Глава 16 · Когда все шло по плану?

Вспомнив о своей обязанности бесить Пирриана, чтобы он как следует распалился, я подошла поближе, но он отодвинул меня в сторонку.

— Ты чего под руку лезешь? — спросил сдержанно. — Ты не лезь.

— А как же вдохновлять? — удивилась я.

— Это на внутренний баланс испытание, мне нужен внутренний покой и душевное равновесие. А вот на бой потом — вдохновишь обязательно, — тут он вдруг скользнул по мне странным взглядом, задержавшемся на губах, и тихо вздохнул. — Всё, иди, займи место в первом ряду и обязательно восхищайся.

— Да ну тебя, — разочарованно буркнула я, чувствуя, что мне буквально наступили на горло, не дав развить мой вдохновляющий талант.

Выхода скопившемуся раздражению тоже не дали. Поэтому, сев рядом с Люмией и Диммой, я будто бы невзначай задела их. Одну локтем, другую башмаком.

— Сядь и не отсвечивай, Муза, — зашипела Димма.

— А где Гоэмма? — спросила я тихонько.

— С огненными магами отирается. От блондинчика её сегодня буквально оттягивает, так она всё пытается охмурить брюнетика, — сердито сказала Люмия.

— А блондина ты себе не заберёшь? — лукаво спросила я.

Маги тем временем стряхнули с себя приставучую Гоэмму, и та присоединилась к нам.

— Какого блондина? — спросила она. — Моего блондина?

— Разве ты не переключилась на чёрненького? — спросила я.

— Это чтобы вызвать ревность Мидлина, — пояснила девушка деловито.

— Ну дела! Получается, она себе уже двоих захапала, — сердито сказала Люмия.

— А тут, между прочим, подруги верные пропадают, незамужние все, похудевшие, подурневшие, — запричитала Димма, — по крайней мере, Люмия и Муза — точно подурнели.

— Ну раз мы подурнели, то бери себе рыжего, и все дела, он как раз незанятый, — фыркнула я.

А вот её верные подруги обиделись и полезли к Димме щипаться и дёргать её за волосы. Поднялась возня с пищанием и пыхтением, будто ёжики с котятами дрались в одной корзинке. Я делала вид, что не с ними. Ну а тут вдобавок маги определились с дистанцией и прочими подготовками.

И зрелище началось! Первым выступил Сливочный Крем. Ему нельзя было отказать в чувстве стиля: он принимал изящные позы и создавал красивые фонтаны огня. Они искрились и сверкали, как фейерверки. Девушки рядом со мной притихли, хотя какое-то время по инерции ещё начинали время от времени отбиваться друг от друга ладошками.

Ну а Пирриан… Он по-настоящему преобразился, став из потёртого бродяги настоящим огненным магом, да что там — не магом, богом! Он не работал и не сдавал экзамен — он танцевал. Словно жил там, в каждой секунде и в каждом зазоре между искр, и легко ловил каждую, даже самую крохотную частичку огня. Вбирал в себя бешеные языки пламени и легчайшие сполохи, скользя меж ними. Замерев, я следила за этим потрясающим танцем и думала, что совсем не знаю и не понимаю этого человека. Столько дней проработали рядом. Я и не думала его бояться. А он был истинным хозяином положения и богом огня.

Пока я так размышляла, Пирриан то почти распластывался на земле, то взвивался в воздух, ловя огоньки и искры. И в отличие от манерного Крема в его движениях сквозила мужественность.

Но тут вступил Томат. Он бил жёстко, резко. Вот маг ударил с другой стороны, почти в спину Пирриана, целой струёй огня. Я даже вскрикнула, но, кажется, у Праймуса на затылке были глаза. Даже не повернувшись в сторону недруга, он просто завёл руку за спину и ладонью вобрал всё до последнего язычка пламени. А после, извернувшись, осклабился своей фирменной ухмылкой, и все увидели, что улыбка в прямом смысле полна огня.

Пирриан выдохнул столб пламени вверх, крутанулся на каблуке и вобрал в себя весь этот огонь. Пока он это делал, Томат и Крем кивнули друг другу и принялись бить по Праймусу короткими залпами. В мага полетели огненные шары, которые тот ловил руками, подбрасывал, жонглировал ими и поглощал.

— Время, — сказал Уголь, посмотрев на часы. — Всё!

Всё?

Сливочный опустил руки, Пирриан чуть заметно пошатнулся и вытер лоб рукавом. А Томат в последнюю секунду пальнул ему прямо в голову — маленьким, довольно тусклым шаром. Его хватило бы чтобы оставить испытуемого без волос и с небольшими ожогами!

— Вот подлец! — не выдержала, заорала я. — Да он это нарочно!

Но я даже докричать не успела. Пирриан просто ногтями отщёлкнул шар от себя, не глядя, не целясь, однако заряд прилетел прямо в нос Томату.

И поделом ему. Даже не удивлюсь, если его дружочки не станут ему лечить ожог. И нос будет действительно напоминать помидор!

— Даже для тебя перебор, — сказал Сливочный, проходя мимо Томата.

— Я ему ничего не забыл и спускать не собираюсь, — рыкнул Томат.

— Тебе как будто всё ещё четырнадцать, — сказал Сливочный. — Ну подразнить по старой памяти, пообзывать, но чтоб после команды, да в спину…

— Всё в порядке, — снова вытирая лоб, сказал Пирриан. — Зато я теперь полон энергии и готов сражаться.

— Так это ещё не сражение было? — спросила я.

— Это было вбирание пламени. Как раз хорошо зарядился, — снисходительно поведал мне Уголь.

— А они — разрядились, понимаю-понимаю, очень кстати, — сказала я.

— Так драться-то он будет со мной, — хмыкнул Уголь.

При разговорах о драке Гоэмма, Димма и Люмия словно очнулись и вспомнили, зачем сюда притащились. И возобновили свою возню, больше похожую на ссору малышей в песочнице, разве что без громогласного рёва.

— Дамы, — вздохнув, сказал Крем, — мы удалим вас с полигона, если вы не перестанете.

— Или наоборот — устроим между вами показательные бои, — ядовито хмыкнул Томат.

— Бренгар, — предупреждающе сказал Крем. — Из-за них всё идёт не по плану.

— А когда всё шло строго по плану? — спросил Томат. — Если в планы вплетаются такие интересные пункты, я только за. Давайте и правда устроим им ряд поединков?

— А давайте, — вдруг сказала Гоэмма. — Поглядим, кто кого!

— Я бы поставил на вас, девушка, — Томат уже кланялся Люмии, которая тут же стала поправлять потрепавшуюся в схватке причёску. Светлые пряди никак не хотели поддаваться.

— А я б её уделала, — хищно сказала Димма, скрючивая пальцы, словно жаждала расцарапать Люмии лицо.

Томат словно впервые её увидел. Димма была прехорошенькая и с норовом, в детстве всему классу доставалось от неё. То ужа в портфель подбросит, то наябедничает, то вообще наврёт, что мы за школой курили. А мы не курили!

Но рыжий огненный маг, по-моему, был впечатлён. Он припал к нежной ручке и что-то шепнул на ушко девушке. Ухо Диммы сразу стало пунцовым. Она захихикала и принялась мелко, часто кивать.

Ну вот. Их даже сватать не пришлось, они сами!

Обездоленная Люмия кинулась драться с подругой, но её за талию перехватил Сливочный Крем. Это вызвало у Гоэммы стон ревности, однако её обезвредил уже сам Уголь.

— Милые дамы, сядьте подальше друг от друга и ведите себя хорошо, — сказал он строго, удерживая барышню в мощных объятиях. — Не устраивайте цирк понапрасну, мы ценители более изысканных искусств.

Слова мага вызвали в Гоэмме неподдельный интерес, и она обмякла, глядя в лицо брюнетистого Двиллина-Угля.

— Это каких же? — спросила она, нарочно дыша так, чтобы грудь в глубинах декольте соблазнительно колыхалась.

— Я потом расскажу, в приватной беседе, — поведал Уголь, — если согласитесь на свидание.

— Согласна! — выкрикнула Гоэмма, глядя на подружек с победным видом.

— Вот и хорошо. А пока займите места. Мы сейчас продолжим испытания Примуса, дорогие дамы.

Пирриан показательно поднял рукава плаща с потёртыми обшлагами.

После чего огненные маги пошли размечать место для боя, а мы, в смысле дорогие дамы, остались сидеть на поваленном дереве. Мясник, заммэра и пожарные делали вид, что они тут вообще никого не видят. Только Кифф увязался за магами и что-то им втолковывал — наверное, про пожарную безопасность.

— Я выйду замуж за блондина, — сказала вполголоса Люмия, — Димма за рыженького, а Гоэмма за чёрненького!

— А Музе достанется самый отстойный маг: испорченный Примус, — хихикнула Димма.

Но я-то видела, что Примус, то есть Пиранья, то есть Пирриан Праймус, на самом деле лучший из огненных магов. Так уж есть, я ничего не придумываю. Он не был грубым пошляком, как Томат, или напыщенным дураком, как Сливочный Крем, и снобом, как Уголь.

Он был самим собой. Сдержанный, подтянутый, ироничный и… всегда готовый защитить.