Эпизод 3. Глава 2

«Challenge accepted».

Подъезжая к Библиотеке, Констанция вновь взглянула на экран телефона. «Вызов принят» — вот что написал ей Артур после раунда совместных чтений. Он отошел от их разговора гораздо быстрее, чем Констанция, и уже скоро дал понять, что не собирается сдаваться на полпути. Единственное, чего не понимала Констанция — путь куда именно они держали. Не уверена она была и в том, что это понимал Кинг.

Тем не менее, на следующий день он пригласил ее на ужин.

Правда сделал так, чтобы было непонятно, свидание это или дружеская встреча коллег. Констанция была убеждена, что он избегал определенности намеренно. Потому что если человек хочет, чтобы партнер уловил романтический подтекст, он не хватает под локоть в коридоре у столовой и не говорит «сможем завтра поужинать вместе?» таким повседневным тоном, как будто они ели после работы как минимум раз в неделю.

Констанция была так обескуражена вопросом, что неразборчиво ответила что-то среднее между «не знаю» и «наверное». Кинг кивнул и, бросив «часов в семь» удалился.

Был соблазн в последний момент отказаться. Не потому, что ей не хотелось его видеть, скорее наоборот: она боялась, что нафантазирует себе лишнего, а он на встрече выдаст что-нибудь вроде «я пригласил вас, чтобы обсудить одно важное дело, о котором нельзя говорить в стенах библиотеки». Или явится в компании Ильи, Милы и еще десятка коллег. Или сам не придет.

Уже через пять минут после того, как Констанция встала у фонтана рядом с Библиотекой, к ней приблизилась фигура в бежевом плаще. Артур был один, но, конечно же, именно в минуту их встречи всем книжникам понадобилось выйти из здания. Коллеги проходили мимо один за другим, что Констанция всеми силами игнорировала.

— Мне рассказали про китайский ресторан неподалеку, — сообщил Кинг. — Не возражаете против азиатской кухни?

Она покачала головой, и они отправились в указанном Артуром направлении.

Пару минут оба шли молча. Московский проспект шумел: машины неслись в обе стороны, пешеходы спешили по своим делам по широкому тротуару, исчезали в подземных переходах, уютных дворах монументальных сталинок, забегали в магазины и кафе. И все же, несмотря на большое количество прохожих и автомобилей, из-за своих не питерских масштабов улица казалась пустынной.

День был не солнечный, поэтому красивого заката не случилось: город просто очень медленно утопал в вязких сумерках.

— Так что за повод, Артур? — спросила, наконец, Констанция.

Она могла бы молчать и дальше, но Кинг был слишком сосредоточен на себе, что ее не устраивало.

Он обернулся и бросил на нее удивленный взгляд.

— Нужен повод, чтобы поужинать с дружественным коллегой? — спросил он с отрепетированной учтивостью.

— Хватит валять дурака.

Артур отвернулся, устремил взгляд вдаль.

— Я подумал, что нам с вами нужно лучше познакомиться. Я теперь не знаю вас, да и знал ли я раньше? Вы тоже сначала имели дело с наставником Артуром Кингом, потом участвовали в соревновании и видели во мне соперника. Но мы почти что не общались один на один просто так.

Констанция кивнула.

— Ну допустим. А сосредоточены вы на вопросах, которые будете задавать, чтобы узнать меня лучше?

Он виновато усмехнулся.

— Еще немного, и люди решат, что я держу вас под прицелом, — добавила она.

— Простите, Констанция, это не связано с вами. Был напряженный день, оставивший меня в задумчивости. Но вы правы, это некрасиво с моей стороны. Я прошу прощения. Я постараюсь оставить тяжелые мысли позади и быть полностью с вами.

Она аккуратно подхватила его под локоть.

— Напряженный день? — слова сопровождались сочувствующим вздохом. — Понимаю, наверное, приходится сталкиваться со сложными задачами… Что вас так утомило сегодня?

Он рассмеялся, глядя на нее.

— Теперь вы валяете дурака. Я не буду рассказывать тайны Библиотеки.

Отпустив его локоть и чуть отстранившись, Констанция фыркнула.

— Человек не может проявить сострадание к «дружественному коллеге»?

— Лучше вы расскажите, что за дело у вас было сегодня?

Она испытывала зависть к тому, что Артур был в Основном Фонде, а она — нет. Работал с какими-то секретными заданиями, вращался в совсем других кругах. Ее не покидало ощущение, будто он попал в класс с олимпиадниками, а она осталась на второй год. Еще немного, и ему будет неинтересно общаться с какой-то охотницей.

Но, чуть поразмыслив, Констанция решила не омрачать себе вечер. В конце концов, Артур пригласил ее на ужин, пускай это и не было свиданием. Могла же она просто расслабиться и хорошо провести время в компании небезразличного ей мужчины?

«Но ведь…» — начал противный внутренний голосок, но Констанция велела ему заткнуться. Вместо того, чтобы заниматься самокопанием, она просто поделилась с Артуром тем, как началась, но пока не окончилась их охота на Софию из книги Аврелия.

Они прошли квартал, когда она закончила.

— Хммм, — протянул Кинг задумчиво. — Вот кто бы смог создать разрыв с Егором…

Констанция тяжело вздохнула:

— Да, жаль, что это секретная информация, и я не могу привлечь Аврелия. Он наверняка сумел бы помочь.

Кинг чуть нахмурился.

— Возможно, можно сделать это как-то секретно? — задумчиво произнес он. — Не раскрывать всю правду, но объяснить задание…

— Правда? Отлично. Рада, что вы так думаете. Тогда решу, как это лучше сделать, и обращусь к нему.

С полминуты они шли молча. Затем Кинг, явно догадываясь, каким будет ответ, спросил:

— Вы уже дали ему книгу, не так ли?

— Я ничего ему не говорила, — торопливо отозвалась Констанция. — Сказала только, что нужно создать разрыв и вызволить из книги Егора.

Артур хмыкнул.

— Конечно же вас не останавливают маленькие глупые условности, как просьба держать рот за зубами. Все ради достижения цели.

Он был недоволен. Не сердит, не взбешен, не задет ее колким комментарием. Недоволен. Это разбудило в Констанции эмоции, которые она успела позабыть со времен своей стажировки, но она постаралась избавиться от них, дерзко ответив:

— Вы сами предложили дать «Джейн Эйр» Аврелию. Это очевидное решение. И я ни слова не сказала ему ни про вас, ни про Ю, ни про то, как Егор попал в книгу.

— Но вы дали раньше, чем я предложил. Правда считаете, что это не делает разницу?

Стыд накрыл с головой. Хотелось обвинить Кинга в чем-то в ответ, но не получалось. Хотелось оправдаться так, чтобы собственные действия выглядели правильными, единственно возможными.

— Мы пришли, — негромко сказал он, останавливаясь и открывая ей дверь ресторана.

Она вошла внутрь, сняла свой черный плащ, позволила Артуру принять его и оставить в гардеробе. Все это время у нее в груди ширилось неприятное чувство: внутри медленно надувался воздушный шарик, который нажимал на желудок, давил на горло и распирал ребра.

Кинг проводил Констанцию к столику и галантно отодвинул стул. Она села, хотя готова была просто уйти прочь.

Он, похоже, заметил ее состояние, потому что, сев напротив, чуть склонился и мягко сказал:

— Если вы просто признаете, что ошиблись, и извинитесь, проблема будет решена.

А она не могла. Язык присох к небу и не поворачивался, чтобы сказать пару простых слов. Она посмотрела в его открытое лицо и смеющиеся глаза и, пересилив себя, все же выдавила:

— Простите.

Он издевательски скривился, изображая, что остался не в восторге от того, каким тоном она это сказала.

— Процедили, как если это я провинился. Но я принимаю ваши извинения.

«Какое благородство!», — подумала она, но не сказала, решив сделать вид, что внимательно изучает меню.

Они обменялись парой комментариев о еде, сделали заказ. Затем Артур сжал руки в замок и с весельем во взгляде посмотрел на Констанцию.

— Ну что, неужели вас так задело, что вы были неправы?

Она повторила его позу и язвительно уточнила:

— А вы, я так понимаю, большой любитель признавать ошибки?

— Что ж, фактически, наш с вами ужин — мое признание того, что я был неправ. Что вел себя излишне… — во время повисшей паузы официантка принесла палочки и полотенца, а едва она ушла, Артур продолжил: — Боюсь, моего словарного запаса не хватает, чтобы подобрать нужное слово…

— Нахально? Нагло? Самонадеянно? — охотно подсказала Констанция.

— Это звучит громко. Предположим, я вел себя «слишком напористо». И когда вы сказали, что я забыл мои манеры, я был задет. Осознавать, что вы были правы, было непросто и неприятно.

— Сожалею, — она и не пыталась звучать искренне.

— Нисколько. Вы не сожалеете ни секунды, не врите мне, — он закинул ногу на ногу, поправил коричневый пиджак. — Дело в том, что я привык, что мои манеры здесь никого не огорчают, я же англичанин. В России принято считать, что все англичане ведут себя как лорды, даже хотя доля аристократии в Великобритании примерно меньше одного процента, и у нас очень много «гопников». Но что бы я ни делал тут, это как будто эталон манер.

— Но не всегда же?

Кинг самодовольно улыбнулся.

— Чаще всего. Все думают, что раз я из Англии, то чопорный англичанин, и я не возражаю создавать этот образ. В русском есть еще такая фраза «уходить по-английски», то есть, не прощаясь. Вы не поверите, но мне прощают даже это. К тому же, вот что я делаю: если женщина, которая мне понравилась, не показывает интерес, я не пытаюсь ее завоевать. Зачем, если есть те, которые мне нравятся и показывают взаимность?

Констанция удивленно подняла бровь. Чуть подавшись вперед — что она отказывалась считать заигрыванием — она улыбнулась:

— А как же охотничий инстинкт? — вопрос сопровождал легкий наклон головы и пронзительный взгляд. — Желание получить трофей?

Он хмыкнул:

— Констанция, я целые дни на работе охочусь. Мой инстинкт удовлетворен. Я — не всегда.

Это заставило ее задуматься. Она была проблемной, она не демонстрировала симпатию, она привносила в его спокойную размеренную жизнь беспорядок. Все это наводило на размышления.

— Так зачем вы пригласили на ужин меня?

— Решил, что моя жизнь стала слишком пресной, а вы — перец и соль.

Это ровным счетом ничего не объясняло.

Им принесли домашний лимонад. Разлили по бокалам. Это было кстати, хотелось освежиться.

— Купите билеты в цирк, если так хочется разнообразия, — посоветовала Констанция. — А развлекаться за мой счет — плохая идея.

— Это не мое намерение. Я хочу сделать вас довольной мной.

— Зачем?

— Видимо… Вы как выпавшая деталь из пазла. Я чувствую желание срочно найти и вставить.

Он замолчал на мгновение, кажется, оценивая, как прозвучал ответ.

— Давайте попробуем другую аналогию…

— Давайте без аналогий.

Констанция не ждала, что Артур ответит, но он задумчиво потер подбородок и сказал, кажется, серьезно и честно:

— Я привык нравиться людям. Меня не устраивает, что я вам больше не мил. Хотел бы вернуть, когда вы думали обо мне хорошо. А вы только и делаете, что кусаете. Критикуете мои методы. Насмехаетесь и вините в том, что я не джентльмен.

— Что ж, удачи на этом непростом пути, Артур.

Скоро им принесли блюда. Констанция сосредоточилась на еде. Кинг тоже немного помолчал, затем, повертев вилку в пальцах, спросил:

— А можете утолить мое любопытство?

Она подняла брови. Интуиция подсказывала, что он задаст неудобный вопрос, но ей было интересно — какой.

— Что привлекло вас ко мне в прошлом?

Как она и думала… дурацкий вопрос. Констанция дернула плечом.

— Мы с вами обсуждали Пигмалион, — добавил Кинг. — Почему профессору Хиггинсу нравилась или не нравилась Элиза. Но что насчет Элизы?

— Нездоровая привязанность к мужчине более высокого положения.

Она постаралась произнести это небрежно, но он, кажется, раскусил ее — не поверил. Возведя глаза к потолку, Артур сказал:

— Бросайте, вы умный человек, никогда бы не влюбились безо всяких оснований.

Какая ерунда.

В любви роль интеллекта такова, что лучше бы его попросту не было.

Фыркнув, Констанция ответила:

— Часто вы пользуетесь этим приемом? Напрашиваетесь на комплимент, вынуждаете собеседника обратить внимание на ваши достоинства…

Он рассмеялся. Затем завел разговор о еде: сказал, что недавно приготовил пасту болоньезе «от» и «до» по какому-то исконному рецепту, то есть даже пасту делал сам. Посетовал на то, что тетя Маша из столовой заболела, и оливье стал совсем не тот. Спросил, почему Констанция любила черный кофе.

Разговоры стали более безопасными, и ей это, пожалуй, понравилось.

В конечном счёте вечер пролетел как мгновение. Они много смеялись. Его забавляли ее колкие шутки, ее веселили его ироничные замечания.

Уже попросив счет, Артур поинтересовался:

— Скажите, Констанция, мне получилось хотя бы немного изменить ваше мнение обо мне?

Она покачала головой:

— Нет, совсем не получилось. Я всегда знала, что вы можете быть невыносимо очаровательным.

На это он расхохотался.

На улице же предложил проводить ее до дома, и получасовая прогулка стала прекрасным завершением дня. Они снова говорили обо всем подряд, будто бы позабыв, что было между ними в прошлом. Констанции было так хорошо, что хотелось плакать.

У входа в парадную Артур остановился. Он протянул ладонь и она, не совсем понимая, чего он ожидал, вложила свою руку в его. Кинг едва ощутимо коснулся кончиков ее пальцев губами. И со словами «спасибо за прекрасный вечер» ушел быстрее, чем она успела ответить.

Войдя в свою крошечную квартиру, Констанция позволила себе несколько минут просто полежать на кровати, мечтательно глядя в потолок. Затем она позвонила Аврелию.

— Как свидание с Артом? — спросил он довольно.

Констанция села.

— Ты бредишь? Какое свидание?

— Вас видели маглы! — после паузы он добавил: — И Мила сказала, что Арт спрашивал про хороший рестик в округе и после пыток сознался, что собирается туда с тобой.

Констанция закатила глаза.

— Что с Софией? — спросила она, и даже получилось беззлобно.

У нее было слишком хорошее настроение, чтобы ругаться.

— След простыл. Но я обещаю как следует прошерстить интернет завтра утром. Если она снова обернулась кошкой, ее могли видеть. А сейчас, — он громко зевнул, — спокойной ночи, Конс.