Глава 14 · Пирриан Апасный и мурашки

Сливочный Крем, осчастливленный какой-то находкой среди старых бумажек, заплатил не торгуясь и умчал в закат. Пиранья проводил его каким-то на редкость унылым взглядом.

— Что-то я не пойму, — сказала я, — почему ты не злорадствуешь по поводу того, что твоего недруга приворожила ужасная девица.

— А она приворожила? — спросил Пирриан.

— Я ей сама намекнула. А вчера видела, что Гоэмма тёрлась возле огненных магов. Стало быть, сегодня она успела пойти в наступление.

— Твоя подружка — чародейка? — во взгляде мага появилось некоторое беспокойство.

— Пфф, нет, конечно, — фыркнула я. — Но среди рецептов тётушки Марисоль полным-полно всяких гаданий, приворотов и отворотов, и прочих мелких обрядов, доступных тем, у кого магии и в помине нет.

— Если бы это было так, — сказал Пиранья, — то на Кре… Мидлина это бы не подействовало. Скорее всего, твоя подружка обратилась к какой-то местной ведьме.

— А ты, небось думаешь, будто бы в Ясенпне магов и ведьм видимо-невидимо? — удивилась я. — У пожарных есть маг-техник, он ставит разные приспособы и сигналку, в мэрии — колдун, который работает с камнями, стенами… В общем, полезный такой каменюк. Или каменист? Как вообще каменных магов называют?

— Чёрствые люди? — предположил Пирриан с усмешкой.

Но и усмешка вышла у него какой-то невесёлой.

— Да что не так? — спросила я, готовая вспылить. — Ну смешно же? Твоего Крема вот-вот выведут из игры умелые женские ручки.

— Во-первых, Мидлин уж точно не мой.

— Так и Гоэмма не моя подруга!

— Ладно. Во-вторых, если он вдруг женится и тут осядет, будет не слишком хорошо. Я-то рассчитываю, что сдам экзамены, стану тут, так и быть, мастером цеха, а эти трое уедут. Года три их не увижу, а может, и вообще никогда — если вместо них инспекцию будут проводить другие. В мои планы уж точно не входит, чтобы Крем… тьфу ты, Мидлин жил где-нибудь на соседней улице, да ещё с твоей неподружкой.

— В-третьих есть?

— Есть. Нет, — ответил Пиранья, как будто перечислял варианты.

Шон вопросительно мявкнул и покосился на него.

— Кот подозревает, что ты что-то мне недоговариваешь, — сказала я.

— Ну ладно. Давай проверим.

— Что проверим?

— Пойдёшь со мной на свидание? Хочешь, ну я не знаю, погулять по улицам города или посмотреть на звёзды откуда-нибудь… С каланчи?

— Нет, — ответила я не раздумывая. — У меня недавно уже было свидание, мне там не понравилось. На каланчу я бы не полезла даже с Киффом, высоту не особо люблю. Давай лучше я приготовлю ужин, мы поедим, а потом я пойду домой.

— Тебя проводить?

— Нет! — сказала я снова. — Что с тобой вообще?

И тут Шон встал, потянулся и… Царапнул Пирриана. Маг ойкнул и поднёс оцарапанную руку ко рту.

— Со мной ничего, а вот кот у нас, похоже, сбрендил, — сказал он. — Это зачем было, Шонни?

— Мя, — презрительно ответил Шон, спрыгнул с прилавка и удалился из лавки, гордо задрав хвост.

Мы проводили его одинаково удивлёнными взглядами.

— Что с ним такое? — спросила я.

— В этой лавке никогда нельзя ни в чём быть уверенным, — начал Пиранья, — но, по-моему, и на нём, и на тебе чувствуются чьи-то чары.

Я дёрнулась так, словно ко мне прилипла паутина.

— Фу! Убери их с меня, эти чары, убери скорее! Кто это пытался меня приворожить? Томат, этот ваш красный маг-похабник?

— Откуда я знаю? Я не диагност, — буркнул Пиранья. — Просто подумал, что это ты…

— Не умею я колдовать! И мои заклятые подружки не умеют! И кот не умеет.

— А ты в этом уверена? — Пирриан в задумчивости посмотрел на окно-витрину. По карнизу с той стороны важно выхаживал наш хвостатый друг. — Может, он и есть проклятие Марисоль?

— Это кот. Четыре лапы, пятый хвост. Как он может быть проклятием? К тому же это очень хороший кот.

— Если его рядом нет, мы ссоримся.

— Это просто ты дурной!

— А ты меня бесишь.

— Как будто если Шон рядом, я тебя меньше раздражаю! — хмыкнула я.

— Он нас мирит, — настаивал Пиранья.

— Глупости! Ничего он не мирит никого, это ты сейчас придумал! Ты сам меня вывел: то гулять звал, то на каланчу заманивал! А почем я знаю, может, ты меня с этой каланчи столкнуть хотел?

— Хотел бы — затащил тебя туда и столкнул бы уже давно! Я очень опасный! — вскричал Пиранья, словно обиженный мальчишка.

Но глаза у него уже занялись, как два угля, разбуженных дыханием ветра. Ещё не вспыхнули, но уже замерцали пока сдерживаемым огнём.

— Хорошо! Так и буду тебя звать: Пирриан А. Праймус, — захохотала я, на всякий случай немного отходя и ища глазами, где тут стоял графин с водой.

— Почему «А»?

— Потому что ты будешь Пирриан Апасный! Он же Примус, он же Пиранья, он же, бесы тебя раздери, Прима-балерина Апасный Праймус! — демонически захохотала я.

Тут уже из Пирриана искры посыпались всерьёз. Графина я не нашла, но был стакан с недопитым чаем. Плеснула ему в лицо и посмотрела, как маг моргает.

Звякнул дверной колокольчик, в приоткрывшуюся дверь бочком втиснулся кот, мяукнул и вспрыгнул на прежнее место: на прилавок рядом с Пиррианом. Я осторожно подошла ближе и притронулась к Шону. Ругаться с Пираньей при нём почему-то стало неловко, словно Шон был взрослее и умнее. А может, он просто так смотрел: снисходительно и с лёгким оттенком презрения.

— Кот не может быть проклятием, кот сдерживает проклятие лавки, — сказал маг.

— Ой, да всё понятно. Марисоль о нём беспокоилась и зачаровала, чтобы его не выгнали. Ну, а уж если выгонят, то пускай пеняют на себя, — сказала я, гладя чёрно-белую шубку кота.

— Мне при нём просто страшно из себя выходить, вдруг нечаянно обожгу, — признался Пирриан и тоже погладил Шона.

Наши руки встретились на спине кота. Невзначай мы погладили друг друга — сначала маг меня, потом я его. И, встретившись взглядами, отдёрнули руки. Кот недовольно выгнул спинку. «Почему перестали гладить?» — словно спрашивал он.

— А меня тебе не страшно обжечь? — спросила я с вызовом, но почему-то без особой злости.

— Тебя иногда даже хочется. Чуть-чуть, чтобы подразнить, — оценивающе оглядев меня, Праймус ухмыльнулся так, что у меня снаружи всё будто бы так и заледенело, а внутри, где-то в животе и груди, наоборот, стало горячо.

От разницы температур по телу резво пробежались мурашки, волосы на затылке слегка шевельнулись, и, наконец, эта гамма ощущений вылилась в аккорд негодующего возгласа:

— Ну и дурак!

— В связи с чем должен повторить вопрос: на свидание со мной пойдёшь? — вдруг мурлыкнул Пирриан.

— Скорее с Томатом пойду, — огрызнулась я. — У него… Потенциал больше.

— Я тебе свой потенциал ещё даже не показывал, но как хочешь, — внезапно с облегчением вздохнул маг. — Слушай, Мидлина ты зовёшь Кремом, Бренгара — Томатом, а как тогда обзываешь Двиллина?

— О! Двилин! Всё не могла вспомнить, как его обзываешь ты, — обрадовалась я. — Он Уголь, всё же чётко и понятно.

— А почему не я Уголь? У меня тоже чёрные волосы, — ревниво спросил Пирриан.

— Потому что ты Пиранья. У тебя же ухмылка, как у хищной рыбы! Лицо глумливое, зубы острые, глаза холодные… Ну, когда не горячие, — сбивчиво пояснила я.

— Правда? — он осклабился изо всех сил.

И стал чертовски ужасен. Или ужасно хорош. Я спрятала руки за спину и снова отошла подальше. Ну его, этого Пиранью.

— Уйду пораньше! Лавку закроешь, — сказала я. — На ужин там осталось немного жаркого с картошкой.

— Ну ты же хотела приготовить и поесть в моей компании, — разочарованно протянул Пирриан.

— У тебя есть компания, — я подбородком указала на кота. — А мне пора. Мне надо… Я хочу… Ой, всё, до завтра!

— И не опаздывай, — пропел маг с такой очаровательной ухмылкой, что у меня снова появились мурашки. На руках, спине и кое-где пониже, кажется, тоже. Вот не знала, что там тоже мурашки бывают! — До завтра, Муза!

— Пока-пока, — пробормотала я уже за дверью.

Уф, как снаружи, оказывается, хорошо. Прохладный ветерок…

Возле дома топтался унылый Киффер Зейн. В руках у него был не менее унылый букет розовых роз, как будто бы сорванных с ближайшей клумбы.