВА 14. Пирриан Апасный и мурашки

Сливочный Крем, осчастливленный какой-то находкой среди старых бумажек, заплатил не торгуясь и умчал в закат. Пиранья проводил его каким-то на редкость унылым взглядом.

— Что-то я не пойму, — сказала я, — почему ты не злорадствуешь по поводу того, что твоего недруга приворожила ужасная девица.

— А она приворожила? — спросил Пирриан.

— Я ей сама намекнула. А вчера видела, что Гоэмма тёрлась возле огненных магов. Стало быть, сегодня она успела пойти в наступление.

— Твоя подружка — чародейка? — во взгляде мага появилось некоторое беспокойство.

— Пфф, нет, конечно, — фыркнула я. — Но среди рецептов тётушки Марисоль полным-полно всяких гаданий, приворотов и отворотов, и прочих мелких обрядов, доступных тем, у кого магии и в помине нет.

— Если бы это было так, — сказал Пиранья, — то на Кре… Мидлина это бы не подействовало. Скорее всего, твоя подружка обратилась к какой-то местной ведьме.

— А ты, небось думаешь, будто бы в Ясенпне магов и ведьм видимо-невидимо? — удивилась я. — У пожарных есть маг-техник, он ставит разные приспособы и сигналку, в мэрии — колдун, который работает с камнями, стенами… В общем, полезный такой каменюк. Или каменист? Как вообще каменных магов называют?

— Чёрствые люди? — предположил Пирриан с усмешкой.

Но и усмешка вышла у него какой-то невесёлой.

— Да что не так? — спросила я, готовая вспылить. — Ну смешно же? Твоего Крема вот-вот выведут из игры умелые женские ручки.

— Во-первых, Мидлин уж точно не мой.

— Так и Гоэмма не моя подруга!

— Ладно. Во-вторых, если он вдруг женится и тут осядет, будет не слишком хорошо. Я-то рассчитываю, что сдам экзамены, стану тут, так и быть, мастером цеха, а эти трое уедут. Года три их не увижу, а может, и вообще никогда — если вместо них инспекцию будут проводить другие. В мои планы уж точно не входит, чтобы Крем… тьфу ты, Мидлин жил где-нибудь на соседней улице, да ещё с твоей неподружкой.

— В-третьих есть?

— Есть. Нет, — ответил Пиранья, как будто перечислял варианты.

Шон вопросительно мявкнул и покосился на него.

— Кот подозревает, что ты что-то мне недоговариваешь, — сказала я.

— Ну ладно. Давай проверим.

— Что проверим?

— Пойдёшь со мной на свидание? Хочешь, ну я не знаю, погулять по улицам города или посмотреть на звёзды откуда-нибудь… С каланчи?

— Нет, — ответила я не раздумывая. — У меня недавно уже было свидание, мне там не понравилось. На каланчу я бы не полезла даже с Киффом, высоту не особо люблю. Давай лучше я приготовлю ужин, мы поедим, а потом я пойду домой.

— Тебя проводить?

— Нет! — сказала я снова. — Что с тобой вообще?

И тут Шон встал, потянулся и… Царапнул Пирриана. Маг ойкнул и поднёс оцарапанную руку ко рту.

— Со мной ничего, а вот кот у нас, похоже, сбрендил, — сказал он. — Это зачем было, Шонни?

— Мя, — презрительно ответил Шон, спрыгнул с прилавка и удалился из лавки, гордо задрав хвост.

Мы проводили его одинаково удивлёнными взглядами.

— Что с ним такое? — спросила я.

— В этой лавке никогда нельзя ни в чём быть уверенным, — начал Пиранья, — но, по-моему, и на нём, и на тебе чувствуются чьи-то чары.

Я дёрнулась так, словно ко мне прилипла паутина.

— Фу! Убери их с меня, эти чары, убери скорее! Кто это пытался меня приворожить? Томат, этот ваш красный маг-похабник?

— Откуда я знаю? Я не диагност, — буркнул Пиранья. — Просто подумал, что это ты…

— Не умею я колдовать! И мои заклятые подружки не умеют! И кот не умеет.

— А ты в этом уверена? — Пирриан в задумчивости посмотрел на окно-витрину. По карнизу с той стороны важно выхаживал наш хвостатый друг. — Может, он и есть проклятие Марисоль?

— Это кот. Четыре лапы, пятый хвост. Как он может быть проклятием? К тому же это очень хороший кот.

— Если его рядом нет, мы ссоримся.

— Это просто ты дурной!

— А ты меня бесишь.

— Как будто если Шон рядом, я тебя меньше раздражаю! — хмыкнула я.

— Он нас мирит, — настаивал Пиранья.

— Глупости! Ничего он не мирит никого, это ты сейчас придумал! Ты сам меня вывел: то гулять звал, то на каланчу заманивал! А почем я знаю, может, ты меня с этой каланчи столкнуть хотел?

— Хотел бы — затащил тебя туда и столкнул бы уже давно! Я очень опасный! — вскричал Пиранья, словно обиженный мальчишка.

Но глаза у него уже занялись, как два угля, разбуженных дыханием ветра. Ещё не вспыхнули, но уже замерцали пока сдерживаемым огнём.

— Хорошо! Так и буду тебя звать: Пирриан А. Праймус, — захохотала я, на всякий случай немного отходя и ища глазами, где тут стоял графин с водой.

— Почему «А»?

— Потому что ты будешь Пирриан Апасный! Он же Примус, он же Пиранья, он же, бесы тебя раздери, Прима-балерина Апасный Праймус! — демонически захохотала я.

Тут уже из Пирриана искры посыпались всерьёз. Графина я не нашла, но был стакан с недопитым чаем. Плеснула ему в лицо и посмотрела, как маг моргает.

Звякнул дверной колокольчик, в приоткрывшуюся дверь бочком втиснулся кот, мяукнул и вспрыгнул на прежнее место: на прилавок рядом с Пиррианом. Я осторожно подошла ближе и притронулась к Шону. Ругаться с Пираньей при нём почему-то стало неловко, словно Шон был взрослее и умнее. А может, он просто так смотрел: снисходительно и с лёгким оттенком презрения.

— Кот не может быть проклятием, кот сдерживает проклятие лавки, — сказал маг.

— Ой, да всё понятно. Марисоль о нём беспокоилась и зачаровала, чтобы его не выгнали. Ну, а уж если выгонят, то пускай пеняют на себя, — сказала я, гладя чёрно-белую шубку кота.

— Мне при нём просто страшно из себя выходить, вдруг нечаянно обожгу, — признался Пирриан и тоже погладил Шона.

Наши руки встретились на спине кота. Невзначай мы погладили друг друга — сначала маг меня, потом я его. И, встретившись взглядами, отдёрнули руки. Кот недовольно выгнул спинку. «Почему перестали гладить?» — словно спрашивал он.

— А меня тебе не страшно обжечь? — спросила я с вызовом, но почему-то без особой злости.

— Тебя иногда даже хочется. Чуть-чуть, чтобы подразнить, — оценивающе оглядев меня, Праймус ухмыльнулся так, что у меня снаружи всё будто бы так и заледенело, а внутри, где-то в животе и груди, наоборот, стало горячо.

От разницы температур по телу резво пробежались мурашки, волосы на затылке слегка шевельнулись, и, наконец, эта гамма ощущений вылилась в аккорд негодующего возгласа:

— Ну и дурак!

— В связи с чем должен повторить вопрос: на свидание со мной пойдёшь? — вдруг мурлыкнул Пирриан.

— Скорее с Томатом пойду, — огрызнулась я. — У него… Потенциал больше.

— Я тебе свой потенциал ещё даже не показывал, но как хочешь, — внезапно с облегчением вздохнул маг. — Слушай, Мидлина ты зовёшь Кремом, Бренгара — Томатом, а как тогда обзываешь Двиллина?

— О! Двиллин! Всё не могла вспомнить, как его обзываешь ты, — обрадовалась я. — Он Уголь, всё же чётко и понятно.

— А почему не я Уголь? У меня тоже чёрные волосы, — ревниво спросил Пирриан.

— Потому что ты Пиранья. У тебя же ухмылка, как у хищной рыбы! Лицо глумливое, зубы острые, глаза холодные… Ну, когда не горячие, — сбивчиво пояснила я.

— Правда? — он осклабился изо всех сил.

И стал чертовски ужасен. Или ужасно хорош. Я спрятала руки за спину и снова отошла подальше. Ну его, этого Пиранью.

— Уйду пораньше! Лавку закроешь, — сказала я. — На ужин там осталось немного жаркого с картошкой.

— Ну ты же хотела приготовить и поесть в моей компании, — разочарованно протянул Пирриан.

— У тебя есть компания, — я подбородком указала на кота. — А мне пора. Мне надо… Я хочу… Ой, всё, до завтра!

— И не опаздывай, — пропел маг с такой очаровательной ухмылкой, что у меня снова появились мурашки. На руках, спине и кое-где пониже, кажется, тоже. Вот не знала, что там тоже мурашки бывают! — До завтра, Муза!

— Пока-пока, — пробормотала я уже за дверью.

Уф, как снаружи, оказывается, хорошо. Прохладный ветерок…

Возле дома топтался унылый Киффер Зейн. В руках у него был не менее унылый букет розовых роз, как будто бы сорванных с ближайшей клумбы.