Эпизод 7. Глава 1

Эпизод 7 | «Вам не пьесы смотреть, а смотреть бы почаще на самих себя. Как вы все серо живете, как много говорите ненужного»

Обстоятельства разрывов часто непохожи друг на друга, в чем легко можно убедиться, послушав истории книжников. У каждого в практике есть обычные случаи, а есть «из ряда вон», о которых потом рассказывают на корпоративах.

Таким стал для Констанции новый вызов.

В тот вечер она писала объяснительную. Подбирала слова, печатала и стирала, вымучивая каждую строчку.

Дело в том, что днем ранее, после эмоционального разговора с Кингом, Констанция все же выторговала у Арины новое дело, но отправилась туда без Аврелия. Ей необходимо было побыть наедине с собой и занять себя охотой.

Как доложил стажер, вскоре и Кингу перепало задание. Потом еще двое охотников отправились «в поля»: как это часто бывало после затишья, разрывы полились на отдел благодатным дождем.

Ближе к девяти вечера, пока Констанция бегала вокруг станции метро «Кировский завод», пытаясь отследить с помощью ловца местоположение персонажа, позвонил Аврелий. Другие охотники разошлись по домам, а он написал заявление, чтобы его оставили дежурным на ночь. Констанция похвалила его за трудолюбие и преданность делу. Еще через час случился разрыв, но пока что неопознанный мужчина на Кировском заводе успешно скрывался от Констанции, поэтому она велела Аврелию отправляться на охоту в одиночку.

И теперь, после почти бессонной ночи, результатом которой все же стали два дополнительных балла, пришлось писать объяснительную о том, почему стажер отправился на охоту без сопровождения наставника и раскрыл существование Библиотеки перед восемью людьми.

Сам Аврелий с видом побитого щенка сидел рядом с Констанцией и отвечал на ее резкие вопросы.

— Потом? — бросила она.

— Потом я приложил ловец к Чудовищу, — вздохнул он виновато.

— Не убедившись, что тебя никто не видит? — уточнила она мрачно.

— Я не просто не убедился, я знал, что они все видят и меня, и этого гигантского мужика со швами по всему лицу! Ты сама подумай, он там громил все! Метался по библиотеке со своей страшной физиономией! Знаешь, проблема была не в том, что я его поймал, а в том, что они его оживили! Понимаешь, целый книжный клуб. Читали там этого Франкенштейна хором, или по ролям, или черт знает как… Я реально никак бы это не обернул, типа, это им все привиделось.

Констанция выдохнула. История действительно звучала так, будто вины Аврелия в произошедшем не было. Но, чтобы стажер не расслаблялся, пришлось строго произнести:

— Это Брэдбери пускай разбираются. Я запишу, как все было, а они проверят и вынесут решение.

Аврелий вскинул на нее встревоженный взгляд:

— Думаешь, снимут нам этот балл?

Констанция сердито щелкнула на кнопку «Печать».

— Кто откуда снимет? — прошипела она, злясь теперь не только на Аврелия, но еще и на Кинга, из-за которого началось это соревнование. — Наш рейтинг неофициальный, и никаких условий не было. А вот администрация тебе может сделать выговор. Или мне, так как я за тебя отвечаю.

— Я пойду к Ю и скажу, что ты ни при чем, — тут же вскочил Аврелий на ноги.

— Сядь! Мы сейчас ждем разрыв и вместе едем ловить нового персонажа. Завтра итоги, поэтому будем вгрызаться в каждое дело, дежурить ночью и даже сами читать книги, если потребуется.

— Это зачем? А-а, чтобы вызвать персонажа… — он задумчиво потер подбородок, — интересно… А почему мы до сих пор этого не сделали?

Констанция закатила глаза.

— Потому что контролируемые разрывы невозможны.

Она встала, прошла к принтеру и забрала распечатанную объяснительную.

— А к Ю я схожу сама, — заявила она.

Из-за смерти Клары и приезда Ильи между ней и начальником будто бы образовалась пропасть. Раньше они были, ну, не то чтобы близки, но достаточно дружны: время от времени обсуждали текущие дела, какие-то бытовые мелочи. Ю направлял Констанцию, иногда несколько занудно воспитывал. А теперь она учинила такую заварушку в отделе, а Юджина это как будто и не волновало.

— Сиди и сторожи Арину. Как что-то появится, сразу звони.

Констанция обновила красную помаду, взглянула на отражение, поправила платье, чтобы выглядеть образцово, и вышла в коридор.

Ей навстречу шел Артур Кинг, направлялся к своему кабинету. Им предстояло пройти мимо друг друга.

Они почти разминулись, когда дверь, ведущая в каморку со швабрами, отворилась, и из нее вышла Марьяна Ивановна с ведром и тряпками. Констанция, увлеченная тем, чтобы пройти мимо Кинга как можно равнодушнее, не успела вовремя замедлиться, резко остановилась и распечатки из ее рук разлетелись по полу. Всего три листа, но план быстро исчезнуть из коридора рассыпался прахом.

Марьяна Ивановна ушла, будто и не заметила, что что-то произошло, а вот Кинг не смог поступить так же: опустился на корточки и принялся собирать бумаги. Констанция осталась стоять, с мрачным удовольствием глядя на Артура сверху вниз.

Он поднял на нее глаза и усмехнулся. Она продолжила стоять: Артур Кинг у ее ног, хотя бы так.

Когда он встал, все же бросил взгляд на бумаги, которые передавал.

— Объяснительная? Что вы наделали на этот раз, Констанция?

Она выхватила листы.

— Там что, написано «Артуру Кингу»? .

Вопрос был задан безо всякого подтекста, если только слегка язвительно, но тут же напомнил и ей, и, судя по всему — ему, о послании, действительно подписанном его именем.

Неловкая тишина была столь густой, что Констанции стало трудно дышать. Немного успокоившееся раздражение снова завладело ее существом, как происходило всегда, когда она вспоминала о прежних чувствах.

Артур, напротив, после этого небольшого взаимодействия будто смягчился.

— Вам вчера удалось вывести меня из себя, — признался он вдруг совсем не воинственно. — Если не выиграете соревнование, можете, по крайней мере, знать, что очень мало людей смогли по-настоящему заставить меня потерять самообладание.

Констанция вздернула бровь:

— Только я выиграю.

Кажется, его разозлило то, что она не отозвалась на завуалированный призыв к миру, вместо этого снова бросив вызов. Кинг чуть склонил голову, прищурил глаза.

— Почему вы так в этом уверены?

Она сделала шаг навстречу, однако Артур, надо отдать должное, не шелохнулся.

— Потому что я хочу, — заявила она негромко и, возможно, излишне чувственно.

— Я тоже… хочу… — отозвался он не менее многозначительным тоном, и Констанции на миг показалось, что они как будто прощупывают грань между ссорой и флиртом.

Она поправила лацкан его пиджака — жест покровительственный, демонстрирующий превосходство.

— Нет, Артур, вы не хотите проиграть. А я хочу выиграть. Это разное.

Кинг взял ее ладонь и чуть сжал, отводя в сторону. Могло показаться, что они вели себя как любовники: стояли в коридоре, держались за руки. Но и в ее движениях было больше вызова, чем страсти, и он сжимал ее скорее с настойчивостью и легким раздражением, нежели с нежностью и заботой.

— Не слишком ли много усилий, чтобы досадить мне? — поинтересовался он с ироничной усмешкой.

— Не стоит волноваться, мне это только в радость.

Взгляд упал на его светло-бежевый галстук. В этот раз Кинг не надел жилетку, поэтому кончик галстука не прятался под плотным материалом. Констанция подавила дерзкий и ребяческий порыв, но следующий ответ смел всю ее разумность:

— Найдите уже удовольствие в чем-то другом, Констанция. Оно не обязательно должно быть связано со мной. Казалось бы, за три года вы должны были это уяснить. Нет?

Она высвободила руку, опалила Артура яростным взглядом, а затем подцепила нежный нюдовый галстук и поцеловала, оставив отпечаток губ. След от стойкой помады получился не слишком насыщенным, но вполне заметным. Возмущенный, шокированный взгляд Кинга заставил ее широко улыбнуться.

— Ну как это, Артур, — томно протянула она, — что может удовлетворить лучше, чем победа над коллегой, который тебя бесит?

Кинг медленно опустил взгляд на галстук, снова посмотрел на Констанцию.

— Интересно, — мрачно проговорил он и принялся развязывать тугой узел. — Обязательно попробую ваш способ. У меня как раз на примете есть такая коллега… А вы пообещайте попробовать мой способ расслабляться после работы.

— Какой? Начищать зеркало до блеска? — голос ее был дерзок, однако она сделала пару шагов назад, так как движения Кинга выглядели угрожающе.

Казалось, он представлял, как снимает этот галстук с отпечатком красной помады и душит им Констанцию.

— Найти дело по душе. Если так нравится унижать и доминировать, — говоря, он наматывал галстук на кулак, — поищите клуб по интересам. Уверен, в Петербурге найдется то, что вам нужно.

— Непременно, но только если пойдете туда со мной, — фальшиво улыбнулась она, чувствуя, что переходит черту.

Он обескураженно покачал головой: будто не мог поверить, что она продолжала отвечать ему, когда давно стоило бы прекратить разговор.

— Вы получаете в этом слишком много удовольствия, — обвиняюще заметил Артур.

— Я уже признала это. Мне нравится ставить вас на место.

Он фыркнул.

— Мне мое известно. Я много лет здесь, — он поднял ладонь на уровень глаз, — наверху. А вот вы, приехав обратно, только и делаете, что пытаетесь найти свое. Нет, даже не найти: доказать, что оно у вас тут есть. Понятное стремление, но я облегчу задачу: вы все равно будете подо мной.

Кинг и его мастерство в построении фраз… Констанция не смогла понять по лицу, заметил ли он двусмысленность собственных слов, намеренно ли подобрал такой неоднозначный оборот.

— Спасибо, но нет, — бросила она, развернулась и пошла прочь, добавив через плечо, — предпочитаю быть сверху.

Вслед ей раздался смешок.

Юджин обнаружился у себя в кабинете, осунувшийся и уставший. Блеск потеряли не только глаза, но и лысина.

— Ой-ой-ой, — встревоженно произнесла Констанция, подходя к его столу, — что-то вы совсем сдали, Ю. Выглядите на все свои сорок пять.

— Мне пятьдесят пять, дорогая. На повороте моих лет.

— Глупости, на каком еще повороте? Просто у вас тяжелый период. Скоро все станет по-прежнему.

Взгляд Юджина из-под нависших век казался безжизненным.

— Впервые я ощущаю свой поздний возраст, Констанция. Оттого радостнее смотреть на тебя, в самом твоем расцвете. Уже не та несмелая, бедная и простая девочка, страстно желающая понравиться.

Констанция распрямила плечи. Зачем он напоминал о том, о чем она предпочла бы забыть?

— Теперь ты, как писал Александр Сергеевич, «неприступная богиня роскошной, царственной Невы».

— Бросьте, Ю, оставьте эти высокопарные комплименты кому-нибудь еще… Лучше скажите, — она присела на стул, — есть какие-то новости по поводу Клары? Илья Петрович хоть что-нибудь выяснил?

— Илья твой Петрович… наводит свои порядки. А вот по делу пока ничего не ясно.

— Что значит, наводит свои порядки? — Констанция подобралась, желая и опасаясь услышать ответ.

Тон Ю ей совсем не понравился.

— То и значит, дорогая моя, то и значит. Поскорее бы он уже в Москву вернулся. Не нравится мне то, что происходит.

Юджин огляделся, будто опасался и за свой кабинет.

— Давайте я с ним поговорю, — предложила Констанция, понизив голос.

— Да о чем тут говорить? Дело не закрыто. Никуда он не уедет, пока не разберется.

Это заставило ее испытать чувство вины: ведь именно из-за ее идеи с Шерлоком расследование затянулось. А что, если Холмс ошибся? Он мог быть гениальным сыщиком в книге, но там автор подбирал все улики и обстоятельства так, чтобы главный герой всегда оказывался прав.

Неужели ей, Констанции, все-таки придется вмешаться в ход расследования, чтобы ускорить процесс? Это поможет и Юджину, и ей: слова Кинга о том, что Илья был немного двинутым, хоть и показались глупостью, все же отпечатались в памяти. Хотелось поскорее перевернуть эту страницу и избавиться от присутствия этого человека.

Звонок телефона заставил вздрогнуть.

— Конс, дело! — раздался радостный голос Аврелия в трубке.

Автомобиль нес их по серым улицам Питера в направлении Выборгской стороны. Яркий октябрь уже прощался, готовый уступить место мрачному ноябрю.

— Разрыв в театре, — мечтательно выдохнул Аврелий, беззаботно касаясь руля одним пальцем. — Как романтично!

— Судя по афишам, спектакль начнется только через час, — отозвалась Констанция, уставившись в телефон. — Значит, разрыв вызвал кто-то из сотрудников. Билетов уже нет, но попробуем купить прямо у здания театра. Там иногда продают свободные.

— У меня есть идея получше, — довольно улыбнулся Аврелий. — Мы пройдем через служебный вход.

С этими словами он набрал чей-то номер и договорился о возможности посмотреть представление.

— Ты нравишься мне все больше, Максимилиан, — заметила она, вызвав у стажера еще более широкую улыбку.

Они припарковали машину и, перешагивая через мелкие лужи, оставшиеся после утреннего дождя, прошли к служебному входу. Аврелий негромко сообщил что-то охраннику, и скоро они оказались в длинном коридоре.

Стажер повел ее вперед. Констанция только и успевала вертеть головой, заглядывая в открытые двери: небольшая гримерка, выход на сцену, туалет. Аврелий свернул в кафе под названием «Закулисье», там он остановился, чуть нахмурился, внимательно осмотрелся и, взглянув на Констанцию, произнес:

— Что дальше?

Она подняла глаза к потолку. Ей-то показалось, у стажера есть какой-то план.

— Я провел нас в театр. Дальше твой ход.

Констанция огляделась. В кафе не было очереди, не было зрителей, зато за столиками тут и там сидели…

Констанция постаралась не открывать изумленно рот и не делать большие глаза. Вот потягивал кофе актер, которого она видела не в одном десятке фильмов, там громко что-то обсуждали двое мужчин, чьи имена она не помнила, но отлично знала лица. У окна с кем-то оживленно болтала актриса, которую Констанция совсем недавно наблюдала по телевизору и чье интервью читала.

— Ну, что думаешь? Как будем искать? — проговорил стажер негромко.

Констанция оторвала взгляд от известного артиста, часто мелькающего на афишах, и посмотрела на Аврелия.

— Пока не вижу варианта лучше, чем просто обыскать здание.

— Согласен. Хотя не гарантирую, что никто не задаст нам вопросов…

— Пока до этого дойдет дело, мы уже, возможно, найдем или место разрыва, или персонажа. Держи ловец крепче.

Тут в коридоре послышались громкие голоса. Через мгновение в кафе ввалились двое. Точнее, один ввалился, а второй зашел следом, с ужасом в глазах цепляясь за курчавые волосы. Первый — Констанция сразу узнала в нем звезду Мишу Котенко — сотрясал в воздухе руками, похоже, уже не в первый раз повторяя:

— Он просто появился передо мной! — по голосу становилось ясно, что актер был изрядно пьян.

На нем уже был костюм или по крайней мере — его часть в виде старомодной рубахи и брюк.

— Конечно, ты наклюкался уже до белочки! — воскликнул в ответ кудрявый мужчина.

Он нервно напялил кепку, которую до того держал в руках, и обвиняюще указал на Котенко:

— Немедленно приходи в себя, на сцену через час!

— Сначала он появился, — возразил Котенко заплетающимся языком, — а потом я наклюкался.

— Приводи себя в порядок, Миша! — отчаянно прокричал кудрявый, а потом, скорее самому себе, простонал. — Совсем обалдели уже…